Подборка книг по тегу: "невинная героиня"
— Что вы делаете… — вырвалось у меня, но моё тело предательски откликалось на его грубость, на его силу.— Это… это ошибка…
— Это не похоже на ошибку. Это похоже на чётко спланированную диверсию. Неужели, ты добивалась не этого?
Я замотала головой и попыталась вырваться, но его тело было несокрушимой стеной.
— Я… я не это имела в виду… — попыталась сказать хоть что-то, объясниться, голос сорвался, когда его бедро сильнее вжалось между моих ног. — Отпустите… — пробормотала я, в моём голосе не было убедительности. Была только неуверенность, предательство собственного тела, которое рвалось навстречу, а не прочь.
— Не могу, — прошептал он, и его губы оказались в сантиметре от моих. Его дыхание, тёплое и неровное, смешалось с моим. — Ты же сама сказала. «Вы можете воспользоваться им прямо сейчас, если захотите»... И я хочу.
Все пошло не по плану. Абсолютно ВСЕ.
Я планировала сдать зачёт своему преподу по психологии.
Но сдалась сама.
В его власть.
В его порочные руки.
— Это не похоже на ошибку. Это похоже на чётко спланированную диверсию. Неужели, ты добивалась не этого?
Я замотала головой и попыталась вырваться, но его тело было несокрушимой стеной.
— Я… я не это имела в виду… — попыталась сказать хоть что-то, объясниться, голос сорвался, когда его бедро сильнее вжалось между моих ног. — Отпустите… — пробормотала я, в моём голосе не было убедительности. Была только неуверенность, предательство собственного тела, которое рвалось навстречу, а не прочь.
— Не могу, — прошептал он, и его губы оказались в сантиметре от моих. Его дыхание, тёплое и неровное, смешалось с моим. — Ты же сама сказала. «Вы можете воспользоваться им прямо сейчас, если захотите»... И я хочу.
Все пошло не по плану. Абсолютно ВСЕ.
Я планировала сдать зачёт своему преподу по психологии.
Но сдалась сама.
В его власть.
В его порочные руки.
Срочно нужно родить ребенка! Моя прихоть? Да если бы! Великий маг решил, что это лучший способ меня исправить. Или сломать. Или взбесить. Нужное подчеркнуть. Да все бы ничего, если бы будущий папочка не понравился мне слишком сильно. И прогнать бы его, но не уходит, гад. Прилип, как пчелка на цветочек. И поди разберись: сам хочет остаться, или это проделки мамочки и ее подруг.
— Богдан. Простите, я не знаю вашего отчества.
— Мы сейчас пойдем в спальню, зачем тебе мое отчество?
— Вы что-то путаете. Я пришла на вечеринку к вашей дочери. Но мне лучше уйти, — сердце выпрыгивает из груди от опасной близости грозного мужчины.
— Ты остаешься со мной, — кладет руку на талию и резко притягивает к себе.
— Что вы делаете? Я же дружу с вашей дочерью, учусь с ней в одном институте. Вы, наверное, меня с кем-то путаете.
— Я запрещаю тебе дружить с ней, а вот со мной можно, — нагло ухмыляется. — Я бы даже сказал, нужно.
Влиятельный бизнесмен с криминальным прошлым. Жесткий и грубый. Богдан Сабуров. Отец моей лучшей подруги решил, что я его новогодний подарок. А его желание для всех закон.
— Мы сейчас пойдем в спальню, зачем тебе мое отчество?
— Вы что-то путаете. Я пришла на вечеринку к вашей дочери. Но мне лучше уйти, — сердце выпрыгивает из груди от опасной близости грозного мужчины.
— Ты остаешься со мной, — кладет руку на талию и резко притягивает к себе.
— Что вы делаете? Я же дружу с вашей дочерью, учусь с ней в одном институте. Вы, наверное, меня с кем-то путаете.
— Я запрещаю тебе дружить с ней, а вот со мной можно, — нагло ухмыляется. — Я бы даже сказал, нужно.
Влиятельный бизнесмен с криминальным прошлым. Жесткий и грубый. Богдан Сабуров. Отец моей лучшей подруги решил, что я его новогодний подарок. А его желание для всех закон.
— Я тебе запрещаю! — рычит сквозь зубы. — Услышала?
— Мне ваши запреты, Мирон Владиславович, до того места, где мысленно была ваша ладонь, — напуганная, но дерзкая. — Ты вообще ничего не можешь мне запрещать! Ты мне никто! Мне двадцать лет, и я сама решаю с кем мне встречаться, целоваться или кого куда послать!
