Книги по тегу «неунывающая героиня»: ""
— ХОЗЯЙКА! ПЕРЕВОРАЧИВАЙ СТОЛ! КРИЧИ НА НИХ!
— Всё нормально, — говорю я. — Кровное родство — лишь статистическая вероятность.
Жених бросает мне чек, чтобы откупиться.
Система в голове орёт, захлёбывается, требует драмы.
А я поднимаю деньги, кладу в карман и мысленно считаю проценты.
Потому что если жизнь вручает тебе пять миллионов за разрыв помолвки, глупо устраивать истерику.
Гораздо выгоднее — инвестировать.
Это роман о девушке, которая:
— не рыдает, когда её «находят» спустя 18 лет;
— не дерётся с фальшивой сестрой;
— не умоляет о любви;
— а превращает чужую мелодраму в бизнес‑кейс.
Интернет, ноутбук, холодная логика и ни одной истерики.
Если вы тоже предпочитаете дивиденды драме — вам сюда.
— Всё нормально, — говорю я. — Кровное родство — лишь статистическая вероятность.
Жених бросает мне чек, чтобы откупиться.
Система в голове орёт, захлёбывается, требует драмы.
А я поднимаю деньги, кладу в карман и мысленно считаю проценты.
Потому что если жизнь вручает тебе пять миллионов за разрыв помолвки, глупо устраивать истерику.
Гораздо выгоднее — инвестировать.
Это роман о девушке, которая:
— не рыдает, когда её «находят» спустя 18 лет;
— не дерётся с фальшивой сестрой;
— не умоляет о любви;
— а превращает чужую мелодраму в бизнес‑кейс.
Интернет, ноутбук, холодная логика и ни одной истерики.
Если вы тоже предпочитаете дивиденды драме — вам сюда.
Пытаюсь заглянуть в зеркало, чтобы поймать взгляд водителя и тут же напрягаюсь, потому что это не Максим!
Плечи мужчины гораздо шире. Белая рубашка натянута на крепких мышцах, ладони крупные и широкие. Кожа загорелая, почти бронзовая, а волосы коротко сбриты под «ёжик». Фактурная челюсть покрыта густой щетиной.
Он похож на огромного медведя.
И только теперь до меня доходит…
— Прошу прощения, я, кажется, не в ту машину прыгнула.
— В ту.
— А, поняла, у Макса что-то случилось, и вы его подменяете?
Тишина.
А я вытягиваюсь по струнке,когда двери блокируются с глухим щелчком.
— Спасибо, что спасли, но думаю, дальше я как-нибудь сама…
— Благодарности свои оставь при себе, потому что я не спасаю. Я тебя похищаю.
Меня похитили с собственной свадьбы.
Вместо медового месяца — неделя в доме в лесу с мрачным похитителем.
Но я четыре свадьбы сорвала, уж одного дикого Медведя как-нибудь переживу.
Главное — случайно его не приручить.
Плечи мужчины гораздо шире. Белая рубашка натянута на крепких мышцах, ладони крупные и широкие. Кожа загорелая, почти бронзовая, а волосы коротко сбриты под «ёжик». Фактурная челюсть покрыта густой щетиной.
Он похож на огромного медведя.
И только теперь до меня доходит…
— Прошу прощения, я, кажется, не в ту машину прыгнула.
— В ту.
— А, поняла, у Макса что-то случилось, и вы его подменяете?
Тишина.
А я вытягиваюсь по струнке,когда двери блокируются с глухим щелчком.
— Спасибо, что спасли, но думаю, дальше я как-нибудь сама…
— Благодарности свои оставь при себе, потому что я не спасаю. Я тебя похищаю.
Меня похитили с собственной свадьбы.
Вместо медового месяца — неделя в доме в лесу с мрачным похитителем.
Но я четыре свадьбы сорвала, уж одного дикого Медведя как-нибудь переживу.
Главное — случайно его не приручить.
— Вы загородили мне солнце своим ужасным строением! Это незаконно!
— Моя земля. Мои правила. Жалуйтесь хоть Президенту!
— Я не отступлю! И вы не спрячетесь за своим забором, сосед!
— Посмотрим, соседка. Посмотрим.
Я приехала на дачу, чтобы пережить развод и начать новую жизнь. Но вместо тишины и покоя мой сосед-самодур воздвиг трёхэтажного монстра, который закрыл мне солнце, и нацелил камеры прямо в мой сад. А мне так нужен свет, чтобы снова взяться за кисти. Единственное, чем я могу зарабатывать на жизнь! И вот уже война за солнечный луч превращается в битву характеров.
