Книги по тегу «предательство»: ""
Я стояла в белом платье и думала, что сегодня самый счастливый день в моей жизни. Но я ошиблась...
Несколько случайно услышанных слов, и весь мой мир рассыпался в пыль. Меня предал муж, с которым я час назад стояла у алтаря. Но не это разбило меня окончательно.
Меня предал ещё один человек. Тот, кому я верила больше, чем себе. Тот, чьё имя я не поставила бы под сомнение никогда.
То что я услышала, не оставило мне выбора... только бежать, сжигая мосты. Бежать так, чтобы позади не осталось ничего: ни имени, ни дома, ни той жизни.
Но я не знала тогда, что побег это только начало. Что впереди меня ждёт правда, страшнее той, что разбила меня сегодня.
Несколько случайно услышанных слов, и весь мой мир рассыпался в пыль. Меня предал муж, с которым я час назад стояла у алтаря. Но не это разбило меня окончательно.
Меня предал ещё один человек. Тот, кому я верила больше, чем себе. Тот, чьё имя я не поставила бы под сомнение никогда.
То что я услышала, не оставило мне выбора... только бежать, сжигая мосты. Бежать так, чтобы позади не осталось ничего: ни имени, ни дома, ни той жизни.
Но я не знала тогда, что побег это только начало. Что впереди меня ждёт правда, страшнее той, что разбила меня сегодня.
— Тише, на нас смотрят.
Вот что сказал мой муж, когда я застала его в баре с эффектной блондинкой.
Не «прости». Не «я виноват».
А: «На нас смотрят».
После потери дочери я думала, что между нами осталось хотя бы общее горе.
Но оказалось, Слава давно построил вторую жизнь.
Я не помню, как вышла на дорогу.
Помню только фары. Удар. Асфальт.
Но судьба — упорная дама, и не отпускает, пока не нанесет все свои раны. И не важно, насколько тебе больно. Главное, кем ты остаешься, когда боль уже невыносима.
Вот что сказал мой муж, когда я застала его в баре с эффектной блондинкой.
Не «прости». Не «я виноват».
А: «На нас смотрят».
После потери дочери я думала, что между нами осталось хотя бы общее горе.
Но оказалось, Слава давно построил вторую жизнь.
Я не помню, как вышла на дорогу.
Помню только фары. Удар. Асфальт.
Но судьба — упорная дама, и не отпускает, пока не нанесет все свои раны. И не важно, насколько тебе больно. Главное, кем ты остаешься, когда боль уже невыносима.
Идеальный муж. Идеальный дом. Идеальная ложь.
Она думала, что знает своего мужа. Знает каждую его привычку, каждую интонацию, каждую тень в его глазах.
Оказалось - она не знала главного: какое чудовище прячется за этими глазами, стоит снять маску.
Дом, который казался крепостью, оказался клеткой. Любовь, в которую верилось безоговорочно, - приманкой.
Когда рушится всё - доверие, безопасность, сама вера в то, что мир справедлив, - остаётся только одно право. Право защищаться. Право перестать быть жертвой и стать охотником.
Добро пожаловать в кошмар, который вы сами впустили в свой дом. И отдали ему ключи.
Она думала, что знает своего мужа. Знает каждую его привычку, каждую интонацию, каждую тень в его глазах.
Оказалось - она не знала главного: какое чудовище прячется за этими глазами, стоит снять маску.
Дом, который казался крепостью, оказался клеткой. Любовь, в которую верилось безоговорочно, - приманкой.
Когда рушится всё - доверие, безопасность, сама вера в то, что мир справедлив, - остаётся только одно право. Право защищаться. Право перестать быть жертвой и стать охотником.
Добро пожаловать в кошмар, который вы сами впустили в свой дом. И отдали ему ключи.
САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ПЕРВЫЙ ДЕНЬ!!!
— Когда ты собирался сказать, что Мия тебе родная дочь? — спросила я, глядя на супруга.
— Я не собирался… — ответил он холодно.
— Значит это правда? Тот тест на отцовство… — прошептала я. — Мие четыре… Ты спал с кем-то, пока я не могла смириться с потерей ребенка?
— Хватит! Мия наша приемная дочь и на этом точка! — рявкнул муж, сжимая мне плечи до боли.
