Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
Грубоватый, прямолинейный мужчина, который привык решать проблемы силой и действиями, а не словами. Она — тонкая, эмоциональная, и его обычная манера общения её ранит. Он этого не понимает сначала, а потом вдруг замечает каждую мелочь: как она вздрагивает, как прячет взгляд, как старается не показывать обиду. И впервые в жизни он начинает учиться быть осторожнее, мягче, внимательнее — не потому что это правильно, а потому что иначе он её потеряет.
Он не знал, как быть нежным. Но ради неё он научился говорить без слов...
Он не знал, как быть нежным. Но ради неё он научился говорить без слов...
Наши встречи в усадьбе стали ежедневными. Я находил десятки причин, чтобы контролировать ход реставрации. Я следил за тем, как она работает, как она кусает губу, когда у неё что-то не получается, как она выдыхает, когда думает, что никто не смотрит. Она была идеальной сабмиссивной, даже не подозревая об этом, или, может быть, подавляя в себе это желание годами.
Интрига начала закручиваться в тот момент, когда в усадьбе появился Глеб. Ему был тридцать один год, он был частным коллекционером и спонсором реставрации. Глеб был из тех мужчин, которые привыкли, что мир крутится вокруг их кошелька. Он был скользким, самоуверенным, с неприятной, липкой улыбкой. Я сразу почувствовал к нему отвращение. Не как Доминант, а просто как мужчина. Он смотрел на Елену не как на мастера, а как на вещь, которую можно оценить и купить.
Я видел, как она сжимается при нём. Как её голос становится тише, как она избегает зрительного контакта. Глеб позволял себе лишнее: клал руку на её стул, слишком близко...
Интрига начала закручиваться в тот момент, когда в усадьбе появился Глеб. Ему был тридцать один год, он был частным коллекционером и спонсором реставрации. Глеб был из тех мужчин, которые привыкли, что мир крутится вокруг их кошелька. Он был скользким, самоуверенным, с неприятной, липкой улыбкой. Я сразу почувствовал к нему отвращение. Не как Доминант, а просто как мужчина. Он смотрел на Елену не как на мастера, а как на вещь, которую можно оценить и купить.
Я видел, как она сжимается при нём. Как её голос становится тише, как она избегает зрительного контакта. Глеб позволял себе лишнее: клал руку на её стул, слишком близко...
Главный герой — опытный телохранитель, который всегда держит дистанцию и не позволяет эмоциям мешать работе. Его новая клиентка — яркая, независимая женщина, привыкшая всё решать сама. Она не хочет подчиняться никаким правилам безопасности, и это бесит его… и одновременно невероятно заводит. Напряжение растёт с каждой сценой: он должен защищать её любой ценой, но сильнее всего ему хочется защитить её от самого себя.
Его работа — хранить её жизнь. Его слабость — она сама.
Его работа — хранить её жизнь. Его слабость — она сама.
Богатый, харизматичный мужчина привык получать всё, что хочет. Он замечает девушку, которая держится особняком и не поддаётся его обаянию. Это становится для него вызовом: он хочет не просто соблазнить её, а узнать, что скрывается за этой холодностью. Постепенно игра превращается в нечто большее: он понимает, что впервые в жизни не контролирует свои чувства. Она не хотела его внимания. Он не хотел её отпускать...
Главный герой — татуировщик, привыкший к дистанции: клиенты приходят, садятся в кресло, он делает свою работу и отпускает их. Она приходит не за рисунком, а за смыслом: просит набить фразу, которая должна помочь ей отпустить прошлое. Между ними сразу возникает напряжение: он старается держаться профессионально, но каждое её движение, каждый вдох сбивают его. История строится на контрасте: холодная мастерская, стерильные инструменты — и обжигающая близость, которую невозможно игнорировать.
Он привык держать руки при себе. Она заставила его нарушить это правило...
Он привык держать руки при себе. Она заставила его нарушить это правило...
