Книги по тегу «очень горячо и откровенно»: ""
Испания, 1965 год. Восемнадцатилетний Натан Толедано, сын хозяина книжной лавки, влюблен в соседку с шестого этажа — Елену. Ей двадцать три, и она не знает, что каждый вечер он выходит на балкон и наблюдает за ней. Она не знает, что живет в его самых смелых фантазиях.
1975 год. Натан и Елена встречаются после десяти лет разлуки. Он — скандальный писатель, автор эротического бестселлера «Она не знает, что я смотрю». Она — замужем, переживает сложные времена. Что будет, когда она узнает, что он смотрел на нее?
1975 год. Натан и Елена встречаются после десяти лет разлуки. Он — скандальный писатель, автор эротического бестселлера «Она не знает, что я смотрю». Она — замужем, переживает сложные времена. Что будет, когда она узнает, что он смотрел на нее?
- Аня, - говорит Вадим и поправляет галстук. - Это просто часть программы. Деловые партнёры так выстраивают доверие. Ничего личного.
Он смотрит не на меня - на мулатку у бара. Она ждёт, когда он закончит со старой женой и вернется обратно к ней.
- А что делать мне? – у меня не получается скрыть слез в голосе.
- Ну не знаю, милая. Вряд ли в твоем возрасте тебя кто-то выберет, так что просто смотри.
Двадцать восемь лет брака перечеркнул один вечер. Я думала, что еду на корпоратив, но оказалась на закрытом ужине, где начальник мужа и другие шишки публично меняются женами. Это унизительно и очень больно. Муж отвел мне роль зрителя и уединился с молодой красоткой. Вот только он не заметил, с какой жадностью на меня смотрят его коллеги.
Их трое. Молодые, горячие... голодные. И все они ждут, когда я скажу свое «да».
Мой почти что бывший муж ещё не знает, что сегодня ночью плакать и смотреть придётся ему.
Он смотрит не на меня - на мулатку у бара. Она ждёт, когда он закончит со старой женой и вернется обратно к ней.
- А что делать мне? – у меня не получается скрыть слез в голосе.
- Ну не знаю, милая. Вряд ли в твоем возрасте тебя кто-то выберет, так что просто смотри.
Двадцать восемь лет брака перечеркнул один вечер. Я думала, что еду на корпоратив, но оказалась на закрытом ужине, где начальник мужа и другие шишки публично меняются женами. Это унизительно и очень больно. Муж отвел мне роль зрителя и уединился с молодой красоткой. Вот только он не заметил, с какой жадностью на меня смотрят его коллеги.
Их трое. Молодые, горячие... голодные. И все они ждут, когда я скажу свое «да».
Мой почти что бывший муж ещё не знает, что сегодня ночью плакать и смотреть придётся ему.
Эта командировка могла стать самой обычной. Если бы не мои клиенты.
Их было двое. Сильные, властные, порочные мужчины.
Как устоять перед ними? Как не поддаться искушению, когда оно так манит?
Я пыталась, но не смогла.
Их было двое. Сильные, властные, порочные мужчины.
Как устоять перед ними? Как не поддаться искушению, когда оно так манит?
Я пыталась, но не смогла.
В мире, где свобода — роскошь, а магия — проклятие, эльфийская целительница Сильфида находит неожиданный шанс на спасение. Из борделя в космическое путешествие, от рабства к надежде — её история о силе духа и праве на выбор. Для тех, кто верит, что даже в самых тёмных временах есть место для чуда.
Что вас ждёт:
• Страстные отношения между героиней и пятью мужчинами
• Драматические повороты в судьбе главных героев
• Интригующие тайны прошлого каждого персонажа
• Напряжённая борьба за власть и влияние
• Эмоциональные сцены подчинения и освобождения
• Александр — властный капитан, стремящийся защитить
• Константин — заботливый первый помощник
• Роман — страстный и импульсивный любовник
• Тан — нежный и понимающий эльф
• Сар — загадочный и противоречивый воин
Что вас ждёт:
• Страстные отношения между героиней и пятью мужчинами
• Драматические повороты в судьбе главных героев
• Интригующие тайны прошлого каждого персонажа
• Напряжённая борьба за власть и влияние
• Эмоциональные сцены подчинения и освобождения
• Александр — властный капитан, стремящийся защитить
• Константин — заботливый первый помощник
• Роман — страстный и импульсивный любовник
• Тан — нежный и понимающий эльф
• Сар — загадочный и противоречивый воин
— А вот и наш новый лот! Аукцион продолжается! — заорал в микрофон тип в красно-белой новогодней шапке, а колонки, невидимые в темноте закулисья, через которое Олег, как видно, и устроил свой побег, выдали что-то пошло-бравурное. — Настоящий джентльмен в костюме и при галстуке. Наверняка биг-босс, у которого толстый не только кошелек, но и… И сказал бы, что пузо, так ведь нет! Строен, будто кипарис! Так что… Платите ваши денежки, и он ваш на всю ночь!
— Эх, где мои семнадцать лет? За такого и сто рублев не жалко!
— Тыща, и он мой!
— Пусть сначала покажет, что у него там толстое!
— Лот мой, без вариантов! — Голос, выкрикнувший это, вдруг показался знакомым... — Это мой босс, который уволил меня прямо накануне Нового года! Так что расступитесь, дамы, а этого... заверните мне, пожалуйста!
— Эх, где мои семнадцать лет? За такого и сто рублев не жалко!
— Тыща, и он мой!
— Пусть сначала покажет, что у него там толстое!
— Лот мой, без вариантов! — Голос, выкрикнувший это, вдруг показался знакомым... — Это мой босс, который уволил меня прямо накануне Нового года! Так что расступитесь, дамы, а этого... заверните мне, пожалуйста!