— Она твоя дочь. Ты изменил! Ты…
— А ты не сберегла нашего сына!
— Когда ты собирался сказать, что Мия тебе родная дочь? — спросила я, глядя на супруга.
— Я не собирался… — ответил он холодно.
— Значит это правда? Тот тест на отцовство… — прошептала я. — Мие четыре… Ты спал с кем-то, пока я не могла смириться с потерей ребенка?
— Хватит! Мия наша приемная дочь и на этом точка! — рявкнул муж, сжимая мне плечи до боли.
— Она твоя дочь. Ты изменил! Ты…
— А ты не сберегла нашего сына!
Максим Всеволодович Королёв - глава крупнейшего холдинга сжимает в руке полоску теста на беременность. Моего теста.
Он в расстегнутой рубахе. Ремень тоже расстегнут. Брови нахмурены.
Он же в душ собирался...
- Это твой? - задаёт он следующий вопрос.
Ответ мы знаем оба. Вряд ли я ношу в своей сумке чужие положительные тесты на беременность.
И я теряюсь. Просто утвердительно киваю головой. Не могу ему врать...
- Арина... - и столько в его голосе различных оттенков.
Он не рад... Отмечаю сразу. Хотя чего я ждала?
- Мы так не договаривались, - лютый холод льётся на меня из любимых глаз.
- Я знаю, Макс. Но... Я же предохранялась, - ненавижу оправдываться. Но именно это и делаю.
- Мне когда собиралась сказать? - холод из его взгляда никуда не исчезает.
Молчу. Не знаю, что ему отвечать. Не собиралась я ему говорить.
- Не собиралась, - подытоживает.
И после Макс разворачивается и уходит.
А на кухню заходят псы из его охраны.
До меня доносится голос Макса.
- Сделаешь аборт.
Он в расстегнутой рубахе. Ремень тоже расстегнут. Брови нахмурены.
Он же в душ собирался...
- Это твой? - задаёт он следующий вопрос.
Ответ мы знаем оба. Вряд ли я ношу в своей сумке чужие положительные тесты на беременность.
И я теряюсь. Просто утвердительно киваю головой. Не могу ему врать...
- Арина... - и столько в его голосе различных оттенков.
Он не рад... Отмечаю сразу. Хотя чего я ждала?
- Мы так не договаривались, - лютый холод льётся на меня из любимых глаз.
- Я знаю, Макс. Но... Я же предохранялась, - ненавижу оправдываться. Но именно это и делаю.
- Мне когда собиралась сказать? - холод из его взгляда никуда не исчезает.
Молчу. Не знаю, что ему отвечать. Не собиралась я ему говорить.
- Не собиралась, - подытоживает.
И после Макс разворачивается и уходит.
А на кухню заходят псы из его охраны.
До меня доносится голос Макса.
- Сделаешь аборт.
🔥ЭКСКЛЮЗИВНО🔥
- А-а-а, - слышится хриплый женский голос. - Чо так грубо!
- Потерпишь! И не ори! Соседи услышат! - рычит муж.
Замираю, придерживая живот. Дочь сегодня пинается особо активно. Вот тебе и вернулась пораньше.
Две недели на сохранении, муж ждет меня только в понедельник.
Это что за девка в моем доме? Нехорошая догадка ледяной удавкой стягивает горло.
- А ты чего такой голодный-то? - слышится хриплый женский смех.
- Так у Таньки же угроза всю беременность.
- Чо она такая хилая? Даже выносить нормально не может.
- Да черт ее знает. Хватит болтать, - хрипит муж.
На негнущихся ногах иду на голоса, толкаю дверь в спальню.
Мой муж, который с утра писал мне: «Доброе утро, котенок» сейчас очень увлечен моей подругой.
В груди печет и давит, так словно, меня сунули под пресс или переехали катком. Больно. Внутри меня поднимается лютая ненависть и гнев.
Вслепую нащупываю за дверью биту.
- Ну, здравствуй, любимый!
- А-а-а, - слышится хриплый женский голос. - Чо так грубо!
- Потерпишь! И не ори! Соседи услышат! - рычит муж.
Замираю, придерживая живот. Дочь сегодня пинается особо активно. Вот тебе и вернулась пораньше.
Две недели на сохранении, муж ждет меня только в понедельник.
Это что за девка в моем доме? Нехорошая догадка ледяной удавкой стягивает горло.