Он — спасатель, привыкший действовать чётко и без эмоций в критических ситуациях. Она оказывается в зоне чрезвычайной ситуации, и он должен её эвакуировать. Но между ними возникает связь, которую нельзя объяснить логикой: он чувствует, что обязан не просто вытащить её, а защитить от всего, что может напугать. История о том, как профессиональная ответственность превращается в личную одержимость.
Он спасал людей каждый день. Но только её он хотел спасти от всего мира...
Он спасал людей каждый день. Но только её он хотел спасти от всего мира...
Мы поженились, и он сразу исчез. Через десять лет мы снова встретились. И надо же! Он меня не узнал!
Как же этим не воспользоваться и не отомстить за все слёзы, что я пролила?
Отомстила. Успокоилась. А теперь пора разводиться. У меня есть планы на свою жизнь.
Что значит никакого развода?
Как же этим не воспользоваться и не отомстить за все слёзы, что я пролила?
Отомстила. Успокоилась. А теперь пора разводиться. У меня есть планы на свою жизнь.
Что значит никакого развода?
Я пришла в боксерский зал не ради спорта. Мне нужно было научиться не падать, когда муж снова поднимет руку.
Идрис Магомедов понял правду раньше, чем я решилась ее произнести. Он не обещал избить моего мужа и забрать меня к себе. Вместо этого научил держать дистанцию, видеть выход и не путать спасение с новой клеткой.
Но Денис не собирается отпускать женщину, которую привык считать своей. Он следит, давит, лжет и превращает развод в войну. А я все сильнее хочу мужчину, который умеет остановить собственный кулак...
Идрис Магомедов понял правду раньше, чем я решилась ее произнести. Он не обещал избить моего мужа и забрать меня к себе. Вместо этого научил держать дистанцию, видеть выход и не путать спасение с новой клеткой.
Но Денис не собирается отпускать женщину, которую привык считать своей. Он следит, давит, лжет и превращает развод в войну. А я все сильнее хочу мужчину, который умеет остановить собственный кулак...
Богатый мужчина предлагает героине сделку: она проводит с ним определённое время, играет роль спутницы на важных мероприятиях, а взамен получает возможность решить свои проблемы. Он уверен, что сможет держать дистанцию и контролировать эмоции. Но чем дольше она рядом, тем яснее становится: он не хочет её отпускать даже после окончания сделки. От мужского лица особенно сильно звучит признание собственной слабости: он, который всегда диктовал условия, теперь боится, что она просто уйдёт.
Сделка была простой. Чувства оказались сложнее любых договорённостей...
Сделка была простой. Чувства оказались сложнее любых договорённостей...
— Вы что, издеваетесь?!
Он склонил голову набок, разглядывая меня, как неожиданное препятствие на пути.
— Нет. Я просто хочу закончить ремонт.
— А я хочу написать книгу! — мой голос сорвался на визг.
— Ну так пишите. Вам кто мешает?
— ВЫ.
Он посмотрел на меня так, будто я капризный ребёнок, который орёт в супермаркете из-за шоколадки.
— Вы замёрзнете босиком, тут холодно.
— Вы... вы вообще нормальный?!
— Нет.
Он убрал мою ногу из дверного проёма. Не грубо, но уверенно. И закрыл дверь.
— Мудак, — прошептала я.
Дверь снова открылась.
— Я слышал, — сказал он.
— Я надеялась!
Он склонил голову набок, разглядывая меня, как неожиданное препятствие на пути.
— Нет. Я просто хочу закончить ремонт.
— А я хочу написать книгу! — мой голос сорвался на визг.
— Ну так пишите. Вам кто мешает?
— ВЫ.
Он посмотрел на меня так, будто я капризный ребёнок, который орёт в супермаркете из-за шоколадки.
— Вы замёрзнете босиком, тут холодно.
— Вы... вы вообще нормальный?!
— Нет.
Он убрал мою ногу из дверного проёма. Не грубо, но уверенно. И закрыл дверь.
— Мудак, — прошептала я.
Дверь снова открылась.
— Я слышал, — сказал он.
— Я надеялась!
Выберите полку для книги