Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""

– Пожалуйста, нет! – реальность меня захлестнула, и я стала биться.
Я не понимала почему поддалась ему, почему так реагирую на него и какого черта происходит.
Мужчина убрал руку с груди и резким движением разорвал трусики по боковому шву. Крик отчаяния сорвался с моих губ. Я кричала, просто орала, слезы затянули глаза.
Раздался хлопок и стало светлее. Я повернула голову и поняла, что это упали боковые стенки подарочного ящика, в котором я лежала.
В тускло освещенной комнате, я успела разглядеть большую кровать с балдахином. Я находилась в центре комнаты на чем-то высоком.
– Я прошу вас не надо! – уставшим голосом прошептала я, но мои трусики упали на пол.
– Ты прекрасна и поверь тебе будет мало! Ты будешь просить меня не останавливаться! Запомни это!

Я видела, как убивают. И не смогла закричать — потому что не могу говорить уже десять лет.

Он пришёл ко мне на закате. Криминальный авторитет, вдовец, человек, чьё слово в ауле — закон. Ему нужна была моя правда. Мне — его защита.

— Не из любви, — сказал он. — Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. Это сделка.

Я подняла руки. Показала: «А если я откажусь?»

— Тогда я уйду. И буду ждать. Пока он не придёт за тобой.

Я согласилась стать женой человека, которого боятся все. Я думала, он хочет только свидетеля. Я не знала, что немая женщина, которая молчит и не отводит глаз, может вернуть мужчине то, что в нём давно перегорело. И что однажды я скажу вслух его имя.

Я стала вдовой за один вечер — и той же ночью оказалась в доме его отца.

Радомир не утешает. Он не спрашивает, как я. Он просто решает за меня — где мне спать, что мне знать, кому верить.

— Ты останешься здесь.
— Я хочу домой.
— Дома у тебя больше нет.

Он старше меня на двадцать пять лет. Он опасен. Возможно, он виновен в смерти моего мужа. И я хочу его так, что сводит рёбра.

В этом доме не прощают и не отпускают. Я узнаю, кто нажал на курок. Узнаю, кому верила зря. И пойму, что самое страшное — не выбрать между правдой и ложью, а остаться с тем, кто солгал.

— Я просто хочу, чтобы эта ночь закончилась как можно быстрее, а утром я вернулась домой.
Я прикрыла глаза всего на секунду, глубоко вдохнула и позволила себе перестать думать о том, что сейчас будет. Сорган шагнул ко мне вплотную и взял за подбородок двумя пальцами, поднимая лицо. Жар от его ладони шёл такой, что кожа под пальцами начинала гореть.
— Ладно, хватит болтать, — сказал он ровно. — Начинаем.
Когда я потянулась дрожащей рукой к платью, он перехватил мои запястья одной ладонью, сжал чуть сильнее, чем нужно, и поднял мои руки вверх.
___________
Как психолог я привыкла разбираться в чужих страхах. Но однажды сама проснулась в ужасе, потому что обнаружила себя в чужом теле, связанную на ритуальном камне, а толпа вокруг ждала появления дракона.
Только вот я выжила. И теперь дракон, которому меня отдали на смерть, пытается найти способ вернуть меня в мой мир.
А я всё чаще ловлю себя на мысли, что уже не так сильно хочу туда возвращаться…

- Ты сошёл с ума, Егор, я выхожу замуж.
- Нет, не выходишь. Никто не смеет смотреть на тебя, трогать. Только я.
- Кто дал тебе на это право? - пытаюсь высвободить запястье из его крепкого захвата.
- Оно всегда у меня было.

Они были лучшими друзьями, пока он не лишил её невинности. Всё изменилось, дружба сломалась, превратившись в пытку, пока он не исчез. Пропал на два года. Но что такое настоящий кошмар, она поняла, когда он вернулся...

— Слушай, — говорю, пытаясь натянуть на лицо обычное выражение холодного превосходства. — Эта мышь… она сложная.
— В каком смысле?
— В прямом. Ни косметики, ни харизмы. Вообще ничего. Я даже не знаю, есть ли у неё грудь под этим свитером.
Дима ржёт.
— Погоди, Саня. Ты что, хочешь её?
— Нет. — Слишком быстро. — Просто… она странная.
— Ты покраснел.
— Я не краснею, мудак.
— Ты покраснел. — Дима пододвигается ближе, его глаза горят азартом. — Боже мой. Великий Александр Ветров, хирург от Бога, бабник номер один, покраснел из-за девочки в свитере с катышками.
— Закрой рот.
— А давай спор? — Дима улыбается своей хитрой, предвкушающей улыбкой. — Потанцуешь её до конца месяца — я отдаю тебе свой «Ягуар».
— У тебя нет «Ягуара».
— Будет. У дяди возьму. А если нет — отдаёшь мне «Порше».

Меня отдали за отцовский долг — авторитету, которого в городе боятся произносить вслух. Я прятала под платком изуродованное шрамом лицо и готовилась к худшему: к побоям, к чужим рукам, к жизни вещи, которую купили.

А он снял с меня платок при всём ауле — медленно, на глазах у соседей, ждавших, что он отшатнётся.

— Хорошо, — сказал он. Одно слово. И не отвёл глаз.

Почему он выбрал именно меня — некрасивую, порченую, ненужную? Откуда он знает про жёлтую нить, которую я сжимала в кулаке ещё девочкой? И что за тайну он прячет за своим ледяным спокойствием — тайну длиною в девятнадцать лет?

Я боялась его. А потом испугалась совсем другого.

Что будет, когда я перестану бояться — и начну любить?

Мой отчим соблазнил меня. Я думала, это будет ненависть, но влюбилась в него до потери себя.
***
– Смотри на меня, – рычит он. – Не закрывай глаза.
Я открываю глаза, и его лицо в миллиметре от моего. Он тяжело дышит. Я вижу, как напряжена его челюсть, как пульсирует жилка на виске.

Марк Келлер… Меня предупреждали о нем. Да я и сама чувствовала, что не стоит с ним связываться. Но он был настойчив, а я влюбилась слишком быстро. Когда сбылось все, о чем меня предупреждали, оказалось уже слишком поздно.
Ася Потапова… Она должна была стать только временным развлечением. Но я влюбился по уши. Пока не узнал, как жестоко она меня предала. И теперь она должна поплатиться за свои поступки. Беги, детка…

Два года Ася живёт в доме свёкра как тень: муж пропал без вести, а она — ни жена, ни вдова. Просто женщина, которая разучилась чувствовать. Пока однажды ночью Богдан не нарушает собственное правило.

— Богдан. Зачем ты пришёл?
— Проверить.
— Что я не сбежала?
— Что живая.

Он, его деловой партнёр и тихий друг семьи — трое мужчин, для всех опасные, а для неё почему-то безопасные. Они не делят её. Они ждут, пока она выберет сама. А потом возвращается тот, кого давно похоронили, — и Асе придётся решить, кому она принадлежит на самом деле.