Книги по тегу «одержимость»: ""
Когда кровь становится валютой, а человеческая жизнь - разменной монетой, рассудок теряет цену. Быть сумасшедшей в мире, захваченном вампирами и населенном зомби, для кормилиц вампиров вроде Лиссы - норма. А выбрать следовать за одержимым местью циничным вампиром, может оказаться лучшим решением.
Жестокая и мрачная история о цикличности и искуплении, о том, как человек становится монстром, и о том, как чудовища пытаются сохранить остатки человечности в сеттинге викторианского декаданса.
Жестокая и мрачная история о цикличности и искуплении, о том, как человек становится монстром, и о том, как чудовища пытаются сохранить остатки человечности в сеттинге викторианского декаданса.
Она думала, что самое страшное в её жизни было стать его врагом. Она ошиблась. Самое страшное — это стать его лекарством от скуки.
Блейк Хоторн — психопат в костюме за тысячу долларов. Наследник империи и идол кампуса, для которого люди делятся на два типа: хищники и корм. Он привык брать, ломать и выбрасывать.
Мэлори Шоу стала добычей, которая посмела на него огрызнуться и теперь на неё открыта охота.
Травля казалась ему забавной игрой, а чужие унижения лёгким развлечением. Но игры имеют свойство выходить из-под контроля. Особенно когда жертва оказывается не такой уж беззащитной, а дикая ненависть перерастает в болезненную одержимость.
История двух хищников, сошедшихся в битве за выживание.
Кто же сломается первым? Принц, который не умеет проигрывать, или волчонок, который не умеет сдаваться?
Блейк Хоторн — психопат в костюме за тысячу долларов. Наследник империи и идол кампуса, для которого люди делятся на два типа: хищники и корм. Он привык брать, ломать и выбрасывать.
Мэлори Шоу стала добычей, которая посмела на него огрызнуться и теперь на неё открыта охота.
Травля казалась ему забавной игрой, а чужие унижения лёгким развлечением. Но игры имеют свойство выходить из-под контроля. Особенно когда жертва оказывается не такой уж беззащитной, а дикая ненависть перерастает в болезненную одержимость.
История двух хищников, сошедшихся в битве за выживание.
Кто же сломается первым? Принц, который не умеет проигрывать, или волчонок, который не умеет сдаваться?
Она работает с мёртвыми. Он должен был опознать тело.
“Я соболезную”, - сказала она привычно.
И в это мгновение он понял, что пропал...
“Я соболезную”, - сказала она привычно.
И в это мгновение он понял, что пропал...
Идеальная жена конгрессмена ведёт тайную жизнь вебкам-модели, пока анонимный шантажист не ставит ультиматум: подчинение или крах. Но когда она узнаёт, кто скрывается за ником PeepingTom99 — тихий, одержимый ею друг её сына, — игра перестаёт быть игрой, и на кону оказываются не только брак и репутация, но и жизнь.
«Клубничная Кэт» — это дарк-романс о страсти, которая не знает границ, о подчинении, которое становится свободой, и о женщине, которая должна решить: остаться фарфоровой куклой или позволить себя разбить.
Идеальных жён не бывает.
Есть только те, кто ещё не попался.
«Клубничная Кэт» — это дарк-романс о страсти, которая не знает границ, о подчинении, которое становится свободой, и о женщине, которая должна решить: остаться фарфоровой куклой или позволить себя разбить.
Идеальных жён не бывает.
Есть только те, кто ещё не попался.
Устроившись на свою первую работу, Аня сразу обратила внимание на своего босса.
Его опасаются все коллеги. Его взгляд гипнотизирует. Он никогда не повышает голос, но его слушают молча. Нелюдимый и странный новый босс, я узнаю твою тайну.
Его опасаются все коллеги. Его взгляд гипнотизирует. Он никогда не повышает голос, но его слушают молча. Нелюдимый и странный новый босс, я узнаю твою тайну.
«Открой глаза, Тая. Я вижу тебя насквозь… Каждую секунду твоего бытия».
Она думала, что в Москве можно спрятаться от войны, которая разворачивается вокруг её родового дома. Думала, что безопасная «матрица» друга детства Савелия укроет её от фатума. Но иллюзия рая рассыпается в один миг.
Один из них ломает свой стальной хребет ради её спасения, но вынужден хладнокровно нанести удар на опережение, задыхаясь от бессилия. Он готов силой запереть её руку в своём кулаке, теряя человеческий облик от удушающей ревности. А второй... второй монтирует серверные стойки и превращает её жизнь в круглосуточную трансляцию со скрытых камер.
С этого момента ловушка замкнутого пространства захлопнулась насмерть. Каток тотальной зачистки территории запущен, маски сброшены, а в этой безжалостной войне семей выживет только тот, кто готов выжечь свою душу дотла.
Сможет ли любовь устоять, когда ставки выросли до размеров чужого тотального вторжения?
Она думала, что в Москве можно спрятаться от войны, которая разворачивается вокруг её родового дома. Думала, что безопасная «матрица» друга детства Савелия укроет её от фатума. Но иллюзия рая рассыпается в один миг.
Один из них ломает свой стальной хребет ради её спасения, но вынужден хладнокровно нанести удар на опережение, задыхаясь от бессилия. Он готов силой запереть её руку в своём кулаке, теряя человеческий облик от удушающей ревности. А второй... второй монтирует серверные стойки и превращает её жизнь в круглосуточную трансляцию со скрытых камер.
