Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Утром Николь, невеста Макса, ворвалась в кабинет, где мы работали, с покрасневшими глазами.
- Это из-за неё, да? - бросила она Максиму, указывая на меня. - Из-за неё ты стал таким... чужим?
- Николь, не начинай, - устало ответил Максим.
- Не начинай? - её голос сорвался. - Ты едва со мной разговариваешь! На вечеринке у Бентли ты весь вечер смотрел в никуда! Миссис Росс спрашивала, всё ли у нас в порядке!
- У нас всё в порядке, - монотонно ответил он.
- Врёшь! - Николь всхлипнула. - Ты думаешь о ней, даже когда находишься рядом со мной!
Я демонстративно углубилась в чертежи, делая вид, что не слышу их разговора.
- Николь, пожалуйста, давай обсудим это вечером, - Максим встал, пытаясь увести её.
- Нет! - она вырвалась. - Я хочу, чтобы она это слышала! Чтобы знала - ты мой! Мы обручены! Через три месяца свадьба!
- Это из-за неё, да? - бросила она Максиму, указывая на меня. - Из-за неё ты стал таким... чужим?
- Николь, не начинай, - устало ответил Максим.
- Не начинай? - её голос сорвался. - Ты едва со мной разговариваешь! На вечеринке у Бентли ты весь вечер смотрел в никуда! Миссис Росс спрашивала, всё ли у нас в порядке!
- У нас всё в порядке, - монотонно ответил он.
- Врёшь! - Николь всхлипнула. - Ты думаешь о ней, даже когда находишься рядом со мной!
Я демонстративно углубилась в чертежи, делая вид, что не слышу их разговора.
- Николь, пожалуйста, давай обсудим это вечером, - Максим встал, пытаясь увести её.
- Нет! - она вырвалась. - Я хочу, чтобы она это слышала! Чтобы знала - ты мой! Мы обручены! Через три месяца свадьба!
— Удачи, милая, буду скучать… — вздыхает муж, с трудом передвигая костылями. — Прости меня за всё! За то, что твой мужик теперь немощный инвалид!
— Перестань, ты же не виноват, что попал в аварию. Выздоравливай, увидимся в среду.
Обнимаю любимого и уезжаю в командировку.
Контракт удалось подписать быстрее, чем я планировала.
Возвращаюсь раньше, а в квартире творится это…
Какая-то наглая девка плещется в моей ванной, пользуется моей косметикой, выкрикивая дурацкие песни про меня, а муж задорно пританцовывает перед ней, исполняя такие пируэты, что у меня темнеет в глазах.
— Зайка, ты офигенная! — орёт он. — Давай ещё раз про деньги!
— Все деньги клуши будут мои, а её вышвырнем мы в окно! — хихикает стерва, и я понимаю — это конец.
***
Пока я работала день и ночь, муж развлекался с любовницей и хотел отобрать у меня всё.
У них сговор. А у меня план.
Шикарный план отомстить голубкам и начать новую жизнь!
— Перестань, ты же не виноват, что попал в аварию. Выздоравливай, увидимся в среду.
Обнимаю любимого и уезжаю в командировку.
Контракт удалось подписать быстрее, чем я планировала.
Возвращаюсь раньше, а в квартире творится это…
Какая-то наглая девка плещется в моей ванной, пользуется моей косметикой, выкрикивая дурацкие песни про меня, а муж задорно пританцовывает перед ней, исполняя такие пируэты, что у меня темнеет в глазах.
— Зайка, ты офигенная! — орёт он. — Давай ещё раз про деньги!
— Все деньги клуши будут мои, а её вышвырнем мы в окно! — хихикает стерва, и я понимаю — это конец.
***
Пока я работала день и ночь, муж развлекался с любовницей и хотел отобрать у меня всё.
У них сговор. А у меня план.
Шикарный план отомстить голубкам и начать новую жизнь!
Из кабинета доносится приглушённый голос. Глеб разговаривает по телефону посреди ночи.
Я встаю, бесшумно подхожу к двери кабинета. Она приоткрыта, полоска света падает в тёмный коридор.
– ...завтра не смогу, – голос Глеба звучит тихо, но отчётливо. – У Вероники какая-то важная презентация для клиентов, обещал поддержать...
Пауза, он слушает собеседника.
– Я знаю, София. Я тоже скучаю. Но ты должна понять – я не могу просто так всё бросить. Нужно время.
София. Её зовут София.
– Нет, конечно, я не передумал, – голос Глеба становится мягче, нежнее. – Ты же знаешь, что я люблю тебя. Просто всё сложно...
Любит. Он сказал, что любит её.
Земля уходит из-под ног. Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. В глазах темнеет, в ушах шумит. Это не просто интрижка. Не мимолётное увлечение. Он любит её.
Я встаю, бесшумно подхожу к двери кабинета. Она приоткрыта, полоска света падает в тёмный коридор.
– ...завтра не смогу, – голос Глеба звучит тихо, но отчётливо. – У Вероники какая-то важная презентация для клиентов, обещал поддержать...
