Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
– Чудовище, ты знаешь сколько стоит это стекло? – свирепствует этот козёл.
– Наплевать! Моя честь, которую вы только что грязью облили, стоит дороже! Я из-за вас на собеседование опоздала!
– Вот Чучундра. Ты не представляешь, что я с тобой сделаю! Что за собеседование? У меня возникли страшные подозрения.
– Подозрения у него возникли, — передразниваю его тон, пока он пытается испепелить меня взглядом. – В кампании "Фортуна". И откуда ты взялся на мою голову?
– Хм-м-м... поздравляю, чудовище. Ты принято, – как-то странно усмехается в ответ этот хамоватый тип.
***
Дерзкий, невыносимый, несносный тип, в которого я с психу швырнула кирпичом, по иронии судьбы оказался моим новым боссом и... фиктивным мужем. Мне пришлось заключить контракт с этим авантюристом на целый год! Никто не должен знать, что наш брак фальшивка. На публике я должна изображать нежную, влюблённую в него до безумия жену. А на деле не знаю чего мне хочется больше - придушить этого гада или... залюбить до смерти!
– Наплевать! Моя честь, которую вы только что грязью облили, стоит дороже! Я из-за вас на собеседование опоздала!
– Вот Чучундра. Ты не представляешь, что я с тобой сделаю! Что за собеседование? У меня возникли страшные подозрения.
– Подозрения у него возникли, — передразниваю его тон, пока он пытается испепелить меня взглядом. – В кампании "Фортуна". И откуда ты взялся на мою голову?
– Хм-м-м... поздравляю, чудовище. Ты принято, – как-то странно усмехается в ответ этот хамоватый тип.
***
Дерзкий, невыносимый, несносный тип, в которого я с психу швырнула кирпичом, по иронии судьбы оказался моим новым боссом и... фиктивным мужем. Мне пришлось заключить контракт с этим авантюристом на целый год! Никто не должен знать, что наш брак фальшивка. На публике я должна изображать нежную, влюблённую в него до безумия жену. А на деле не знаю чего мне хочется больше - придушить этого гада или... залюбить до смерти!
Это ты использовал меня как ширму, Саша. Удобная жена, без родственников, без претензий. Идеальная картинка для твоих родителей и друзей. Сам же мне вчера сказал. А я, дура, верила в твоё «всегда»!
Мой голос дрогнул на последнем слове, и я замолчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но я не позволю им пролиться. Не перед ним.
- Ты всё сказал? - я выпрямилась, глядя на него с холодной насмешкой. - Тогда вали обратно к своей «настоящей женщине». И не забудь постирать её халатик - говорят, она любит, когда за ней ухаживают.
Саша открыл рот, но слова застряли у него в горле. Впервые я видела его растерянным. Он явно не ожидал, что я буду огрызаться, что во мне ещё есть силы держать оборону.
Мой голос дрогнул на последнем слове, и я замолчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но я не позволю им пролиться. Не перед ним.
- Ты всё сказал? - я выпрямилась, глядя на него с холодной насмешкой. - Тогда вали обратно к своей «настоящей женщине». И не забудь постирать её халатик - говорят, она любит, когда за ней ухаживают.
Саша открыл рот, но слова застряли у него в горле. Впервые я видела его растерянным. Он явно не ожидал, что я буду огрызаться, что во мне ещё есть силы держать оборону.
На прошлой неделе, когда я забирала детей из садика, услышала разговор других мам:
— Видишь ту толстую? Это мать Саши и Маши.
— А где отец?
— Да бросил он ее. Представляешь? Видимо, совсем обрыдла ему.
— Да уж, понятно почему. Такую корову кто прокормит...
— Говорят к другой бабе ушел…
— Я его прекрасно понимаю. Зачем ему этот кусок сала!
Я тогда развернулась и ушла, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. А дети бежали за мной и спрашивали, почему я плачу.
А самое страшное, что он даже не знает о существовании своих детей. Когда я узнала о беременности, его телефон уже не отвечал
— Видишь ту толстую? Это мать Саши и Маши.
— А где отец?
— Да бросил он ее. Представляешь? Видимо, совсем обрыдла ему.
— Да уж, понятно почему. Такую корову кто прокормит...
— Говорят к другой бабе ушел…
— Я его прекрасно понимаю. Зачем ему этот кусок сала!
Я тогда развернулась и ушла, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. А дети бежали за мной и спрашивали, почему я плачу.
А самое страшное, что он даже не знает о существовании своих детей. Когда я узнала о беременности, его телефон уже не отвечал
Десять лет брака — срок, достойный уважения. Но в этот день, когда я возвращаюсь домой, меня ждет не праздничный ужин, а горькая правда. В нашей квартире я вижу мужа с его бывшей женой, которая нагло заявляет о том, что теперь она здесь хозяйка.
Я не буду с этим мириться и обязательно отомщу за это предательство.
– Ты как раз вовремя! Собирай свои вещички поживее. Теперь я здесь хозяйка, – она делает паузу, наслаждаясь эффектом. – Окончательно и бесповоротно.
Стою. Шок парализует. Не верю глазам. Не верю ушам.