С этого момента ловушка замкнутого пространства захлопнулась насмерть. Каток тотальной зачистки территории запущен, маски сброшены, а в этой безжалостной войне семей выживет только тот, кто готов выжечь свою душу дотла.
Сможет ли любовь устоять, когда ставки выросли до размеров чужого тотального вторжения?
Шесть месяцев мы с боссом вели войну на поражение. Максим — жесткий прагматик. Я — его упрямый архитектор. На публике мы уничтожали друг друга, но за закрытыми дверями сходили с ума от удушающего вожделения.
Когда напряжение достигло пика, Макс прижал меня к стене своего кабинета:
— На что ты готова, Алиса, чтобы потушить этот пожар?
— На всё, кроме боли, Максим Эдуардович, — выдохнула я ему в губы. — А вы?
— Семь дней на закрытой вилле. До полного выжигания этого безумия.
Я приняла вызов. Семь дней раскаленной страсти.
А утром на его телефоне загорелось СМС: «Ну что, смог уладить разногласия? Теперь она не будет лезть в сметы? Ждем отчет, бро!»
Вся наша сказка оказалась циничным бизнес-планом и грязным спором ради моей покорности. Но я не собираюсь плакать. Я решительно готова потребовать с него такую неустойку за предательство, которая прикончит его карьеру, его гордость и его самого.
Когда напряжение достигло пика, Макс прижал меня к стене своего кабинета:
— На что ты готова, Алиса, чтобы потушить этот пожар?
— На всё, кроме боли, Максим Эдуардович, — выдохнула я ему в губы. — А вы?
— Семь дней на закрытой вилле. До полного выжигания этого безумия.
Я приняла вызов. Семь дней раскаленной страсти.
А утром на его телефоне загорелось СМС: «Ну что, смог уладить разногласия? Теперь она не будет лезть в сметы? Ждем отчет, бро!»
Вся наша сказка оказалась циничным бизнес-планом и грязным спором ради моей покорности. Но я не собираюсь плакать. Я решительно готова потребовать с него такую неустойку за предательство, которая прикончит его карьеру, его гордость и его самого.
Двадцатилетняя Меган Беккер Блэк не верит в демонов. Но когда она надевает старинный кулон с пентаграммой, её мир переворачивается. Сначала — лишь тени на периферии зрения. Затем — холодные касания невидимых пальцев. Шёпот на незнакомом языке. И, наконец, сам Аксель — демон с лицом падшего ангела и глазами цвета крови. Он был заточён в украшении, а теперь Меган выпустила его на свободу. Отныне её жизнь перестала быть прежней.
Строго 18+🔥 Он назвал меня своим праздничным букетом. Шёлковая лента вместо цепей, она стягивала запястья и не давала мне пошевелиться. Цветы в волосах вместо короны. Он смотрел на меня как на искусство. В тот момент я почти поверила, что это и есть любовь.
Я здесь, чтобы ждать его. Ждать, когда он войдёт без стука, когда вновь прикоснётся к коже, под которой каждый нерв напряжён в сладостном предвкушении. Когда он разрешит мне снова стать человеком.
Но проблема в том, что с каждым днём всё меньше хочется быть человеком. Ведь быть чьей-то вещью иногда гораздо приятнее...
Я здесь, чтобы ждать его. Ждать, когда он войдёт без стука, когда вновь прикоснётся к коже, под которой каждый нерв напряжён в сладостном предвкушении. Когда он разрешит мне снова стать человеком.
Но проблема в том, что с каждым днём всё меньше хочется быть человеком. Ведь быть чьей-то вещью иногда гораздо приятнее...
— Вы боитесь меня? — тихо спросил он, и его теплое дыхание коснулось ее губ.
— Должна? — она попыталась включить свою привычную оборонительную иронию, но стена её уверенности уже дала глубокую трещину.
Она таяла под его пальцами.
— Обязательно, — почти беззвучно произнес он. — Потому что я не собираюсь уходить.
Так одна случайная встреча перевернула её мир. Но она даже не предполагала оказаться между двух опасных хищников.
— Кажется, в этой стерильной матрице наконец появилось что-то по-настоящему живое, — негромко произнес Вадим, и его голос, теплый и дерзкий, заставил Таю вздрогнуть.
Он шагнул к ней, полностью нарушая офисную субординацию.
— Добрый день. Я Вадим. А вы, судя по всему, тот самый редкий изумруд, который Павлов прячет в своих аналитических подвалах?
— Должна? — она попыталась включить свою привычную оборонительную иронию, но стена её уверенности уже дала глубокую трещину.
Она таяла под его пальцами.
— Обязательно, — почти беззвучно произнес он. — Потому что я не собираюсь уходить.
Так одна случайная встреча перевернула её мир. Но она даже не предполагала оказаться между двух опасных хищников.
— Кажется, в этой стерильной матрице наконец появилось что-то по-настоящему живое, — негромко произнес Вадим, и его голос, теплый и дерзкий, заставил Таю вздрогнуть.
Он шагнул к ней, полностью нарушая офисную субординацию.
— Добрый день. Я Вадим. А вы, судя по всему, тот самый редкий изумруд, который Павлов прячет в своих аналитических подвалах?
Выберите полку для книги