Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Лена — пышная красавица, менеджер по туризму. Она приезжает в Анапу, чтобы проверить новый отель перед началом сезона. На пляже она знакомится с Артёмом — обаятельным, загорелым мужчиной, который кажется идеальным курортным романом. Между ними вспыхивает страсть.
Но Лена случайно узнаёт, что Артём — муж владелицы отеля, где она остановилась. Он изменяет своей жене Анне с ней, а заодно планирует обмануть Анну и украсть деньги отеля. Лена оказывается в центре чужой игры.
Вместо того чтобы уехать, она решает разоблачить обманщика. На её стороне — Сергей, местный спасатель, который давно замечал странности Артёма. Вместе они помогают Анне спасти отель и наказывают предателя. А Лена находит настоящую любовь — не с идеальным красавцем, а с честным и надёжным мужчиной.
Но Лена случайно узнаёт, что Артём — муж владелицы отеля, где она остановилась. Он изменяет своей жене Анне с ней, а заодно планирует обмануть Анну и украсть деньги отеля. Лена оказывается в центре чужой игры.
Вместо того чтобы уехать, она решает разоблачить обманщика. На её стороне — Сергей, местный спасатель, который давно замечал странности Артёма. Вместе они помогают Анне спасти отель и наказывают предателя. А Лена находит настоящую любовь — не с идеальным красавцем, а с честным и надёжным мужчиной.
Два года Дзера прятала шрам под волосами и терпела крики тётки в дешёвом кафе — лишь бы не вспоминать мужа, который однажды ударил её бутылкой.
Потом в кафе вошёл Заур. Глава клана, которого боится весь город.
— Покажи, — сказал он, увидев кровь на её пальце.
Он не отвёл взгляд от шрама. А через два дня вернулся с предложением, от которого нельзя отказаться:
— Я пришёл предложить тебе выйти за меня замуж.
— Что?
— Ты не ослышалась. Даю тебе три дня на раздумья.
Брак по расчёту должен был стать просто крышей над головой. Но у власти Заура — своя цена, а у его врагов — свои планы на женщину, которая стала его слабостью.
Потом в кафе вошёл Заур. Глава клана, которого боится весь город.
— Покажи, — сказал он, увидев кровь на её пальце.
Он не отвёл взгляд от шрама. А через два дня вернулся с предложением, от которого нельзя отказаться:
— Я пришёл предложить тебе выйти за меня замуж.
— Что?
— Ты не ослышалась. Даю тебе три дня на раздумья.
Брак по расчёту должен был стать просто крышей над головой. Но у власти Заура — своя цена, а у его врагов — свои планы на женщину, которая стала его слабостью.
Пошёл ты, развод как пощечина
Десять лет я была женой самого богатого и жестокого мужчины Москвы. Десять лет терпела унижения, измены и его животную страсть, принимая это за любовь. Я растворилась в нём. Потеряла себя. Стала тенью.
Когда он выкинул меня из дома с одним чемоданом, я думала — конец. Думала, что умру без его денег, без статуса, без него.
Но знаете, что происходит, когда женщина падает на самое дно?
Она наконец-то видит свет.
Эта история — не про месть бывшему. Хотя мести будет много.
Эта история — про то, как заново научиться дышать. Любить своё тело. Верить в свою мечту, даже когда весь мир твердит «у тебя ничего не выйдет».
Я пройду путь от разбитой куклы до женщины, которая сама выбирает, кого любить и с кем спать. И когда бывший муж вернётся, чтобы забрать меня обратно, я посмотрю в его чёрные глаза и скажу то, что должна была сказать десять лет назад:
— Пошёл ты, Адамов. Я больше не твоя.
Десять лет я была женой самого богатого и жестокого мужчины Москвы. Десять лет терпела унижения, измены и его животную страсть, принимая это за любовь. Я растворилась в нём. Потеряла себя. Стала тенью.
Когда он выкинул меня из дома с одним чемоданом, я думала — конец. Думала, что умру без его денег, без статуса, без него.
Но знаете, что происходит, когда женщина падает на самое дно?
Она наконец-то видит свет.
Эта история — не про месть бывшему. Хотя мести будет много.
Эта история — про то, как заново научиться дышать. Любить своё тело. Верить в свою мечту, даже когда весь мир твердит «у тебя ничего не выйдет».
Я пройду путь от разбитой куклы до женщины, которая сама выбирает, кого любить и с кем спать. И когда бывший муж вернётся, чтобы забрать меня обратно, я посмотрю в его чёрные глаза и скажу то, что должна была сказать десять лет назад:
— Пошёл ты, Адамов. Я больше не твоя.