– Или, – Марина кокетливо наклоняет голову, ее взгляд скользит по мне с ног до головы, оценивающе, презрительно. – Может, ты хочешь жить втроем?
Она хихикает после этой фразы.
– Ну, если Максим не против, – она пожимает плечами. – Сомневаюсь, что ты мне конкурентка.
– Ты что, совсем офигел? – говорю я Максиму. – Вы что здесь устроили?!
– А что тут такого? – он даже не пытается прикрыться. Оправдаться. – Марина тебе все сказала.
Я не буду с этим мириться и обязательно отомщу за это предательство.
– Ты как раз вовремя! Собирай свои вещички поживее. Теперь я здесь хозяйка, – она делает паузу, наслаждаясь эффектом. – Окончательно и бесповоротно.
Стою. Шок парализует. Не верю глазам. Не верю ушам.
– Или, – Марина кокетливо наклоняет голову, ее взгляд скользит по мне с ног до головы, оценивающе, презрительно. – Может, ты хочешь жить втроем?
Она хихикает после этой фразы.
– Ну, если Максим не против, – она пожимает плечами. – Сомневаюсь, что ты мне конкурентка.
– Ты что, совсем офигел? – говорю я Максиму. – Вы что здесь устроили?!
– А что тут такого? – он даже не пытается прикрыться. Оправдаться. – Марина тебе все сказала.
- Никак не пойму, это у вас силовая или кардио? - Если бы сарказм убивал, эти двое уже лежали бы с простреленными лбами. - А, наверное кардосиловая! Работаете над улучшением координации!
- Лер, это...
Усмехаюсь, в то время как Семён пытается застегнуть брюки с такой поспешностью, что едва не совершает роковую ошибку.
- Да, знаю. Не то, что я думаю, - отвечаю, изображая на лице смесь вселенского понимания и абсолютного скепсиса. - Конечно, ты просто тренируешься!
Я перевожу взгляд на Аллочку, которая изо всех сил старается привести себя в порядок, но не так-то просто натянуть на себя спортивные леггинсы.
Следующий ёмкий комментарий адресую уже ей:
- Это персональная тренировка входит в стоимость абонемента или нужно что-то доплачивать?
#предатель #развод #сильная_героиня #всем_по_заслугам #бумеранг
- Лер, это...
Усмехаюсь, в то время как Семён пытается застегнуть брюки с такой поспешностью, что едва не совершает роковую ошибку.
- Да, знаю. Не то, что я думаю, - отвечаю, изображая на лице смесь вселенского понимания и абсолютного скепсиса. - Конечно, ты просто тренируешься!
Я перевожу взгляд на Аллочку, которая изо всех сил старается привести себя в порядок, но не так-то просто натянуть на себя спортивные леггинсы.
Следующий ёмкий комментарий адресую уже ей:
- Это персональная тренировка входит в стоимость абонемента или нужно что-то доплачивать?
#предатель #развод #сильная_героиня #всем_по_заслугам #бумеранг
- Пап, ты свою пассию вообще не прячешь что ли?! – долетает до меня голос дочки, - так нельзя! А что если мать вас застукает?!
Чуть не роняю стаканчик с кофе, сжимаю его так сильно, что горячая жидкость обжигает пальцы, но я не чувствую!
Всецело замираю, когда слышу ответ мужа:
- Я как-нибудь сам разберусь, без твоих советов, Кнопка.
Дочь закатывает глаза и морщит губы:
- Ну я предупредила. А то… маман, если узнает, устроит тебе истерику, а может и на развод подаст, придется бизнес делить… Да и мне не хочется., чтобы на нервы капали. Так что…
- Я понял, - скупо отвечает муж, а у меня все внутри обрывается, когда он продолжает холодно, - развод – это последнее чего хочу… Меня все устраивает и так…
Я услышала разговор мужа и дочери. Перечеркнула двадцать лет брака и подала на развод, чтобы начать жизнь с чистого листа, но… однажды предатель вновь появляется в моей жизни и требует второй шанс…
Чуть не роняю стаканчик с кофе, сжимаю его так сильно, что горячая жидкость обжигает пальцы, но я не чувствую!
Всецело замираю, когда слышу ответ мужа:
- Я как-нибудь сам разберусь, без твоих советов, Кнопка.
Дочь закатывает глаза и морщит губы:
- Ну я предупредила. А то… маман, если узнает, устроит тебе истерику, а может и на развод подаст, придется бизнес делить… Да и мне не хочется., чтобы на нервы капали. Так что…
- Я понял, - скупо отвечает муж, а у меня все внутри обрывается, когда он продолжает холодно, - развод – это последнее чего хочу… Меня все устраивает и так…
Я услышала разговор мужа и дочери. Перечеркнула двадцать лет брака и подала на развод, чтобы начать жизнь с чистого листа, но… однажды предатель вновь появляется в моей жизни и требует второй шанс…
— Амин, — говорю мужу, забегая в кабинет, — у нас будет ребёнок!
Но муж как будто не рад тому, что услышал.
— Ребёнок? — переспрашивает он, — ты не ошиблась, Вика?