Как забыть обиды, когда за глухим забором — чужое горе и маленькая девочка, плачущая по ночам, а за моей спиной — предательство, которое никак не отпускает и сын-непоседа? Что делать, если рядом только тот, кого ты считаешь врагом?
Лето в Лукоморье обещает быть жарким. И дело, кажется, не только в солнце.
— Моя земля. Мои правила. Жалуйтесь хоть Президенту!
— Я не отступлю! И вы не спрячетесь за своим забором, сосед!
— Посмотрим, соседка. Посмотрим.
Я приехала на дачу, чтобы пережить развод и начать новую жизнь. Но вместо тишины и покоя мой сосед-самодур воздвиг трёхэтажного монстра, который закрыл мне солнце, и нацелил камеры прямо в мой сад. А мне так нужен свет, чтобы снова взяться за кисти. Единственное, чем я могу зарабатывать на жизнь! И вот уже война за солнечный луч превращается в битву характеров.
Как забыть обиды, когда за глухим забором — чужое горе и маленькая девочка, плачущая по ночам, а за моей спиной — предательство, которое никак не отпускает и сын-непоседа? Что делать, если рядом только тот, кого ты считаешь врагом?
Лето в Лукоморье обещает быть жарким. И дело, кажется, не только в солнце.
В один миг переместиться из тела красавицы фитоняши в незнакомую пышку-принцессу, путешествующую с охраной на космическом корабле, – это проблема? Нет, попасть в незнакомый мир, не зная законов – вот что настоящая беда. Например, чтобы пропустили в закрытый клуб, назвала охранников мужьями – и сразу стала дважды замужней женщиной. А ещё надо спасти эльфа из рабства и как-то отделаться от навязанного брака с принцем! Простите, ваше высочество Эдуард, но у меня и так уже двое мужей. Упс... Скоро будет трое?
Он — не тот, за кого себя выдает.
Она — по уши влюблена в его друга.
Влад считает, что любовь — это выдумки. Геля думает, что любовь способна лечить даже самые глубокие раны.
Ее жизнь полна нелепых и трагических случайностей. А ему везет так, что это кажется неприличным. Везет во всем, кроме любви.
Да и кому она нужна, эта любовь...
⚠️ Нецензурная лексика
❣️ХЭ
❣️Много сексуальных молодых людей
Она — по уши влюблена в его друга.
Влад считает, что любовь — это выдумки. Геля думает, что любовь способна лечить даже самые глубокие раны.
Ее жизнь полна нелепых и трагических случайностей. А ему везет так, что это кажется неприличным. Везет во всем, кроме любви.
Да и кому она нужна, эта любовь...
⚠️ Нецензурная лексика
❣️ХЭ
❣️Много сексуальных молодых людей
- У тебя ребёнок? – он смотрит на меня в упор. – От кого?
- Тебя это не касается. Твоя семейка сделала всё, чтобы мы расстались.
Вспоминаю, как его мать и сестра пытались сжить меня со свету и ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.
Но Высоцкий меня будто не слышит. Короткий и резкий смешок слетает с губ, взгляд становится жёстче.
- Касается, Даша, ведь по документам ты всё ещё моя жена.
- Тебя это не касается. Твоя семейка сделала всё, чтобы мы расстались.
Вспоминаю, как его мать и сестра пытались сжить меня со свету и ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.
Но Высоцкий меня будто не слышит. Короткий и резкий смешок слетает с губ, взгляд становится жёстче.
- Касается, Даша, ведь по документам ты всё ещё моя жена.
Муж говорил, что не хочет детей, потому что ему хватает меня.
Я верила.
Пока однажды его не привезли в мою больницу вместе с соседкой. В весьма неловком положении. Настолько неловком, что врачам понадобился гинеколог, кардиолог и крепкие нервы.
В тот день мой брак закончился.
И я больше не собираюсь никому верить.
Особенно красивым, наглым и слишком настойчивым мужчинам.
Или всё-таки стоит рискнуть ещё раз?
Я верила.
Пока однажды его не привезли в мою больницу вместе с соседкой. В весьма неловком положении. Настолько неловком, что врачам понадобился гинеколог, кардиолог и крепкие нервы.
В тот день мой брак закончился.
И я больше не собираюсь никому верить.
Особенно красивым, наглым и слишком настойчивым мужчинам.
Или всё-таки стоит рискнуть ещё раз?