Любви все возрасты покорны. Он офицер, привыкший контролировать каждый шаг и решивший, что счастье не для него. Его жизнь состоит из серых, унылых дней, где нет света. Он запретил себе быть счастливым потому, что не заслуживает. Так решил он сам.
Она студентка, ищущая любви. У нее толпа поклонников, но ни один не смог пройти дальше первого и единственного свидания, позорно терпя поражение при встрече. Она ищет того, кто станет для нее незаменимым и единственным, того, кто полюбит и кого полюбит она. Ее не пугают стены, которыми Он окружил себя, прячась от жизни.
Смогут ли они преодолеть осуждение и собственные страхи, чтобы найти свой берег?
Она студентка, ищущая любви. У нее толпа поклонников, но ни один не смог пройти дальше первого и единственного свидания, позорно терпя поражение при встрече. Она ищет того, кто станет для нее незаменимым и единственным, того, кто полюбит и кого полюбит она. Ее не пугают стены, которыми Он окружил себя, прячась от жизни.
Смогут ли они преодолеть осуждение и собственные страхи, чтобы найти свой берег?
Марина лишь коснулась древнего камня — и оказалась в горной крепости, над которой властвуют драконы. Их суровый предводитель Кайр объявил пышную попаданку своей избранной: только она способна подарить его роду долгожданного наследника, поэтому дорогу домой он открывать отказывается. Властный дракон окружает Марину заботой, защищает от Совета и добивается её с прямотой мужчины, привыкшего получать желаемое, однако покорной пленницей она становиться не собирается. Теперь Кайру придётся доказать, что связь, созданная древней магией, может стать настоящей любовью — если право окончательного выбора останется за Мариной.
— Вы написали: «Любовь — это страдание», но это неправильно. Это только половина правды. Мицкевич пишет: «Любовь — это страдание и наслаждение». Одно не существует без другого. Нельзя выбрать только свет. Тьма — часть сделки.
Он назвал её музой. Он целовал её в полумраке библиотеки, среди старых кник, а когда она стала неудобной, просто перестал её замечать.
Это дарк академия в сердце Польши. Ягеллонский университет, старые библиотеки, ночные читальные залы, Мицкевич, Блейк, Бодлер и профессор, который использует литературу как оружие соблазнения.
Это любовный треугольник, где выбор между разрушением и свободой. Иллюзия великой страсти или настоящая любовь, которая не требует жертв?
Это книга, которая разобьёт вам сердце и соберёт заново.
Он назвал её музой. Он целовал её в полумраке библиотеки, среди старых кник, а когда она стала неудобной, просто перестал её замечать.
Это дарк академия в сердце Польши. Ягеллонский университет, старые библиотеки, ночные читальные залы, Мицкевич, Блейк, Бодлер и профессор, который использует литературу как оружие соблазнения.
Это любовный треугольник, где выбор между разрушением и свободой. Иллюзия великой страсти или настоящая любовь, которая не требует жертв?
Это книга, которая разобьёт вам сердце и соберёт заново.
(101)
Я смотрела на четыре листа плотной бумаги. Гербовая печать, подписи, «расторгнуть брак… имущественных претензий не имеют…».
Смешно. Имущественных претензий у меня как раз было выше крыши, только все они касались не денег. Например, претензия на то, что Леонид Кириллович Морозов за последние полгода нашего брака смотрел на меня так же тепло, как на квартальный отчёт.
Или претензия на его секретаршу Анжелику. Впрочем, Леонид никогда не подтверждал факт измены.
Но и не отрицал.
Ручка скользнула по бумаге, оставляя подпись.
– Вот и всё, Лёня. Теперь мы друг другу никто. Ой, или мне называть тебя Леонид Кириллович?
– Можешь называть меня как раньше, Варь.
– Я подумаю.
Подумаю примерно лет через сто.
Три года спустя я работаю в бюро находок, моя жизнь состоит из поисков потерянных котов, пробок и звонков матери, напоминающей, что пора бы найти уже себе кого-то.
Ага, щас.
– Там это… он с утра сидит… – Произносит паникующий секретарь, стоило мне зайти в бюро.
Смешно. Имущественных претензий у меня как раз было выше крыши, только все они касались не денег. Например, претензия на то, что Леонид Кириллович Морозов за последние полгода нашего брака смотрел на меня так же тепло, как на квартальный отчёт.
Или претензия на его секретаршу Анжелику. Впрочем, Леонид никогда не подтверждал факт измены.
Но и не отрицал.