— Нет, — отвечаю, достаю из сумочки тест на беременность, кладу на стол прямо перед мужем, — вот, посмотри.
Он опускает взгляд, секунду разглядывает тест…
А потом хватает его со стола, вышвыривает в мусорную корзину!
— Амин, — говорю изумлённо, — что ты… зачем?
Он поднимается из-за стола, обжигает меня яростным взглядом.
— Ты сделаешь аборт, Вика. Или я лишу тебя всего…
Но муж как будто не рад тому, что услышал.
— Ребёнок? — переспрашивает он, — ты не ошиблась, Вика?
— Нет, — отвечаю, достаю из сумочки тест на беременность, кладу на стол прямо перед мужем, — вот, посмотри.
Он опускает взгляд, секунду разглядывает тест…
А потом хватает его со стола, вышвыривает в мусорную корзину!
— Амин, — говорю изумлённо, — что ты… зачем?
Он поднимается из-за стола, обжигает меня яростным взглядом.
— Ты сделаешь аборт, Вика. Или я лишу тебя всего…
— Это… это правда? Ты… ты с ней? После всего, что у нас было? После нашей дочери? — мой голос дрожит от боли и обиды.
Мои слёзы заполняют глаза, я не могу сдержать крик:— Как ты мог?! Как ты мог так со мной поступить?!
Я указываю на секретаршу, не в силах скрыть своё отвращение:
— И это… это то, что ты выбрал? Её? Вместо меня? Вместо нашей семьи?
В ответ секретарша лишь ухмыляется, словно наслаждаясь моим унижением. Её самоуверенность только усиливает мою боль.
— Ты права, — его голос звучит неожиданно спокойно и твёрдо. — Я давно уже всё решил. Ты мне не нужна. Я подаю на развод.
Мои слёзы заполняют глаза, я не могу сдержать крик:— Как ты мог?! Как ты мог так со мной поступить?!
Я указываю на секретаршу, не в силах скрыть своё отвращение:
— И это… это то, что ты выбрал? Её? Вместо меня? Вместо нашей семьи?
В ответ секретарша лишь ухмыляется, словно наслаждаясь моим унижением. Её самоуверенность только усиливает мою боль.
— Ты права, — его голос звучит неожиданно спокойно и твёрдо. — Я давно уже всё решил. Ты мне не нужна. Я подаю на развод.
– Нам надо развестись.
Голос мужа холодный и полный презрения. Я же стою ни жива ни мертва.
– Как долго ты мне изменяешь?! – задаю вопрос севшим голосом. Муж качает головой, дергает за галстук, при этом его глаза безотрывно следят за мной.
– Не тот вопрос задаешь, Валь, – отвечает устало.
– А какой правильно задать?! - вновь спрашиваю совсем тихо.
– Надо спрашивать: «Почему?» – муж иронично отвечает, выгибая бровь.
Боль оглушает, и я, словно безвольная кукла, спрашиваю ровно то, что хочет Петр:
– Почему нам надо развестись, Хворостовский?!
– Потому что… моя любовница беременна…
Спустя двадцать лет брака муж завел другую семью, а я развелась, так и не сказав, что вновь беременна. Только однажды муж вновь появляется в моей жизни и требует второй шанс…
Голос мужа холодный и полный презрения. Я же стою ни жива ни мертва.
– Как долго ты мне изменяешь?! – задаю вопрос севшим голосом. Муж качает головой, дергает за галстук, при этом его глаза безотрывно следят за мной.
– Не тот вопрос задаешь, Валь, – отвечает устало.
– А какой правильно задать?! - вновь спрашиваю совсем тихо.
– Надо спрашивать: «Почему?» – муж иронично отвечает, выгибая бровь.
Боль оглушает, и я, словно безвольная кукла, спрашиваю ровно то, что хочет Петр:
– Почему нам надо развестись, Хворостовский?!
– Потому что… моя любовница беременна…
Спустя двадцать лет брака муж завел другую семью, а я развелась, так и не сказав, что вновь беременна. Только однажды муж вновь появляется в моей жизни и требует второй шанс…
– Кисонька моя, – я подошел вплотную и коснулся ладонью ее щеки. – Моя непослу-ушная... Давай без сцен в день нашей свадьбы. Я говорю – ты делаешь, это раз. Ты станешь моей женой сегодня – это два. Этот дом – твой, это три.
– Мой, значит? – она даже нос наморщила от злости, как чихуахуа.
– Твой.
– Л-ладно!
Соня как фурия бросилась в столовую. За чем, за ножом? Я не планировал откинуться в день собственной свадьбы. И откромсать самое дорогое тоже не позволю.
В нашей семье я буду сверху, моя киса, поняла меня? А ты будешь слушаться!
– Мой, значит? – она даже нос наморщила от злости, как чихуахуа.
– Твой.
– Л-ладно!
Соня как фурия бросилась в столовую. За чем, за ножом? Я не планировал откинуться в день собственной свадьбы. И откромсать самое дорогое тоже не позволю.
В нашей семье я буду сверху, моя киса, поняла меня? А ты будешь слушаться!
Выберите полку для книги