— Нет, ты глупая, наивная девчонка! — рявкает Уваров. — Грызи свои цветные карандаши и не бросай вызов взрослым мужчинам, Лиля, не потянешь! Думаешь, Князев остановится на поцелуях?
– По крайней мере, его рот не присасывался к губам моей тети. А язык не вытворял всех тех штук, о которых я даже думать не хочу. И о тебе, Уваров, я не хочу думать по той же причине.
***
Мирон Уваров. Самоуверенный, бессовестный похититель женского спокойствия. Мой преподаватель и мужчина, сломавший жизнь моей тёти. Мне нельзя любить его по многим причинам. Но что я буду делать, когда он поставит целью сделать меня своей?
— Мне ваши запреты, Мирон Владиславович, до того места, где мысленно была ваша ладонь, — напуганная, но дерзкая. — Ты вообще ничего не можешь мне запрещать! Ты мне никто! Мне двадцать лет, и я сама решаю с кем мне встречаться, целоваться или кого куда послать!
— Нет, ты глупая, наивная девчонка! — рявкает Уваров. — Грызи свои цветные карандаши и не бросай вызов взрослым мужчинам, Лиля, не потянешь! Думаешь, Князев остановится на поцелуях?
– По крайней мере, его рот не присасывался к губам моей тети. А язык не вытворял всех тех штук, о которых я даже думать не хочу. И о тебе, Уваров, я не хочу думать по той же причине.
***
Мирон Уваров. Самоуверенный, бессовестный похититель женского спокойствия. Мой преподаватель и мужчина, сломавший жизнь моей тёти. Мне нельзя любить его по многим причинам. Но что я буду делать, когда он поставит целью сделать меня своей?
Он — грозная тень на краю света. Я — нежеланный подарок, доставшийся ему по воле старшего брата. Наша война была тихой, а ненависть безупречной, пока враги не поставили нас перед выбором: умереть или совершить невозможное. Мы выбрали невозможное. И это стало началом нашей истории.
Одна ночь. Одна девушка, оказавшаяся не в том месте и не в то время.
Энрико Моретти не спасает людей – он делает с ними другие вещи.
Но когда Лия становится свидетельницей его преступления, что-то в ней пробуждает в нем охотничий инстинкт.
Она должна была стать пленницей. Вместо этого стала наваждением. В руках этого мужчины она открывает грани желания, о которых не подозревала. Боль становится удовольствием, страх – возбуждением, а подчинение – зависимостью.
Темная страсть. Запретная любовь. Выбор между душой и сердцем.
Он коллекционер. И Лия теперь его самая ценная находка.
Энрико Моретти не спасает людей – он делает с ними другие вещи.
Но когда Лия становится свидетельницей его преступления, что-то в ней пробуждает в нем охотничий инстинкт.
Она должна была стать пленницей. Вместо этого стала наваждением. В руках этого мужчины она открывает грани желания, о которых не подозревала. Боль становится удовольствием, страх – возбуждением, а подчинение – зависимостью.
Темная страсть. Запретная любовь. Выбор между душой и сердцем.
Он коллекционер. И Лия теперь его самая ценная находка.
И тут Даша, словно нанося последний, решающий удар, произнесла: «Ты в курсе, что у Тимура Альбертовича жена есть?».
""""""""""""""""""""""""""""""""""
— Ничего. Пустота. Будто кто-то вырезал этот кусок моей жизни. И это чувство… оно не дает мне покоя. Как будто я что-то упускаю, что-то, что могло бы объяснить все. И Тимур… он тоже ведет себя как-то… необычно. Хотя говорит, что все в порядке. Но я чувствую, что это не так. Она провела рукой по своей голове, где еще чувствовалась легкая болезненность от недавней травмы.
""""""""""""""""""""""""""""""""""""""
- Ну что, брат, – начал Тимур, голос его был ровным, но в нем звучала сталь. – Что теперь?
Руслан поднял голову. Его глаза, опухшие от ударов, смотрели на Тимура с какой-то смесью вызова и усталости.
- Что теперь? Ты думаешь, я не понимаю, что произошло ! – прохрипел Руслан, касаясь пальцами разбитой губы. – Думаешь, мне нравится сидеть взаперти, пока ты решаешь, что со мной делать?
""""""""""""""""""""""""""""""""""
— Ничего. Пустота. Будто кто-то вырезал этот кусок моей жизни. И это чувство… оно не дает мне покоя. Как будто я что-то упускаю, что-то, что могло бы объяснить все. И Тимур… он тоже ведет себя как-то… необычно. Хотя говорит, что все в порядке. Но я чувствую, что это не так. Она провела рукой по своей голове, где еще чувствовалась легкая болезненность от недавней травмы.