Пауза, он слушает собеседника.
– Я знаю, София. Я тоже скучаю. Но ты должна понять – я не могу просто так всё бросить. Нужно время.
София. Её зовут София.
– Нет, конечно, я не передумал, – голос Глеба становится мягче, нежнее. – Ты же знаешь, что я люблю тебя. Просто всё сложно...
Любит. Он сказал, что любит её.
Земля уходит из-под ног. Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. В глазах темнеет, в ушах шумит. Это не просто интрижка. Не мимолётное увлечение. Он любит её.
- Дядя бандос, - раздаётся детский голос из-под стола во время моего обеда, - надо уходить, я на кухне подслусала, на вас готовится покусение.
Я чуть суп на себя не проливаю.
Решил пообедать в одиночестве перед важной сделкой.
А тут вдруг ребёнок... под столом... как вообще туда попала?
- Ты кто такая, - спрашиваю, - и как оказалась под столом?
- Альбинка-Неуловимка я, - доносится из-под стола, - уходить вам надо, дядя бандос.
Смотрю, что охранники мои все разом пропадают, а с кухни доносится странный шум... не к добру это.
Надо в самом деле уходить!
Если сделка сорвётся, моему бизнесу конец!
- Малая, - говорю Альбинке-Неуловимке, - есть тут чрный ход, через который можно выбраться?
- Есть, - доносится из-под стола, - я помогу вам, но пли условии...
- И что ты хочешь?
- Вы долзны зениться на моей маме... а меня сделать своим дяловым пятном, ой, палтнёлом! Думайте сколее, влемя уходит...
Я чуть суп на себя не проливаю.
Решил пообедать в одиночестве перед важной сделкой.
А тут вдруг ребёнок... под столом... как вообще туда попала?
- Ты кто такая, - спрашиваю, - и как оказалась под столом?
- Альбинка-Неуловимка я, - доносится из-под стола, - уходить вам надо, дядя бандос.
Смотрю, что охранники мои все разом пропадают, а с кухни доносится странный шум... не к добру это.
Надо в самом деле уходить!
Если сделка сорвётся, моему бизнесу конец!
- Малая, - говорю Альбинке-Неуловимке, - есть тут чрный ход, через который можно выбраться?
- Есть, - доносится из-под стола, - я помогу вам, но пли условии...
- И что ты хочешь?
- Вы долзны зениться на моей маме... а меня сделать своим дяловым пятном, ой, палтнёлом! Думайте сколее, влемя уходит...
— Ты просто боишься проиграть мне, потому что на взводе, — заявляет сводный.
У нас с ним очень пикантное пари. Выясняем, кто первый сломается в пошлом противостоянии.
— Боишься это ты, а я держу себя в руках, — фыркаю.
— Тогда усложним правила нашей игры. Ты будешь ходить по хате без всего.
— Себе жизнь усложняешь, — усмехаюсь, а саму трясет от желания.
Потерять невинность с ненавистным сводным? Кажется, да…Могу и почти практикую.
У нас с ним очень пикантное пари. Выясняем, кто первый сломается в пошлом противостоянии.
— Боишься это ты, а я держу себя в руках, — фыркаю.
— Тогда усложним правила нашей игры. Ты будешь ходить по хате без всего.
— Себе жизнь усложняешь, — усмехаюсь, а саму трясет от желания.
Потерять невинность с ненавистным сводным? Кажется, да…Могу и почти практикую.
САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА СЕГОДНЯ!!!!
Я стояла у окна и смотрела на серое небо.
На соседней стоянке привычно притормозил его чёрный «Майбах». Тот самый, в котором я когда-то смеялась, босиком закидывая ноги на панель.
Сегодня — я даже не сразу узнала.
Из машины вышла она. Длинные ноги, узкое платье, улыбка… та самая, от которой мужчины теряют голову.
А следом — Влад. Мой муж. Точнее, бывший, хотя бумаги ещё не подписаны.
Он наклонился, что-то сказал ей на ухо, и она звонко засмеялась. Мой смех когда-то звучал так же. Когда я ещё верила, что у нас семья.
— Привет, — он заметил меня в окне, поднял руку в ленивом приветствии, словно я — соседка, а не женщина, с которой прожил шестнадцать лет.
— Мама! — из кухни выбежал Тимка, наш сын, с рисунком в руках. — Папа приехал?
Я сглотнула, выдавила улыбку:
— Да, только… он занят.
Занят, да. Разрушением моего мира.
Послать бы их обоих к черту… Хотя, может просто разрушить то, что они построили на обломках моей семьи?
Звучит как план! Не так
Я стояла у окна и смотрела на серое небо.
На соседней стоянке привычно притормозил его чёрный «Майбах». Тот самый, в котором я когда-то смеялась, босиком закидывая ноги на панель.
Сегодня — я даже не сразу узнала.
Из машины вышла она. Длинные ноги, узкое платье, улыбка… та самая, от которой мужчины теряют голову.
А следом — Влад. Мой муж. Точнее, бывший, хотя бумаги ещё не подписаны.