Чёрное платье, каблуки и полная свобода действий.
Три дня. Два брата-близнеца. Никаких правил, никаких обещаний и никаких границ. Одна страстная, запретная фантазия, ставшая реальностью.
Жадно. Громко. До дрожи. История о том, как одна встреча может разбудить в тебе все тайные желания…
Три дня. Два брата-близнеца. Никаких правил, никаких обещаний и никаких границ. Одна страстная, запретная фантазия, ставшая реальностью.
Жадно. Громко. До дрожи. История о том, как одна встреча может разбудить в тебе все тайные желания…
Новый генеральный директор медленно пошел вдоль длинного стола, направляясь к главе президиума. За ним безмолвными тенями следовали двое личных помощников, но на них никто не смотрел. Все взгляды были прикованы к *НЕМУ*.
И в какой-то момент его голова чуть повернулась. Тяжелый, пронзительный взгляд глаз цвета грозового неба мазнул по лицам сотрудников – и замер.
На мне.
Время остановилось. Пространство вокруг меня схлопнулось до размеров этой одной-единственной точки. Звуки стихли, превратившись в глухой гул, словно я внезапно оказалась под водой.
Наши взгляды встретились...
И в какой-то момент его голова чуть повернулась. Тяжелый, пронзительный взгляд глаз цвета грозового неба мазнул по лицам сотрудников – и замер.
На мне.
Время остановилось. Пространство вокруг меня схлопнулось до размеров этой одной-единственной точки. Звуки стихли, превратившись в глухой гул, словно я внезапно оказалась под водой.
Наши взгляды встретились...
Во рту всё пересохло, и язык прилип к нёбу, поэтому я просто физически не мог ей ответить.
Поддавшись какому-то совершенно непонятному мне порыву, я взял её за руку и молча вышел из отдела.
В тот момент я совершенно не представлял, что буду делать с ней дальше.
Просто подвёл к своему мотоциклу, отдал свою куртку, достал из кофра запасной шлем и протянул его Маше.
— У меня же ушки!
Ушки... Да, и правда, у неё же ушки.
— Далеко живёшь?
— Полчаса езды...
— Ко мне ближе, и можно дворами. Не бойся, провезу аккуратно.
Убрав обратно шлем, я помог ей устроиться на месте «двойки» и медленно покатил к дому, объезжая опасные участки дороги.
Через десять минут я припарковался возле своей парадной и помог Маше спуститься на землю.
Она тонула в моей куртке, но меня накрывало каким-то диким, почти звериным возбуждением от одной только мысли, что сейчас она пахнет мной.
Маша была первой, кто вызывал во мне столь странные чувства.
Взял девушку за руку и повёл в свою холостяцкую берлогу.
Поддавшись какому-то совершенно непонятному мне порыву, я взял её за руку и молча вышел из отдела.
В тот момент я совершенно не представлял, что буду делать с ней дальше.
Просто подвёл к своему мотоциклу, отдал свою куртку, достал из кофра запасной шлем и протянул его Маше.
— У меня же ушки!
Ушки... Да, и правда, у неё же ушки.
— Далеко живёшь?
— Полчаса езды...
— Ко мне ближе, и можно дворами. Не бойся, провезу аккуратно.
Убрав обратно шлем, я помог ей устроиться на месте «двойки» и медленно покатил к дому, объезжая опасные участки дороги.
Через десять минут я припарковался возле своей парадной и помог Маше спуститься на землю.
Она тонула в моей куртке, но меня накрывало каким-то диким, почти звериным возбуждением от одной только мысли, что сейчас она пахнет мной.
Маша была первой, кто вызывал во мне столь странные чувства.
Взял девушку за руку и повёл в свою холостяцкую берлогу.
Полина прилетела в Сочи полежать на пляже. А записалась в клинику, где приём ведут два брата.
Она думала — киста. Оказалось — двое мужчин, которые в первый же день поспорили, чьей она будет. И через неделю нашли выход, от которого подкосились ноги: не делить.
Один тёплый и наглый. Второй тяжёлый и молчит так, что страшнее крика. А ещё есть их отец — и он уже едет.
Она пышка, которая всю жизнь считала, что её нельзя любить. Теперь её любят двое. Осталось выжить в этой любви.
Открой — и не уснёшь.
Она думала — киста. Оказалось — двое мужчин, которые в первый же день поспорили, чьей она будет. И через неделю нашли выход, от которого подкосились ноги: не делить.
Один тёплый и наглый. Второй тяжёлый и молчит так, что страшнее крика. А ещё есть их отец — и он уже едет.
Она пышка, которая всю жизнь считала, что её нельзя любить. Теперь её любят двое. Осталось выжить в этой любви.
Открой — и не уснёшь.
Меня бросил муж. Сказал, что я «перестала быть женщиной» — и ушёл к той, что помещается в размер S. Я пила виски одна в баре и хоронила себя заживо. А потом рядом сел он.
Он не спросил, как меня зовут. Он и так всё про меня знал.
— Одну ночь, — сказал он тихо.
— Без имён. Без фамилий. Без обещаний.
— Ты не узнаешь, кто я. Я не спрошу, кто ты.
— Просто «да» или «нет».
Я сказала «да». И проснулась одна — с запиской и одним словом на ней: «Помни».
Я думала, это конец. Оказалось — только начало.
Он не спросил, как меня зовут. Он и так всё про меня знал.
— Одну ночь, — сказал он тихо.
— Без имён. Без фамилий. Без обещаний.
— Ты не узнаешь, кто я. Я не спрошу, кто ты.
— Просто «да» или «нет».
Я сказала «да». И проснулась одна — с запиской и одним словом на ней: «Помни».
Я думала, это конец. Оказалось — только начало.
Выберите полку для книги