Ручка скользнула по бумаге, оставляя подпись.
– Вот и всё, Лёня. Теперь мы друг другу никто. Ой, или мне называть тебя Леонид Кириллович?
– Можешь называть меня как раньше, Варь.
– Я подумаю.
Подумаю примерно лет через сто.
Три года спустя я работаю в бюро находок, моя жизнь состоит из поисков потерянных котов, пробок и звонков матери, напоминающей, что пора бы найти уже себе кого-то.
Ага, щас.
– Там это… он с утра сидит… – Произносит паникующий секретарь, стоило мне зайти в бюро.
— Не смотри на меня так! — Сашка был весь в бинтах, а она застыла в шоке в дверях, не решаясь войти внутрь.
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
Мой муж — миллиардер. Чудовище в костюме от-кутюр. Пять лет он ломал меня, называя это любовью. Я ушла в никуда. Без денег. Без связей. Мыла полы и была счастлива. Свобода пахла дешёвым порошком.
Он не простил.
Меня похитили. Очнулась в элитной клинике посреди леса. Привязана к кровати. Тишина. Стерильность. И ОН.
Доктор Левин. Красивый. Властный. Опасный. Его голос — гипноз. Его прикосновения — огонь. Он обещает спасти меня от мужа. Он говорит, что здесь я в безопасности. Он смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.
Я хочу верить ему. Я НЕ ДОЛЖНА ему верить.
Муж хочет стереть меня. Доктор хочет... Что? Спасти? Сломать? Сделать своей?
В этой клинике нет пациентов. Только пленники. И самый страшный диагноз мне ещё не поставили.
Я думала, что сбежала из клетки. Но что, если я просто попала в другую? Туда, где прутья — из рёбер мужчины, который называет себя моим спасителем.
Он не простил.
Меня похитили. Очнулась в элитной клинике посреди леса. Привязана к кровати. Тишина. Стерильность. И ОН.
Доктор Левин. Красивый. Властный. Опасный. Его голос — гипноз. Его прикосновения — огонь. Он обещает спасти меня от мужа. Он говорит, что здесь я в безопасности. Он смотрит на меня так, будто я уже принадлежу ему.
Я хочу верить ему. Я НЕ ДОЛЖНА ему верить.
Муж хочет стереть меня. Доктор хочет... Что? Спасти? Сломать? Сделать своей?
В этой клинике нет пациентов. Только пленники. И самый страшный диагноз мне ещё не поставили.
Я думала, что сбежала из клетки. Но что, если я просто попала в другую? Туда, где прутья — из рёбер мужчины, который называет себя моим спасителем.
— Да какая, к черту, аренда, Аня? — его голос прозвучал леденящим цинизмом. — Какой Серега? Перестань мне выносить мозг, ты достала.
Аня замерла на месте. Сердце испуганно екнуло и замерло.
— В смысле?.. Денис, о чем ты?
— В той квартире живет Ирина, — выдохнул он в трубку. — Моя жена. Официальная. Мы расписаны пять лет.
Мир рухнул в одну секунду. Мужчина, которого я любила больше жизни, и его «золотая» мама, учившая меня быть идеальной женой, оказались чудовищами. Я для них — просто бесплатный инкубатор. Суррогатная мать на дому, у которой планируют хладнокровно отобрать сына.
Мне остается только бежать, сжимая в руках одеялко с сыном. Но когда тупик кажется абсолютным, на моем пути встает Максим Громов. Самый циничный, жесткий и опасный адвокат города. Мужчина-скала, который обещает разрушить этот конвейер обмана и укрыть нас под своим каменным крылом. Но смогу ли я снова поверить мужчине после чудовищного предательства.
Аня замерла на месте. Сердце испуганно екнуло и замерло.
— В смысле?.. Денис, о чем ты?
— В той квартире живет Ирина, — выдохнул он в трубку. — Моя жена. Официальная. Мы расписаны пять лет.
Мир рухнул в одну секунду. Мужчина, которого я любила больше жизни, и его «золотая» мама, учившая меня быть идеальной женой, оказались чудовищами. Я для них — просто бесплатный инкубатор. Суррогатная мать на дому, у которой планируют хладнокровно отобрать сына.
Мне остается только бежать, сжимая в руках одеялко с сыном. Но когда тупик кажется абсолютным, на моем пути встает Максим Громов. Самый циничный, жесткий и опасный адвокат города. Мужчина-скала, который обещает разрушить этот конвейер обмана и укрыть нас под своим каменным крылом. Но смогу ли я снова поверить мужчине после чудовищного предательства.
Выберите полку для книги