Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Я никогда не помогаю безвозмездно, — говорит мне старший брат подруги.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты должна расплатиться собой. Пойдем в мою комнату.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты должна расплатиться собой. Пойдем в мою комнату.
– Балдеж, - мурчит моя подруга в женской кабинке туалета.
Дверка приоткрыта и там с ней мой жених.
– Меня кроет от тебя, Радим. Обожаю чужого гулящего кота, - она томно намекает, стреляя глазами в него. - Только достался бесцветной, - жалеет подруга вслух.
– Цыц, - запрещает мой жених ей. - Она подарит мне много детей. А ты, - хмыкает лениво. - Лучшая в другом. Если стараться будешь, не обделю вниманием.
– Обожаю твои сказки, Радим.
В светлом зале идёт торжество. Вот-вот должна начаться наша роспись, на которой собрались все влиятельные семьи города, а мой муж в кабинке туалета со свидетельницей... Она моя лучшая подруга…
Была.
Страшное предательство и я сбегу со свадьбы. Сбегу от боли и прошлого. Если смогу…
Дверка приоткрыта и там с ней мой жених.
– Меня кроет от тебя, Радим. Обожаю чужого гулящего кота, - она томно намекает, стреляя глазами в него. - Только достался бесцветной, - жалеет подруга вслух.
– Цыц, - запрещает мой жених ей. - Она подарит мне много детей. А ты, - хмыкает лениво. - Лучшая в другом. Если стараться будешь, не обделю вниманием.
– Обожаю твои сказки, Радим.
В светлом зале идёт торжество. Вот-вот должна начаться наша роспись, на которой собрались все влиятельные семьи города, а мой муж в кабинке туалета со свидетельницей... Она моя лучшая подруга…
Была.
Страшное предательство и я сбегу со свадьбы. Сбегу от боли и прошлого. Если смогу…
Я смотрела на дверь, мечтая увидеть старшую или кого угодно, лишь бы не оставаться одна… с ними. Через два часа я должна быть в операционной. В аду, как сказала медсестра. По телу пробежала дрожь, в глазах защипало.
Обхватив меня за талию, Дмитрий Сергеевич повел меня к дивану, стоящему возле стены. Сердце билось как ненормальное, но я безвольно пошла с ним.
—- Не трясись ты так. Мы добрые. Выдержишь первую операцию, значит будешь… в нашем дружном коллективе.
Обхватив меня за талию, Дмитрий Сергеевич повел меня к дивану, стоящему возле стены. Сердце билось как ненормальное, но я безвольно пошла с ним.
—- Не трясись ты так. Мы добрые. Выдержишь первую операцию, значит будешь… в нашем дружном коллективе.
Сбежав из губительных отношений, Руфа временно поселяется в дачном поселке. Она наконец ощущает свободу. Но, к сожалению, ненадолго.
Страх тугим жгутом сдавливает горло, когда она видит на соседнем участке того, от кого отчаянно пыталась убежать.
Злая шутка?
Сосед поразительно внешне похож на ее бывшего, но абсолютно другой внутри. Обстоятельства их сближают. Возможны ли чувства к человеку, лицо которого напоминает пережитый кошмар?
Страх тугим жгутом сдавливает горло, когда она видит на соседнем участке того, от кого отчаянно пыталась убежать.
Злая шутка?
Сосед поразительно внешне похож на ее бывшего, но абсолютно другой внутри. Обстоятельства их сближают. Возможны ли чувства к человеку, лицо которого напоминает пережитый кошмар?
Сердце сжимается от нежности. Мой будущий муж, оказывается, тоже нервничает. Как это мило! Надо его успокоить, сказать, что все будет хорошо, что мы справимся...
Я подхожу к двери и аккуратно приоткрываю ее пошире.
И мир рушится.
Дмитрий стоит спиной ко мне, обнимая женщину. Не просто обнимая… целует ее с такой страстью, с такой жадностью, что мне становится трудно дышать.
Женщина...
