Книги по тегу «любовь и предательство»: ""
– Не так уж ты и скучал, – смеется та женщина. – Насколько я помню, ты женат!..
– Это все ерунда… Ты же знаешь, я всегда любил только тебя, – голос моего мужа дрожит от эмоций. – Всегда. С самого первого дня, как мы встретились.
Ерунда? Наш брак длиною пять лет для него ерунда?
– Ты вышла замуж… Тогда я и женился. От отчаяния, – он целует ее снова, я слышу каждый звук. – Я не мог больше быть один. Не мог просыпаться каждое утро и думать о том, что ты с другим. А Аня... она для меня ничего не значит. Совсем ничего. Я женился на ней, потому что она была рядом, потому что согласилась. Но каждую ночь, лежа рядом с ней, я думал только о тебе. Все эти годы.
Я невольно подслушала сцену страсти в соседней примерочной кабинке. И с ужасом обнаружила, что страстный любовник за шторкой - мой муж. Он обещает своей пассии бросить жену. Но кажется, не спешит выполнить свое обещание...
– Это все ерунда… Ты же знаешь, я всегда любил только тебя, – голос моего мужа дрожит от эмоций. – Всегда. С самого первого дня, как мы встретились.
Ерунда? Наш брак длиною пять лет для него ерунда?
– Ты вышла замуж… Тогда я и женился. От отчаяния, – он целует ее снова, я слышу каждый звук. – Я не мог больше быть один. Не мог просыпаться каждое утро и думать о том, что ты с другим. А Аня... она для меня ничего не значит. Совсем ничего. Я женился на ней, потому что она была рядом, потому что согласилась. Но каждую ночь, лежа рядом с ней, я думал только о тебе. Все эти годы.
Я невольно подслушала сцену страсти в соседней примерочной кабинке. И с ужасом обнаружила, что страстный любовник за шторкой - мой муж. Он обещает своей пассии бросить жену. Но кажется, не спешит выполнить свое обещание...
Ярко-голубые пронзительные глаза смотрят на меня с холодной усмешкой.
Весь воздух вышибает из лёгких. Мир плывёт, краски расплываются. Хватаюсь за ручку ведра, чтобы не рухнуть.
— Привет, Инна, — его голос низкий, спокойный, но в нем слышится сталь. — Я знал, что ты здесь, в городе у матери. Ожидал чего угодно, но не того, что ты теперь поломойка.
Он медленно обводит взглядом меня, мокрый пол, швабру. Надменный презрительный взгляд — оскорбление.
— Что же твой муж, не может тебя и дочь обеспечить? — произносит он с притворным сочувствием, от которого кровь стынет в жилах.
Горло сжимается. Не могу вымолвить ни слова. Внутри всё кричит от боли, стыда и… предательской, дикой радости. Я до сих пор люблю его. Люблю негодяя, который когда-то разбил мне сердце.
Весь воздух вышибает из лёгких. Мир плывёт, краски расплываются. Хватаюсь за ручку ведра, чтобы не рухнуть.
— Привет, Инна, — его голос низкий, спокойный, но в нем слышится сталь. — Я знал, что ты здесь, в городе у матери. Ожидал чего угодно, но не того, что ты теперь поломойка.
Он медленно обводит взглядом меня, мокрый пол, швабру. Надменный презрительный взгляд — оскорбление.
— Что же твой муж, не может тебя и дочь обеспечить? — произносит он с притворным сочувствием, от которого кровь стынет в жилах.
Горло сжимается. Не могу вымолвить ни слова. Внутри всё кричит от боли, стыда и… предательской, дикой радости. Я до сих пор люблю его. Люблю негодяя, который когда-то разбил мне сердце.
– Ты плохо меня слышишь? Где я сказал, что пошутил? Давай повторю еще раз и медленно. Я. Тебя. Не. Люблю. Ты не нужна мне больше, цель достигнута.
Семь лет назад моя первая любовь, мой мир, моя вселенная разлетелись на мелкие осколки. Он ушел, а я положила замерзшие ладошки на свой еще плоский живот и поклялась, что все выдержу, все смогу, выплачу боль и снова подниму голову.
Я сдержала слово, но теперь, по приказу начальника я должна заключить контракт с компанией моего бывшего, с мужчиной, который разрушил мою жизнь, иначе меня уволят.
Семь лет назад моя первая любовь, мой мир, моя вселенная разлетелись на мелкие осколки. Он ушел, а я положила замерзшие ладошки на свой еще плоский живот и поклялась, что все выдержу, все смогу, выплачу боль и снова подниму голову.
Я сдержала слово, но теперь, по приказу начальника я должна заключить контракт с компанией моего бывшего, с мужчиной, который разрушил мою жизнь, иначе меня уволят.