Он наклонился, что-то сказал ей на ухо, и она звонко засмеялась. Мой смех когда-то звучал так же. Когда я ещё верила, что у нас семья.
— Привет, — он заметил меня в окне, поднял руку в ленивом приветствии, словно я — соседка, а не женщина, с которой прожил шестнадцать лет.
— Мама! — из кухни выбежал Тимка, наш сын, с рисунком в руках. — Папа приехал?
Я сглотнула, выдавила улыбку:
— Да, только… он занят.
Занят, да. Разрушением моего мира.
Послать бы их обоих к черту… Хотя, может просто разрушить то, что они построили на обломках моей семьи?
Звучит как план! Не так
Захожу в квартиру, в нос бьёт сладковатый запах дешёвых духов, в коридоре валяются мужские ботинки, а рядом — женские туфли на каблуке.
У нас гости? В такой час?
Прохожу в зал, все еще держа в руке пакеты из “Пятерочки” и вижу, как Сергей, мой муж, сидит в кресле с распахнутой рубашкой, а на коленях у него, какая-то девица в короткой юбке.
— Сережа…
— Чего вылупилась? Видишь, я отдыхаю.
— Сергей, ты… — пытаюсь хоть что-то сказать, но он обрывает, не дав договорить.
— Я мужик, понялa? Мужик! Мне нужна женщина, а не… — он обводит меня взглядом с головы до ног, долгим, мерзким, оценивающим. — …не корова в вытянутом свитере.
У нас гости? В такой час?
Прохожу в зал, все еще держа в руке пакеты из “Пятерочки” и вижу, как Сергей, мой муж, сидит в кресле с распахнутой рубашкой, а на коленях у него, какая-то девица в короткой юбке.
— Сережа…
— Чего вылупилась? Видишь, я отдыхаю.
— Сергей, ты… — пытаюсь хоть что-то сказать, но он обрывает, не дав договорить.
— Я мужик, понялa? Мужик! Мне нужна женщина, а не… — он обводит меня взглядом с головы до ног, долгим, мерзким, оценивающим. — …не корова в вытянутом свитере.
— Ты теперь моя девочка. Моя сладкая девочка. И я буду решать, что для тебя хорошо.
Мой отец доверил меня своему лучшему другу, а тот превратил меня в свою сладкую грешницу. Теперь я живу в мире, где его власть – мой единственный закон, а его прикосновения – и наказание, и награда. Я знаю, что это неправильно, но я больше не могу и не хочу представлять себе жизнь без него. Он друг моего отца и моя единственная одержимость.
Мой отец доверил меня своему лучшему другу, а тот превратил меня в свою сладкую грешницу. Теперь я живу в мире, где его власть – мой единственный закон, а его прикосновения – и наказание, и награда. Я знаю, что это неправильно, но я больше не могу и не хочу представлять себе жизнь без него. Он друг моего отца и моя единственная одержимость.
— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — спрашивает малышка пяти лет.
— Слышала твое имя, — завороженно смотрю на Ульяну. — Приятно познакомиться. Я — Арина, — улыбаюсь девочке и решаюсь спросить: — А как твоего папу зовут?
— Игнат, — звучит имя моего бывшего мужа и мое сердце обрывается в пропасть.
Шесть лет назад я потеряла ребенка при родах, и мы с мужем развелись. У него в добавок ко всему горю, оказалось, любовница давняя. И вот, по воле случая, я встречаю на детской площадке девочку, которая напоминает мне меня на моих детских фотографиях… и моего бывшего мужа. От догадок мое сердце сжимает невероятная боль…
— Слышала твое имя, — завороженно смотрю на Ульяну. — Приятно познакомиться. Я — Арина, — улыбаюсь девочке и решаюсь спросить: — А как твоего папу зовут?
— Игнат, — звучит имя моего бывшего мужа и мое сердце обрывается в пропасть.
Шесть лет назад я потеряла ребенка при родах, и мы с мужем развелись. У него в добавок ко всему горю, оказалось, любовница давняя. И вот, по воле случая, я встречаю на детской площадке девочку, которая напоминает мне меня на моих детских фотографиях… и моего бывшего мужа. От догадок мое сердце сжимает невероятная боль…
Смерть отчима сталкивает нас со сводным и вынуждает жить под одной крышей. Нужно продержаться год, тогда я смогу выкупить у брата долю дома, в котором я выросла, и вернуть себе часть памяти о маме.
Жить под одной крышей с наглым владельцем сети ночных клубов — то еще удовольствие. Только это полпроблемы. Мой сводный возмужал и стал до неприличия красив, и все мои глупые детские чувства к нему вспыхнули с новой силой. Похоже, меня ждет самый тяжёлый год в жизни.
Жить под одной крышей с наглым владельцем сети ночных клубов — то еще удовольствие. Только это полпроблемы. Мой сводный возмужал и стал до неприличия красив, и все мои глупые детские чувства к нему вспыхнули с новой силой. Похоже, меня ждет самый тяжёлый год в жизни.
Выберите полку для книги