Она стонет, когда он целует ее шею. Шепчет что-то, чего я не могу расслышать. Он смеется… тот самый смех, который заставлял мое сердце трепетать. Только теперь этот смех предназначен не мне.
Фата дрожит… это дрожат мои руки. Шелк платья шуршит громче, чем должен, но они ничего не слышат. Поглощены друг другом. Как же слепа я была!
Я подхожу к двери и аккуратно приоткрываю ее пошире.
И мир рушится.
Дмитрий стоит спиной ко мне, обнимая женщину. Не просто обнимая… целует ее с такой страстью, с такой жадностью, что мне становится трудно дышать.
Женщина...
Она стонет, когда он целует ее шею. Шепчет что-то, чего я не могу расслышать. Он смеется… тот самый смех, который заставлял мое сердце трепетать. Только теперь этот смех предназначен не мне.
Фата дрожит… это дрожат мои руки. Шелк платья шуршит громче, чем должен, но они ничего не слышат. Поглощены друг другом. Как же слепа я была!
– Признайся, Олег! У тебя же другая, да?!
Муж испепеляет меня взглядом, смотрит так, что душа уходит в пятки.
– К чему вопросы?! Ты ведь и так все знаешь! – отвечает так резко, как никогда.
– Не отнекивайся! Я все видела! Видела! – повышаю голос, потому что у меня сердце и душа просто разрываются.
Муж делает шаг ко мне, цепляет меня за локоть и давит словами:
– Без истерик, Марта. Не позорь меня!
– Зачем?! Зачем ты так со мной поступил?! Почему так подло и ножом в спину?!
Муж хмурится сильнее, а затем на его губах расплывается едкая улыбка, когда произносит с уверенностью:
– Может, потому что я больше не люблю тебя?!
Подаю на развод, не в силах простить предателя, но однажды муж вновь возвращается в мою жизнь…
Муж испепеляет меня взглядом, смотрит так, что душа уходит в пятки.
– К чему вопросы?! Ты ведь и так все знаешь! – отвечает так резко, как никогда.
– Не отнекивайся! Я все видела! Видела! – повышаю голос, потому что у меня сердце и душа просто разрываются.
Муж делает шаг ко мне, цепляет меня за локоть и давит словами:
– Без истерик, Марта. Не позорь меня!
– Зачем?! Зачем ты так со мной поступил?! Почему так подло и ножом в спину?!
Муж хмурится сильнее, а затем на его губах расплывается едкая улыбка, когда произносит с уверенностью:
– Может, потому что я больше не люблю тебя?!
Подаю на развод, не в силах простить предателя, но однажды муж вновь возвращается в мою жизнь…
Мой босс. Мой Господин.
Он знает, как командовать телом. И душой.
Но я не знала главного: он скоро женится. Не на мне.
Его свадьба — сюрприз, о котором я узнала последней.
Уволиться? Убежать?
Или остаться — и побороться за него по правилам, которые он сам придумал?
Он велел мне быть послушной.
Но теперь я играю по-своему.
Потому что нижняя — не значит слабая.
Он знает, как командовать телом. И душой.
Но я не знала главного: он скоро женится. Не на мне.
Его свадьба — сюрприз, о котором я узнала последней.
Уволиться? Убежать?
Или остаться — и побороться за него по правилам, которые он сам придумал?
Он велел мне быть послушной.
Но теперь я играю по-своему.
Потому что нижняя — не значит слабая.
— Поезжай. Беги к своей любовнице. Только знай — больше ты в этот дом не вернешься. И дочь тебя не простит. И я подам на развод, заберу все, что смогу. Оставлю тебя голым и босым!
Молчит. Борется сам с собой.
Телефон опять зазвонил. Кристина, наверное. Паникует, торопит.
— Димка, прошу тебя. Ради двадцати двух лет брака. Ради дочери. Не езжай.
Посмотрел на меня. На телефон. Снова на меня.
И нажал отбой.
Сполз по стене, сел прямо на пол в прихожей. Голова в руках.