""""""""""""""""""""""""""""""""""""""
- Ну что, брат, – начал Тимур, голос его был ровным, но в нем звучала сталь. – Что теперь?
Руслан поднял голову. Его глаза, опухшие от ударов, смотрели на Тимура с какой-то смесью вызова и усталости.
- Что теперь? Ты думаешь, я не понимаю, что произошло ! – прохрипел Руслан, касаясь пальцами разбитой губы. – Думаешь, мне нравится сидеть взаперти, пока ты решаешь, что со мной делать?
— Отпустите! Что вы себе позволяете? — я упираюсь руками в грудь мужчины, нависшего надо мной и почти вдавившего в стену. С тем же успехом можно пытаться сдвинуть гору. Этот наглый мужлан как раз напоминает скалу: такой же непрошибаемый и твёрдый. Мышцы, словно каменные.
— Что я себе позволяю? — его полные манящие губы кривятся в усмешке, которая больше похожа на оскал. — Всего лишь хочу попробовать, какая ты на вкус. Весь вечер интересно было.
Неожиданно наглец резко наклоняется ко мне и проводит языком по шее, от ключицы до уха. Это настолько горячо и возбуждающе, что забываю, как дышать.
Моя ладонь стремительно несётся навстречу чётко очерченной скуле ухмыляющегося самца. Хочется залепить ему такую пощёчину, чтоб звон стоял, но мужчина легко перехватывает мою кисть, сжимая стальными пальцами.
— Не смей поднимать на меня руку, девочка!
В его холодных серых глазах вспыхивает бешенство.
— Что я себе позволяю? — его полные манящие губы кривятся в усмешке, которая больше похожа на оскал. — Всего лишь хочу попробовать, какая ты на вкус. Весь вечер интересно было.
Неожиданно наглец резко наклоняется ко мне и проводит языком по шее, от ключицы до уха. Это настолько горячо и возбуждающе, что забываю, как дышать.
Моя ладонь стремительно несётся навстречу чётко очерченной скуле ухмыляющегося самца. Хочется залепить ему такую пощёчину, чтоб звон стоял, но мужчина легко перехватывает мою кисть, сжимая стальными пальцами.
— Не смей поднимать на меня руку, девочка!
В его холодных серых глазах вспыхивает бешенство.
— Может, ты ещё и квартиру у меня заберёшь? — ехидно проговорил он, его голос был низким и глубоким, вибрации которого я ощутила почти физически.
Он находился в опасной близости от моего лица, и я чувствовала тепло, исходящее от его тела.
Внутри меня бушевала буря эмоций. Его запах, смесь кожаного салона и чего-то мужественного, пробуждали во мне странные ощущения.
Я не знала, как себя повести, и первое, что пришло в голову, сорвалось с моих губ:
— Если мы поженимся и я рожу тебе детей, а потом разведёмся, то да, дорогой, так и будет!
___________________
Артём, избалованный и самоуверенный мажор, с первой встречи стал моим ночным кошмаром и тайной мечтой. Он пробудил во мне чувства, которых я не ожидала. Каждое наше столкновение превращалось в вихрь страстей и конфликтов. Его уверенность и наглость одновременно притягивали и отталкивали. Он привык получать всё, что хочет, но со мной всё иначе. Я не могу позволить себе быть еще одной игрушкой в его руках.
Он находился в опасной близости от моего лица, и я чувствовала тепло, исходящее от его тела.
Внутри меня бушевала буря эмоций. Его запах, смесь кожаного салона и чего-то мужественного, пробуждали во мне странные ощущения.
Я не знала, как себя повести, и первое, что пришло в голову, сорвалось с моих губ:
— Если мы поженимся и я рожу тебе детей, а потом разведёмся, то да, дорогой, так и будет!
___________________
Артём, избалованный и самоуверенный мажор, с первой встречи стал моим ночным кошмаром и тайной мечтой. Он пробудил во мне чувства, которых я не ожидала. Каждое наше столкновение превращалось в вихрь страстей и конфликтов. Его уверенность и наглость одновременно притягивали и отталкивали. Он привык получать всё, что хочет, но со мной всё иначе. Я не могу позволить себе быть еще одной игрушкой в его руках.
Отношения босса и его помощницы переходят на новый уровень. К радости обоих. Желание, удовольствие, горячие объятия и пик наслаждения.
Выберите полку для книги