- Пожалуйста! - хватаюсь руками за белый халат уставшей женщины, - Я вас очень прошу! Скажите тому мужчине, который меня принес сюда, что я потеряла ребенка! И не пускайте его...
Я не хочу знать, почему он так со мной поступил. Я ничего о нем не хочу знать. И его самого. Но только время не отмотать назад.
Однако за всё в жизни приходится платить. Его плата - вина. И пусть она будет безмерной.
- Но... Девушка, вы уверены? Не знаю, что там у вас произошло, только он места там себе не находит.
Тогда мне остается последний козырь:
- Он отдал меня для развлечения своим друзьям...
Врач, которая. скорее всего, многое повидала, бледнеет.
- Хорошо... - соглашается солгать ради меня. Ради нас.
Первая любовь... У всех она разная. Моя - вырвала мои крылья и бросила в пучину отчаяния.
Я не хочу знать, почему он так со мной поступил. Я ничего о нем не хочу знать. И его самого. Но только время не отмотать назад.
Однако за всё в жизни приходится платить. Его плата - вина. И пусть она будет безмерной.
- Но... Девушка, вы уверены? Не знаю, что там у вас произошло, только он места там себе не находит.
Тогда мне остается последний козырь:
- Он отдал меня для развлечения своим друзьям...
Врач, которая. скорее всего, многое повидала, бледнеет.
- Хорошо... - соглашается солгать ради меня. Ради нас.
Первая любовь... У всех она разная. Моя - вырвала мои крылья и бросила в пучину отчаяния.
- Ты рано, - сказал муж, застегивая рубашку. В нашей ванной была не я.
Шесть лет я была удобной женой и незаметным автором: муж ставил на моих проектах свое имя, а мое набирал мелким шрифтом. После той ночи мне нужен был развод. Кирилл предложил считать иначе: студия держится на том, что мы женаты, а чертить, по его словам, умеют многие.
Наутро мне закрыли доступ к работе, мои решения ушли в чужую папку под чужой фамилией. Под опасной для жизни подменой на объекте стояла моя подпись. У меня остались чужой диван, срок до открытия и тетрадь, куда я записывала каждое свое решение с первого дня.
Рядом оказался человек, который увидел во мне не приложение к чужой фамилии. С ним впервые не нужно заслуживать право быть услышанной. А потом один его поступок вернул прежний страх: важный выбор снова сделали без меня.
Кольцо я сняла за один вечер. Имя не отдам: ни за квартиру, ни за тишину.
Шесть лет я была удобной женой и незаметным автором: муж ставил на моих проектах свое имя, а мое набирал мелким шрифтом. После той ночи мне нужен был развод. Кирилл предложил считать иначе: студия держится на том, что мы женаты, а чертить, по его словам, умеют многие.
Наутро мне закрыли доступ к работе, мои решения ушли в чужую папку под чужой фамилией. Под опасной для жизни подменой на объекте стояла моя подпись. У меня остались чужой диван, срок до открытия и тетрадь, куда я записывала каждое свое решение с первого дня.
Рядом оказался человек, который увидел во мне не приложение к чужой фамилии. С ним впервые не нужно заслуживать право быть услышанной. А потом один его поступок вернул прежний страх: важный выбор снова сделали без меня.
Кольцо я сняла за один вечер. Имя не отдам: ни за квартиру, ни за тишину.
Я потянулась за телефоном и только тогда увидела то самое непрочитанное сообщение.
Это было короткое видео, которое выбило почву у меня из-под ног. Мой Денис сидел на диванчике в каком-то шумном заведении под громкую музыку, а на его коленях устроилась незнакомая девушка. Она страстно целовала его, а он её обнимал. Следом шло еще одно сообщение, строки которого я не сразу смогла разобрать из-за хлынувших слёз: «Надеюсь, ты сейчас соберешь свои вещи и уедешь. Я приду не один».
Это было короткое видео, которое выбило почву у меня из-под ног. Мой Денис сидел на диванчике в каком-то шумном заведении под громкую музыку, а на его коленях устроилась незнакомая девушка. Она страстно целовала его, а он её обнимал. Следом шло еще одно сообщение, строки которого я не сразу смогла разобрать из-за хлынувших слёз: «Надеюсь, ты сейчас соберешь свои вещи и уедешь. Я приду не один».
Готовлюсь крикнуть: «Сюрприз!»
Дверь открывается. Слова застывают где-то в горле. Улыбка на губах замирает, превращаясь в восковую маску боли. Умирает.
Не уверена, стучит ли сердце. В него неожиданно воткнули холодный нож. Все тело и органы цепенеют. Все, кроме глаз. Глаза широко распахнуты и смотрят на Андрея. Светлые соломенные волосы взъерошены, из одежды на нем только темные джинсы.
