Книги по тегу «предательство»: ""

Глядя на то, что лежит на моей прикроватной тумбочке, я понимаю – пока я спасала чужого ребенка, мой собственный мир рассыпался на части.
Серьги. Изящные, дорогие серьги с бриллиантами, которых я никогда в жизни не видела. Они лежат прямо на моей стороне кровати, словно кто-то нарочно хотел, чтобы я их заметила.

***
– Как дела, солнце? – он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я отстраняюсь. – Что случилось?
Я встаю, беру серьги из кармана и кладу на журнальный столик между нами.
– Объясни мне, что это такое, – говорю я ровным голосом.
Дмитрий смотрит на серьги.
– Серьги, – констатирует он. – Красивые. А что с ними?
– Я нашла их в нашей спальне. На моей тумбочке. В понедельник, когда вернулась с операции.
– Понедельник... – Дмитрий трогает подбородок, изображая глубокую задумчивость. – А, точно! Валера заходила. Мы обсуждали новый контракт.

– Мы разводимся! Я давно люблю другую женщину. И сейчас ты познакомишься с той, кто украла моё сердце!
– Не понимаю! Что ты такое говоришь? – вскрикиваю.
– Я полюбил другую и решил честно признаться, — спокойно повторяет мерзавец. – Дочь в курсе. Она поддержала меня и после развода хочет остаться со мной.
– Кто она, эта гадина?! – по щекам бегут слёзы.
– Сейчас узнаешь. Потерпи, сейчас она придёт! – пренебрежительно хмыкает муж.
Вскоре в дверях ресторана показывается она. Короткое красное платье, агрессивный яркий макияж. В этой девице я узнаю свою лучшую подругу. Мы дружим с самого детства…
– Неужели это ты? Неужели всё, что сказал Дима, – правда? – шепчу сквозь слёзы.
– Да, – горделиво заявляет она и самодовольно вскидывает брови. – Мы любим друг друга! Так что не будь дурой, подруга, и освободи дорогу. Иначе плохо будет! Я стану законной женой Тверского и займу наконец место, принадлежащее мне по праву!

"Жених изменил с моей же лучшей подругой, и я сбежала со свадьбы. В ярости швырнула туфлю и попала в лобовое стекло проезжающего мимо внедорожника.
За рулем - молчаливый и опасный незнакомец. Ему не нужны извинения. Он требует ответа. И теперь я, запертая в его машине, среди глухих лесов, понимаю: мои старые проблемы - ничто по сравнению с той бездной, в которую я только что шагнула.

- Ты что, решила, что несколько дней под одной крышей дали тебе право топтаться в моей душе грязными сапогами? Рыться в моём прошлом, как в помойке?
- Я не рылась! Я просто увидела... - слёзы выступили на глазах, смешиваясь с чувством глубочайшей досады на саму себя. Я всё испортила.
- Заткнись! - его голос сорвался на крик.
Он подошёл так близко, что я почувствовала исходящий от него холод.
- Ты здесь всего лишь временная квартирантка, Вероника. Временная! Ты поняла это? Еще пара дней, и ты заберёшь своё неуёмное, бесцеремонное любопытство и съедешь отсюда. Навсегда.

На свой день рождения я пригласила самых близких — подругу и мужа, но этот праздник стал началом конца.

— Ты что, совсем сбрендила? — резко бросает он, увидев мою подругу Вику. — Ты зачем ее сюда пригласила?!
— Максим… — начинаю я. — Ты чего?
— Ты не должна была ее звать! — перебивает он.
— Ксюша, — говорит подруга мне. — Не переживай.
Она переводит взгляд на Максима.
— Теперь все в сборе, и мы можем больше не скрывать, милый, — говорит она и смотрит на мужа. — Я беременна.
— Что?.. — вырывается у меня. — Моя подруга беременна от тебя?
— Раз ты теперь все знаешь… — он повышает голос. — Я устал от этого цирка, и я ухожу от тебя к Вике. Тебе лучше собрать вещи и выметаться из моей квартиры…
***
После стольких лет любви муж выкидывает меня, как ненужную вещь. Но он не знает меня настоящую. Он пожалеет, что предал меня!

— Ты опять смотришь на часы, Ром. Боишься, что жена заметит твое отсутствие?
— Она на смене. До ночи не появится.
— Ты всегда о ней пренебрежительно говоришь… А домой всё равно возвращаешься к ней.
— У меня семья. Сын. Всё не так просто.
— Тогда скажи честно… ты её любишь?
— Я к ней привык… А с тобой я горю. Помолчи лучше и ложись…
Я услышала этот разговор за дверью массажного кабинета… и в тот момент мой брак закончился.
Пять лет семьи перечеркнуло предательство мужа, его двойная жизнь и женщина, которая уверена, что он выберет её. Он просит дать шанс. Уверяет, что запутался. Но я больше не собираюсь закрывать глаза. Я узнаю всю правду… и решу, кто в этой истории останется с болью, а кто начнёт новую жизнь.