— Что я наделал... Господи, что я наделал...
Молчит. Борется сам с собой.
Телефон опять зазвонил. Кристина, наверное. Паникует, торопит.
— Димка, прошу тебя. Ради двадцати двух лет брака. Ради дочери. Не езжай.
Посмотрел на меня. На телефон. Снова на меня.
И нажал отбой.
Сполз по стене, сел прямо на пол в прихожей. Голова в руках.
— Что я наделал... Господи, что я наделал...
Я сижу на краю кровати, пальцы сжимают край простыни. Дверь резко распахивается — и он здесь. Глаза Громова горят, а дыхание сбито.
Не успеваю вдохнуть, как он уже передо мной. Его пальцы впиваются в мои плечи, и боль сладкая, потому что я хоть что-то чувствую.
— Ты решила поиграть в прятки, пышка? — шепчет горячо, а его губы в сантиметре от моего уха
— Я не играю! Мне... больно... — дрожу, но не от страха — от его дыхания на коже.
— Знаешь, что больнее? — Женя прижимает ладонь к моей груди, прямо над сердцем, будто хочет вырвать его. — Когда ты исчезаешь. Когда я не знаю, где ты. Когда эта пустота начинает меня есть.
— Ты не имеешь права... Я все слышала... — глаза наполняются слезами, но я не даю им упасть.
— Имею! Потому что ты — моя! — внезапно мягко, почти нежно проводит пальцем по моей щеке. — Всегда. Даже когда ненавидишь меня. Даже когда бежишь. И никто и никогда не будет любить тебя сильнее, чем я.
Не успеваю вдохнуть, как он уже передо мной. Его пальцы впиваются в мои плечи, и боль сладкая, потому что я хоть что-то чувствую.
— Ты решила поиграть в прятки, пышка? — шепчет горячо, а его губы в сантиметре от моего уха
— Я не играю! Мне... больно... — дрожу, но не от страха — от его дыхания на коже.
— Знаешь, что больнее? — Женя прижимает ладонь к моей груди, прямо над сердцем, будто хочет вырвать его. — Когда ты исчезаешь. Когда я не знаю, где ты. Когда эта пустота начинает меня есть.
— Ты не имеешь права... Я все слышала... — глаза наполняются слезами, но я не даю им упасть.
— Имею! Потому что ты — моя! — внезапно мягко, почти нежно проводит пальцем по моей щеке. — Всегда. Даже когда ненавидишь меня. Даже когда бежишь. И никто и никогда не будет любить тебя сильнее, чем я.
— Сколько ты хочешь? Миллион? Два? Просто выноси, роди ребенка, и я исчезну из твоей жизни вместе с ним. Ты получишь жизнь о которой всегда мечтала, объедешь весь мир…
— Я добьюсь всего своим талантом. Так что мой ответ — нет. Что делать с детьми, я решу сама.
— У тебя двойня?
Я отвернулась в сторону, и тут взгляд зацепился за зеркало сбоку от мужчины. Лицо в нем начало неуловимо меняться, а на голове как по волшебству выросли… РОГА?!
— Двойня… — хмыкнул он, тем временем. — Что ж, это многое меняет.
А отражение в зеркале облизнулось раздвоенным языком.
ОДНОТОМНИК! МИСТИКА! ТРИЛЛЕР! ГОРОДСКОЕ ФЭНТЕЗИ!
— Я добьюсь всего своим талантом. Так что мой ответ — нет. Что делать с детьми, я решу сама.
— У тебя двойня?
Я отвернулась в сторону, и тут взгляд зацепился за зеркало сбоку от мужчины. Лицо в нем начало неуловимо меняться, а на голове как по волшебству выросли… РОГА?!
— Двойня… — хмыкнул он, тем временем. — Что ж, это многое меняет.
А отражение в зеркале облизнулось раздвоенным языком.
ОДНОТОМНИК! МИСТИКА! ТРИЛЛЕР! ГОРОДСКОЕ ФЭНТЕЗИ!
Выберите полку для книги