- А ты чего такой голодный-то? - слышится хриплый женский смех.
- Так у Таньки же угроза всю беременность.
- Чо она такая хилая? Даже выносить нормально не может.
- Да черт ее знает. Хватит болтать, - хрипит муж.
На негнущихся ногах иду на голоса, толкаю дверь в спальню.
Мой муж, который с утра писал мне: «Доброе утро, котенок» сейчас очень увлечен моей подругой.
В груди печет и давит, так словно, меня сунули под пресс или переехали катком. Больно. Внутри меня поднимается лютая ненависть и гнев.
Вслепую нащупываю за дверью биту.
- Ну, здравствуй, любимый!
Я прошу подругу-официантку отнести к столику, за которым сидят мой муж и любовница записку.
Виола с радостью соглашается.
В то время, когда я на сцене пою, подруга подносит к их столику две чашки и послание от меня.
Девица, увидев записку, хмурится, но все же читает. Я едва не сбиваюсь с ритма.
Там написано: “Этот мужчина женат!”
Нахалка оглядывается по сторонам и явно ищет того, кто написал ей это. Потом прищуривается, резко сжимает бумажку, что та превращается в ком и, не моргнув, поворачивается к Семёну, обхватывает его лицо ладонями и целует. Долго. С вызовом.
У меня дрожат руки. Голос почти срывается.
Но я продолжаю петь — сгорая от боли, не позволяя ей выйти наружу.
Потому что сцена — моё единственное оружие.
Виола с радостью соглашается.
В то время, когда я на сцене пою, подруга подносит к их столику две чашки и послание от меня.
Девица, увидев записку, хмурится, но все же читает. Я едва не сбиваюсь с ритма.
Там написано: “Этот мужчина женат!”
Нахалка оглядывается по сторонам и явно ищет того, кто написал ей это. Потом прищуривается, резко сжимает бумажку, что та превращается в ком и, не моргнув, поворачивается к Семёну, обхватывает его лицо ладонями и целует. Долго. С вызовом.
У меня дрожат руки. Голос почти срывается.
Но я продолжаю петь — сгорая от боли, не позволяя ей выйти наружу.
Потому что сцена — моё единственное оружие.
— Вам плохо? Вам позвать врача? — спрашиваю молодую роженицу.
— Да, я рожаю! Позовите Андрюшу!
— Андрюшу? — повторяю я. — Кто это?
— Ну… Андрей Викторович — врач и отец моего малыша!
В этот момент заходит мой муж. Он подходит к роженице, берёт её за колено, аккуратно разводит ноги шире, проверяет раскрытие.
— Ну что, моя дорогая, — говорит он. — Как ты тут? Держишься? Молодец, ещё немного, скоро головка покажется.
— Андрюша… я боялась, — плачет она. — Наш малыш скоро родится…
— Дыши. Ты должна родить мне здорового сыночка.
Сумка выскальзывает из моих рук, и муж наконец оборачивается.
— Маша? — говорит он коротко. — Ты что здесь делаешь?
— Ты же только что… с медсестрой… — шепчу я.
— Андрюша, ты что, мне изменял?! —взвизгивает роженица.
— Немедленно выйди из палаты! — цедит муж. — Если из-за тебя с ребенком что-то случится, я тебя уничтожу!
И в этот момент та, что рожает его сына, пронзительно кричит.
Неужели она потеряет ребенка моего мужа, и он исполнит свое обещание?
— Да, я рожаю! Позовите Андрюшу!
— Андрюшу? — повторяю я. — Кто это?
— Ну… Андрей Викторович — врач и отец моего малыша!
В этот момент заходит мой муж. Он подходит к роженице, берёт её за колено, аккуратно разводит ноги шире, проверяет раскрытие.
— Ну что, моя дорогая, — говорит он. — Как ты тут? Держишься? Молодец, ещё немного, скоро головка покажется.
— Андрюша… я боялась, — плачет она. — Наш малыш скоро родится…
— Дыши. Ты должна родить мне здорового сыночка.
Сумка выскальзывает из моих рук, и муж наконец оборачивается.
— Маша? — говорит он коротко. — Ты что здесь делаешь?
— Ты же только что… с медсестрой… — шепчу я.
— Андрюша, ты что, мне изменял?! —взвизгивает роженица.