Муж уехал вчера вечером в Санкт-Петербург на какую-то важную медицинскую конференцию по кардиохирургии.
А мы с детьми в выходной решили отправиться в кино.
– Мам, ну пойдём быстрее! – Максим тянет меня за руку. – Мультик начнётся через двадцать минут!
Мы получаем попкорн и соки, и я веду детей к нужному залу. Народу много – суббота, утренний сеанс, полно семей с детьми. Проходим мимо зала номер три, потом четыре, и я машинально оглядываюсь по сторонам, наблюдая за людьми.
И тут я его вижу.
Это какая-то ошибка, галлюцинация, случайное сходство. Не может быть. Он же в Петербурге.
Но нет.
Это Дмитрий. Мой муж. В джинсах и серой толстовке. Он стоит возле зала номер пять, держа за руку маленького мальчика лет пяти.
– Он мой сын, – тихо произносит Дмитрий, и эти три слова разбивают мой мир на осколки. – Данила – мой сын.

— Наш брак в кризисе, — чеканит муж. — А Ольга помогает мне его пережить.
— Помогает?.. — моё дыхание прерывается. — Да как ты с-смеешь…
— Мне в последнее время с тобой тяжело, — он пожимает плечами. — Требовалось выйти из зоны комфорта. Немного взбодриться.
— Взбодриться, — повторила я тупо.
— Именно, — Андрей подходит ко мне, вырывает вещи из рук. — Всё. Ты показала мне свой характер. А теперь будь умницей и послушной женой…
Пощёчина оборвала его «утешения», а я, подавшись вперёд, процедила ему в лицо:
— Надеюсь, теперь ты взбодрился!
Муж перехватил мою горящую от боли руку и прорычал:
— Остынь, Евгения. И помни своё место! А твоё место сейчас — рядом со мной!

— Альбин, не плачь, — говорит он глухо. — Давай… давай послушаем врачей. Они видят такое. Они знают. Зачем нам… зачем нам эта обуза на всю жизнь?
Слово «обуза» повисает в воздухе, тяжелое, уродливое. От него меня физически тошнит. Я пытаюсь приподняться, и тело отвечает дикой болью — разрыв тканей, потеря крови, швы. Все горит. Но я должна видеть его глаза.
— Ты с ума сошел? — вырывается у меня хриплый, не мой голос. — Марк, это НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ. Это НАШ сын. Ты трогал мой живот, когда он пинался! Ты говорил ему «привет»! Это наш долгожданный малыш!
Он отводит взгляд. В его глазах я вижу не боль, а панический, животный страх. Страх перед ответственностью, перед чужими взглядами, перед жизнью, которая вдруг стала черно-белой и страшной.
— Выбирай, — говорит он вдруг, и голос его становится чужим, плоским, металлическим. — Или он. Или я.

– Масик, ты точно бросишь свою курицу? Я вот тут шубку присмотрела… – щебечет любовница мужа.

– Все купим, звезда моя. Ты же у меня… 

– Огонь, да? Не то, что твоя мымра сморщенная. Когда уже мы будем вместе? 

– Скоро, скоро… Как ты правильно сказала… Она сухарь и есть… И я ничего, кроме жалости, к ней не испытываю. 

Я услышала разговор мужа с любовницей и решила…

Нет, не рвать на себе волосы и не страдать. 

Я лишу их всего, опустошу счета мужа и отправлюсь в путешествие… 

Но моим планам не суждено было сбыться – муж приготовил ответный удар, а мне пришлось искать того, кто поможет остаться на свободе…

— Ты сделала из меня посмешище! Это не мой ребёнок!
Эти слова разрушили жизнь Вики в один миг. Муж, которого она любила, вышвыривает её на улицу с семилетней дочерью. Свекровь, ненавидевшая её с первого дня, торжествует. Молодая любовница занимает её место.
У Вики нет ничего: ни денег, ни жилья, ни надежды, только старая бабушкина квартира, подруга, которая не даёт утонуть в отчаянии, и страшная тайна — она ждёт второго ребёнка от человека, который назвал её дочь «ублюдком».
Казалось бы, это конец. Но когда падаешь на самое дно, остаётся только один путь наверх. Случайное предложение работы увозит Вику в Петербург, где её ждёт новая жизнь, новые люди и шанс наконец-то стать счастливой.
Она не знает, что Георгий уже понял свою ошибку, что он ищет их, чтобы умолять о прощении. Но можно ли вернуть доверие, когда всё разрушено? И захочет ли Вика открывать дверь тому, кто однажды захлопнул её перед ней?