Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Я – врач-реабилитолог, он – сложный пациент. Между нами должна стоять глухая стена из медицинских инструкций и этики. Но бывший военный Артём Кузнецов не привык отступать.
Чтобы сломить мою оборону, он устраивает похищение: увозит меня в деревню, отрезает от городской суеты и окружает заботой, от которой кружится голова.
Рассудок кричит, что это неправильно и нужно бежать. А сердце предательски замирает каждый раз, когда он просто смотрит в мою сторону. Что победит: холодный разум или сумасшедшее притяжение?
В тексте вас ждут:
✅Неунывающая пышка-врач;
✅Сложный пациент;
✅любовь и романтика;
✅дети-сводники;
✅Хеппи-энд обязателен!
Чтобы сломить мою оборону, он устраивает похищение: увозит меня в деревню, отрезает от городской суеты и окружает заботой, от которой кружится голова.
Рассудок кричит, что это неправильно и нужно бежать. А сердце предательски замирает каждый раз, когда он просто смотрит в мою сторону. Что победит: холодный разум или сумасшедшее притяжение?
В тексте вас ждут:
✅Неунывающая пышка-врач;
✅Сложный пациент;
✅любовь и романтика;
✅дети-сводники;
✅Хеппи-энд обязателен!
❗️ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❗️СКИДКА❗️
— Слушай, это даже модно, — муж улыбнулся, будто предлагает отпуск. — Открытые отношения.
— Для нас?
— Для меня. Тебе это не нужно. Ты же домашняя.
Он произнёс “домашняя” ласково, как о пледе.
Только я не вещь, которую кладут на диван и достают по настроению.
— И вообще, второй нам ребенок не нужен, — сказал муж. — Я устал. Да и на моё предложение ты явно не согласна.
— Серьёзно, Паш? Я же не одна делала это…
— Вот именно, — выдохнул он и отвёл взгляд. — Короче, Яна, я люблю другую.
Я ожидала услышать имя какой-нибудь “офисной девочки”. Только не её…
А потом добавил добивающее:
— Она на последних месяцах. Я должен быть рядом.
“Должен”.
Как удобно: сначала предать, а потом прикрыться словом “долг”.
А на следующий день моя мама сказала фразу, которая разрезала меня пополам.
— Ты только сестру не трогай… ей рожать скоро.
Рожать. Скоро.
От моего мужа. Пока я верила, что семья — это защита.
Но и это был далеко не последний удар...
— Слушай, это даже модно, — муж улыбнулся, будто предлагает отпуск. — Открытые отношения.
— Для нас?
— Для меня. Тебе это не нужно. Ты же домашняя.
Он произнёс “домашняя” ласково, как о пледе.
Только я не вещь, которую кладут на диван и достают по настроению.
— И вообще, второй нам ребенок не нужен, — сказал муж. — Я устал. Да и на моё предложение ты явно не согласна.
— Серьёзно, Паш? Я же не одна делала это…
— Вот именно, — выдохнул он и отвёл взгляд. — Короче, Яна, я люблю другую.
Я ожидала услышать имя какой-нибудь “офисной девочки”. Только не её…
А потом добавил добивающее:
— Она на последних месяцах. Я должен быть рядом.
“Должен”.
Как удобно: сначала предать, а потом прикрыться словом “долг”.
А на следующий день моя мама сказала фразу, которая разрезала меня пополам.
— Ты только сестру не трогай… ей рожать скоро.
Рожать. Скоро.
От моего мужа. Пока я верила, что семья — это защита.
Но и это был далеко не последний удар...
Тишину комнаты прорезали яростные голоса во дворе.
– Отдай нам сестру! Мы должны смыть позор с нашей семьи её кровью!
Первая брачная ночь обернулась для меня кошмаром. Муж меня предал. А опасный незнакомец... Спас? Или?
Тагир грубо толкнул меня на широкую кровать и навис сверху, уперев руки по обе стороны от моей головы. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, а его дыхание опаляло мои губы.
– Прошу... Не надо... – мой голос сорвался, пальцы впились в ткань свадебного платья. – Пожалуйста...
– Теперь ты принадлежишь мне, – прорычал он хриплым, низким голосом, от которого по коже побежали мурашки. – Снимай эти тряпки. Немедленно.
Смогу ли я выжить рядом с «монстром», способным одним движением лишить жизни, и подарить ему надежду завязать с тёмным прошлым?
– Отдай нам сестру! Мы должны смыть позор с нашей семьи её кровью!
Первая брачная ночь обернулась для меня кошмаром. Муж меня предал. А опасный незнакомец... Спас? Или?
Тагир грубо толкнул меня на широкую кровать и навис сверху, уперев руки по обе стороны от моей головы. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, а его дыхание опаляло мои губы.
– Прошу... Не надо... – мой голос сорвался, пальцы впились в ткань свадебного платья. – Пожалуйста...
– Теперь ты принадлежишь мне, – прорычал он хриплым, низким голосом, от которого по коже побежали мурашки. – Снимай эти тряпки. Немедленно.