Взгляд скользит за его спину и цепляется за кровать. Кровоточит от вида девушки в одном белье. Она оборачивается, видит меня и тут же отворачивается, спешно натягивая на себя одеяло.
Эта девушка - моя лучшая подруга. Но сейчас голос внутри подсказывает, как сильно я ошибалась.
вторая часть: https://litmarket.ru/books/platinovyy-princ-1
Дверь открывается. Слова застывают где-то в горле. Улыбка на губах замирает, превращаясь в восковую маску боли. Умирает.
Не уверена, стучит ли сердце. В него неожиданно воткнули холодный нож. Все тело и органы цепенеют. Все, кроме глаз. Глаза широко распахнуты и смотрят на Андрея. Светлые соломенные волосы взъерошены, из одежды на нем только темные джинсы.
Взгляд скользит за его спину и цепляется за кровать. Кровоточит от вида девушки в одном белье. Она оборачивается, видит меня и тут же отворачивается, спешно натягивая на себя одеяло.
Эта девушка - моя лучшая подруга. Но сейчас голос внутри подсказывает, как сильно я ошибалась.
вторая часть: https://litmarket.ru/books/platinovyy-princ-1
В предновогодние дни Катя работает аниматором: играет роль Снегурочки, ездит вместе с Дедом Морозом по домам, дарит подарки и веселит ребятишек. Но никто не знает, как тяжело ей, ведь в новогоднюю ночь много лет назад она потеряла своего ребенка. Последний заказ аниматоров 31-го декабря — богатый дом, в котором живет маленькая девочка Саша…
Этот роман о любви, горечи расставания и невосполнимой утраты, предательстве, раскаянии и - обретении счастья.
Этот роман о любви, горечи расставания и невосполнимой утраты, предательстве, раскаянии и - обретении счастья.
Впереди на мосту пробка. Очередная авария. Я не могу усидеть за рулем. Оставляю машину и пробираюсь к месту столкновения.
Мой Денис какую–то соплячку утешает возле помятого Хендай. Она ревет в его объятиях.
– Тише, девочка моя. Ты не виновата.
Гладит ее, целует нежно.
Я врастаю в асфальт. Кругом люди болтают, снимают ДТП на камеры.
От злости распихиваю толпу и со всей дури Дениса толкаю.
– Что все это значит? Какого черта, Высоцкий?!
Загораживает щуплую курицу.
– Не сейчас, Даш. Не. Сейчас.
– Вот так, да?
Верчусь, ищу, чем бы ударить козла и слышу голосок его подружки:
– Пусь, я так боюсь, что с ребеночком что–то случится? Когда уже скорая приедет?
Мой Денис какую–то соплячку утешает возле помятого Хендай. Она ревет в его объятиях.
– Тише, девочка моя. Ты не виновата.
Гладит ее, целует нежно.
Я врастаю в асфальт. Кругом люди болтают, снимают ДТП на камеры.
От злости распихиваю толпу и со всей дури Дениса толкаю.
– Что все это значит? Какого черта, Высоцкий?!
Загораживает щуплую курицу.
– Не сейчас, Даш. Не. Сейчас.
– Вот так, да?
Верчусь, ищу, чем бы ударить козла и слышу голосок его подружки:
– Пусь, я так боюсь, что с ребеночком что–то случится? Когда уже скорая приедет?
– Виталь, а это кто? – вдруг подает голос рыжая гадина.
– Моя жена, – холодно отвечает он, пристально глядя на меня.
Она поворачивается и окидывает меня оценивающим взглядом.
– Какая хорошенькая! – вдруг восклицает она. – А давай она к нам присоединится? Всегда хотела попробовать втроем.
Кто бы знал, как это больно, когда умирает любовь. Но в погоне за количеством лайков и подписчиков мой муж разрушил наш брак.
Пять лет брака принесли лишь боль и разочарование, которые навсегда оставят шрамы на моем сердце.
А значит, нам с ним больше не по пути. Я подаю на развод.
– Моя жена, – холодно отвечает он, пристально глядя на меня.
Она поворачивается и окидывает меня оценивающим взглядом.
– Какая хорошенькая! – вдруг восклицает она. – А давай она к нам присоединится? Всегда хотела попробовать втроем.
Кто бы знал, как это больно, когда умирает любовь. Но в погоне за количеством лайков и подписчиков мой муж разрушил наш брак.
Пять лет брака принесли лишь боль и разочарование, которые навсегда оставят шрамы на моем сердце.
А значит, нам с ним больше не по пути. Я подаю на развод.
Выберите полку для книги