Ночь. Трасса. Я ковыляю по обочине.
В одной руке сломанный каблук. В другой поросёнок.
Пятачок хрюкает, словно смеётся.
Вдруг из темноты выплывает «бентляк». Чёрный, матовый, с тонировкой «я слишком богат, чтобы на меня пялились».
Вытягиваю руку. Стекло опускается.
За рулём харизма во плоти с квадратной челюстью в тёмных очках и в костюме от кутюр…
— Чего на трассе? Плечевая, что ли? Так здесь дальнобои не ездят.
— Дяденька… подвезите… меня с Фунтиком… до поворота… Па–жа–а–льста–а… — лепечу, натянув на лицо маску «невинной няшности».
Брутал кивает. Я плюхаюсь на дорогое сидение, прижимая поросёнка.
— Маньяк?! — выдыхаю, зевая.
Слышу в ответ «агась» и проваливаюсь в темноту, еще не зная, что утро меня очень и очень удивит…
В одной руке сломанный каблук. В другой поросёнок.
Пятачок хрюкает, словно смеётся.
Вдруг из темноты выплывает «бентляк». Чёрный, матовый, с тонировкой «я слишком богат, чтобы на меня пялились».
Вытягиваю руку. Стекло опускается.
За рулём харизма во плоти с квадратной челюстью в тёмных очках и в костюме от кутюр…
— Чего на трассе? Плечевая, что ли? Так здесь дальнобои не ездят.
— Дяденька… подвезите… меня с Фунтиком… до поворота… Па–жа–а–льста–а… — лепечу, натянув на лицо маску «невинной няшности».
Брутал кивает. Я плюхаюсь на дорогое сидение, прижимая поросёнка.
— Маньяк?! — выдыхаю, зевая.
Слышу в ответ «агась» и проваливаюсь в темноту, еще не зная, что утро меня очень и очень удивит…
Он - избалованный мажор, который играючи влюбляет в себя девчонок и разбивает их сердца.
Она - та, кто решает его проучить, действуя его же методами.
Два непримиримых врага при свидетелях клянутся, что будут ненавидеть друг друга до тех пор, пока бьются их сердца!
Но смогут ли они сдержать свою клятву, если в дело вступают чувства...
Она - та, кто решает его проучить, действуя его же методами.
Два непримиримых врага при свидетелях клянутся, что будут ненавидеть друг друга до тех пор, пока бьются их сердца!
Но смогут ли они сдержать свою клятву, если в дело вступают чувства...
Родиться в пятницу 13 , в 13:13 — всё равно что выиграть в лотерею, где приз — ведро неудач и пожизненный абонемент на грабли.
Варвара Скворцова — живое доказательство этого.
Потолки падают, банки блокируют, мужчины сбегают, а кофе проливается исключительно на белую одежду. В свои двадцать семь она решает: хватит. И покупает мотоцикл «Урал». Ржавый. С ромашками. Потому что если уж доказывать Вселенной, что ты чего-то стоишь, то делать это надо на том, что выглядит как декорация к постапокалипсису.
План был прост: завести мотор, эффектно уехать в закат, показать судьбе средний палец. Но босая нога в луже масла, три удара по кик-стартеру и отчаянное «ну пожалуйста!» случайно активируют древний ритуал.
Из преисподней вываливается Гад — демон удачи, который выглядит как запретная мечта, язвит как стендап-комик в плохой день и совершенно не рад своему новому месту жительства. Гад питается удачей. Варя — её антипод. Он — гурман. Она — просроченная тушёнка. И теперь они связаны.
Варвара Скворцова — живое доказательство этого.
Потолки падают, банки блокируют, мужчины сбегают, а кофе проливается исключительно на белую одежду. В свои двадцать семь она решает: хватит. И покупает мотоцикл «Урал». Ржавый. С ромашками. Потому что если уж доказывать Вселенной, что ты чего-то стоишь, то делать это надо на том, что выглядит как декорация к постапокалипсису.
План был прост: завести мотор, эффектно уехать в закат, показать судьбе средний палец. Но босая нога в луже масла, три удара по кик-стартеру и отчаянное «ну пожалуйста!» случайно активируют древний ритуал.
Из преисподней вываливается Гад — демон удачи, который выглядит как запретная мечта, язвит как стендап-комик в плохой день и совершенно не рад своему новому месту жительства. Гад питается удачей. Варя — её антипод. Он — гурман. Она — просроченная тушёнка. И теперь они связаны.
Выберите полку для книги