Смогу ли я выжить рядом с «монстром», способным одним движением лишить жизни, и подарить ему надежду завязать с тёмным прошлым?
— Теперь ты моя жена, — спокойно произносит босс и делает шаг ко мне.
Я в ужасе отползаю по кровати.
Голая.
В чужой спальне.
С обручальным кольцом на пальце.
— Это… шутка? — смотрю на него в шоке.
— Никаких шуток, — его взгляд темнеет. - Ты моя жена! И я хочу исполнения супружеского долга. Начнем прямо сейчас…
Ещё вчера я была обычной секретаршей своего невыносимого красавчика - босса.
А сегодня проснулась в его постели в роли его жены.
Я ничего не помню.
А он утверждает, что это был мой выбор.
Документы настоящие. Кольцо — тоже.
И кто из нас врёт?
А главное — куда бежать, если мой муж… мой босс - тиран?!
Я в ужасе отползаю по кровати.
Голая.
В чужой спальне.
С обручальным кольцом на пальце.
— Это… шутка? — смотрю на него в шоке.
— Никаких шуток, — его взгляд темнеет. - Ты моя жена! И я хочу исполнения супружеского долга. Начнем прямо сейчас…
Ещё вчера я была обычной секретаршей своего невыносимого красавчика - босса.
А сегодня проснулась в его постели в роли его жены.
Я ничего не помню.
А он утверждает, что это был мой выбор.
Документы настоящие. Кольцо — тоже.
И кто из нас врёт?
А главное — куда бежать, если мой муж… мой босс - тиран?!
Рита зашла в первый попавшийся бар - залить боль после измены парня.
—Дверью ошиблась? Что молчишь, глухая? - спросил привлекательный бармен.
— Нет, по адресу. Сделайте, что-нибудь на свой вкус. Чтобы я стёрла из памяти сегодняшний день.
— "Тебе здесь не место".
— Ну и сервис! Что, настолько плохо выгляжу? Вы тоже считаете меня негодной?
— Это мой фирменный. Пей и езжай домой. Этот бар не для воспитательниц, решивших поиграть. Здесь бывает опасно. Смени причёску, одежду, набей татуировку - что вы там ещё делаете, когда вас бросили. И не реви из-за очередного мужика в твоей жизни. Выход там.
— Сама разберусь. Тоже мне, психолог нашёлся! Цвет волос вам всем мой не нравится. Одежда. Да пошли вы! Ты такой же как он! Хотя... Будь моим фиктивным парнем.
— Бедовая, головой стукнулась?
—Дверью ошиблась? Что молчишь, глухая? - спросил привлекательный бармен.
— Нет, по адресу. Сделайте, что-нибудь на свой вкус. Чтобы я стёрла из памяти сегодняшний день.
— "Тебе здесь не место".
— Ну и сервис! Что, настолько плохо выгляжу? Вы тоже считаете меня негодной?
— Это мой фирменный. Пей и езжай домой. Этот бар не для воспитательниц, решивших поиграть. Здесь бывает опасно. Смени причёску, одежду, набей татуировку - что вы там ещё делаете, когда вас бросили. И не реви из-за очередного мужика в твоей жизни. Выход там.
— Сама разберусь. Тоже мне, психолог нашёлся! Цвет волос вам всем мой не нравится. Одежда. Да пошли вы! Ты такой же как он! Хотя... Будь моим фиктивным парнем.
— Бедовая, головой стукнулась?
Они ворвались в мой дом ночью. Мать мужа и тетки. Шесть человек. Они били и таскали за волосы якобы за измену. А потом вытолкали на улицу в одной сорочке. Без денег. Без документов. Без телефона.
Они усадили меня в такси и отправили в неизвестность.
А мой муж... Он в это время гулял на свадьбе. Собственной свадьбе. А я ничего не знала, что он взял вторую жену мне на замену.
Но я должна выжить ради того, кого ношу под сердцем и о ком он ничего не знает.
Они усадили меня в такси и отправили в неизвестность.
А мой муж... Он в это время гулял на свадьбе. Собственной свадьбе. А я ничего не знала, что он взял вторую жену мне на замену.
Но я должна выжить ради того, кого ношу под сердцем и о ком он ничего не знает.
Паркуюсь и хочу уже выскочить из машины, как меня останавливает картина маслом: из дорогой машины выходит женщина, которая час назад рыдала в моем офисе, умоляя помочь ей развестись, и бежит к Максиму.
Сердце делает аккуратный тревожный рывок, но я заставляю его успокоиться.
Ведь объяснений происходящему может быть с десяток.
Но когда мой муж обнимает ее за талию, чмокает в силиконовые губы и хлопает по заднице, крыть уже нечем…
Сердце делает аккуратный тревожный рывок, но я заставляю его успокоиться.
Ведь объяснений происходящему может быть с десяток.
Но когда мой муж обнимает ее за талию, чмокает в силиконовые губы и хлопает по заднице, крыть уже нечем…
Вика приехала на море зарабатывать. План был прост: пережить летний сезон, накопить денег и вернуться домой к своему парню.