— Немедленно выйди из палаты! — цедит муж. — Если из-за тебя с ребенком что-то случится, я тебя уничтожу!
И в этот момент та, что рожает его сына, пронзительно кричит.
Неужели она потеряет ребенка моего мужа, и он исполнит свое обещание?
— Ты всё узнала? — спокойно говорит муж, поправляя манжеты.
— Что именно?
— Что наш брак был временным. Мне нужна была тихая жена. А теперь я беру жену для души.
— То есть я была для тебя удобной?
— Не смей мне этого говорить, Сафият. Сегодня в этом доме будет никах. И лучше тебе принять это достойно.
— Другую женщину?
— Да. Не устраивай позор. Потом мы с тобой разведемся.
В тот день у меня рухнуло всё. Муж, которого я считала своей опорой, оказался человеком, который когда-то просто выкупил долг моего отца... Для него я была не любимой женой, а временной женщиной в его доме. Удобной. Покорной. Выгодной. Но он ошибся в главном: я не стану молча смотреть, как на моих глазах мне ищут замену.
В большом кавказском доме, где у каждого свои правила, свои тайны, мне придется выстоять против мужа, его родни и правды, от которой становится трудно дышать. Только я больше не та женщина, которую можно унизить и отодвинуть в сторону. И расплата за это предательство будет такой, что ее запом
— Что именно?
— Что наш брак был временным. Мне нужна была тихая жена. А теперь я беру жену для души.
— То есть я была для тебя удобной?
— Не смей мне этого говорить, Сафият. Сегодня в этом доме будет никах. И лучше тебе принять это достойно.
— Другую женщину?
— Да. Не устраивай позор. Потом мы с тобой разведемся.
В тот день у меня рухнуло всё. Муж, которого я считала своей опорой, оказался человеком, который когда-то просто выкупил долг моего отца... Для него я была не любимой женой, а временной женщиной в его доме. Удобной. Покорной. Выгодной. Но он ошибся в главном: я не стану молча смотреть, как на моих глазах мне ищут замену.
В большом кавказском доме, где у каждого свои правила, свои тайны, мне придется выстоять против мужа, его родни и правды, от которой становится трудно дышать. Только я больше не та женщина, которую можно унизить и отодвинуть в сторону. И расплата за это предательство будет такой, что ее запом
Предательство - это всегда больно! Особенно, когда предали и забраковали, не только тебя! И особенно, когда, с помощью предательства, хотят провернуть махинации, которые, в бОльшей степени, отразятся на вашей, с ребёнком, жизни.
Когда предательство, как предательство, не в чистом виде, а совершается продуманно и с определённой целью. А ты здесь - пешка. Пешка, которой пожертвовать, не жаль!
Её променяли на более выгодную другую. И этот "обмен" грозит потерей стабильного "куска хлеба".
Единственное спасение - переиграть предателя! Поломать подлецам малину.
Причём, это тоже не месть, чтоб в чистом виде! Она, всего лишь, старается приспособиться! Пытается выплыть! Она, всё это, ради ребёнка! Ну и, немного, ради себя.
При таком раскладе, можно закрыть глаза на некоторые компромиссы. Можно взять в союзники того, кто вызывает отврат!
Можно! Ради ребёнка, можно!
А месть подлецу - всего лишь, маленький бонус. Она - не мелочная! И она себя уважает! Она не собиралась мстить, чтобы мстить!
Когда предательство, как предательство, не в чистом виде, а совершается продуманно и с определённой целью. А ты здесь - пешка. Пешка, которой пожертвовать, не жаль!
Её променяли на более выгодную другую. И этот "обмен" грозит потерей стабильного "куска хлеба".
Единственное спасение - переиграть предателя! Поломать подлецам малину.
Причём, это тоже не месть, чтоб в чистом виде! Она, всего лишь, старается приспособиться! Пытается выплыть! Она, всё это, ради ребёнка! Ну и, немного, ради себя.
При таком раскладе, можно закрыть глаза на некоторые компромиссы. Можно взять в союзники того, кто вызывает отврат!
Можно! Ради ребёнка, можно!
А месть подлецу - всего лишь, маленький бонус. Она - не мелочная! И она себя уважает! Она не собиралась мстить, чтобы мстить!
Выберите полку для книги