Но в первый же день она сталкивается с Димой, сыном влиятельного депутата. Его будущее давно расписано: невеста, идеальная семья и жизнь по чужому сценарию.
Вика не боится поставить на место избалованного парня.
Дима впервые встречает девушку, которой совершенно безразличны его фамилия и деньги.
Жара, соленые брызги, ночные смены в кафе и случайные встречи на пустом пляже медленно превращают взаимную неприязнь в опасное притяжение.
Запретные поцелуи в темноте. Скрытые прикосновения, от которых бегут мурашки. Желания, которые нельзя произносить вслух.
Есть чувства, за которые приходится платить слишком дорого.
И есть истории, которые заканчиваются раньше, чем заканчивается лето...
Но в первый же день она сталкивается с Димой, сыном влиятельного депутата. Его будущее давно расписано: невеста, идеальная семья и жизнь по чужому сценарию.
Вика не боится поставить на место избалованного парня.
Дима впервые встречает девушку, которой совершенно безразличны его фамилия и деньги.
Жара, соленые брызги, ночные смены в кафе и случайные встречи на пустом пляже медленно превращают взаимную неприязнь в опасное притяжение.
Запретные поцелуи в темноте. Скрытые прикосновения, от которых бегут мурашки. Желания, которые нельзя произносить вслух.
Есть чувства, за которые приходится платить слишком дорого.
И есть истории, которые заканчиваются раньше, чем заканчивается лето...
— Мне доложили. Он плохо себя ведет. — Мужчина откидывается в кресле, складывая пальцы домиком. Его движения экономичны, лишены суеты. — Вы считаете, что личная встреча со мной исправит его поведение?
— Я считаю, что его поведение – это крик о помощи. Ему нужны не наказания и не еще одна гувернантка. Ему нужны вы. Ваше время.
— Мое время, Вера Андреевна, стоит очень дорого. Именно оно обеспечивает Марку все, что у него есть. Крышу над головой, эту школу, вашу, к слову, зарплату.
— Он не может есть ваше время на завтрак! Вы – плохой отец, господин Барсов. И пока вы это не поймете, Марк будет несчастным и будет срывать свою боль на окружающих!
— Смело, – мужчина обходит стол и останавливается в двух шагах от меня. Я чувствую запах его одеколона – холодный, с нотками кожи и железа. — Вы так уверены в своих педагогических методах?
— Я верю, что можно попытаться.
— Поскольку вы так принципиальны и так прекрасно разбираетесь в том, что нужно моему сыну… Может, вы и исправите ситуацию?
— Я считаю, что его поведение – это крик о помощи. Ему нужны не наказания и не еще одна гувернантка. Ему нужны вы. Ваше время.
— Мое время, Вера Андреевна, стоит очень дорого. Именно оно обеспечивает Марку все, что у него есть. Крышу над головой, эту школу, вашу, к слову, зарплату.
— Он не может есть ваше время на завтрак! Вы – плохой отец, господин Барсов. И пока вы это не поймете, Марк будет несчастным и будет срывать свою боль на окружающих!
— Смело, – мужчина обходит стол и останавливается в двух шагах от меня. Я чувствую запах его одеколона – холодный, с нотками кожи и железа. — Вы так уверены в своих педагогических методах?
— Я верю, что можно попытаться.
— Поскольку вы так принципиальны и так прекрасно разбираетесь в том, что нужно моему сыну… Может, вы и исправите ситуацию?
— Ты будешь моей второй женой, Аида, — ошарашивает меня босс, — Мадина останется первой и главной. Собственно, поэтому согласия в ЗАГСе от тебя не потребуется.
Не знаю почему, но участь быть не единственной преследует меня всю взрослую жизнь.
Началось всё со студенческой любви, где о кавказские традиции всё разбилось, а закончилось тем, что мой муж, который ни к Кавказу, ни к Исламу никогда не имел никакого отношения, решил стать мусульманином и взять вторую жену.
«Им можно, чем я хуже?» — заявил он.
Собственно, на этих словах наш брак и закончился.
И вот опять…
— Мне нужна вторая жена, Аида. И ей станешь ты.
Одновременно со словами босса я слышу, как за моей спиной открывается дверь, оглядываюсь и замираю.
Это он…
Моя первая любовь.
Мой Данияр.
— Вторая жена? — повторяет он за братом, уничтожая меня взглядом.
Не знаю почему, но участь быть не единственной преследует меня всю взрослую жизнь.
Началось всё со студенческой любви, где о кавказские традиции всё разбилось, а закончилось тем, что мой муж, который ни к Кавказу, ни к Исламу никогда не имел никакого отношения, решил стать мусульманином и взять вторую жену.
«Им можно, чем я хуже?» — заявил он.
Собственно, на этих словах наш брак и закончился.
И вот опять…
— Мне нужна вторая жена, Аида. И ей станешь ты.
Одновременно со словами босса я слышу, как за моей спиной открывается дверь, оглядываюсь и замираю.
Это он…
Моя первая любовь.
Мой Данияр.
— Вторая жена? — повторяет он за братом, уничтожая меня взглядом.
Выберите полку для книги