Книги по тегу «противостояние и притяжение»: ""
Я приношу в офис корзину бабушкиных персиков, а он, главный хищник и по совместительству босс, берёт лучший плод без спроса.
— Не для вас! — говорю я, но он надкусывает и улыбается:
— Всё, что я захочу, становится моим.
Через неделю он шантажирует меня ужином, заваливает цветами, дарит кольцо. А после первой ночи пишет: «Эмоциональная разрядка, не усложняй».
Я увольняюсь и уезжаю в деревню растить персики. Но он приезжает следом — на красном тракторе, сжигает кухню, выдёргивает морковь и падает лицом в мою корзину.
Действительно ли он хочет меня вернуть? Или это очередная "разрядка" от рабочих будней?
— Не для вас! — говорю я, но он надкусывает и улыбается:
— Всё, что я захочу, становится моим.
Через неделю он шантажирует меня ужином, заваливает цветами, дарит кольцо. А после первой ночи пишет: «Эмоциональная разрядка, не усложняй».
Я увольняюсь и уезжаю в деревню растить персики. Но он приезжает следом — на красном тракторе, сжигает кухню, выдёргивает морковь и падает лицом в мою корзину.
Действительно ли он хочет меня вернуть? Или это очередная "разрядка" от рабочих будней?
Она — инфлюенсер с миллионом подписчиков. Навороченная квартира в Москве, спонсорские контракты, идеальный парень с идеальной улыбкой и жизнь, которой завидуют в ленте.
Он — деревенский мужик с козой, печкой и клетчатой рубашкой. У него нет соцсетей. Он не знает, кто такие инфлюенсеры. И ему плевать, сколько у тебя подписчиков.
Два мира, которым не пересечься. Но у судьбы свои планы.
Выбирай: статус или ромашки?
Он — деревенский мужик с козой, печкой и клетчатой рубашкой. У него нет соцсетей. Он не знает, кто такие инфлюенсеры. И ему плевать, сколько у тебя подписчиков.
Два мира, которым не пересечься. Но у судьбы свои планы.
Выбирай: статус или ромашки?
– Пятая беременность... Все выкидыши... Не могу мужу родить!
Девушка на кушетке корчится от боли. Кровотечение. Я стою рядом с моим учителем - доктором Эльдаром, записываю анамнез.
– Мне нужно вас осмотреть – настаивает Эльдар.
– Где мой муж?! Он со мной на скорой приехал! Позовите его! Только он может разрешить мужчине-врачу осмотреть меня!
Медсестра уходит. Возвращается через минуту.
В дверях стоит Тагир.
Мой муж.
– Тагир! – кричит девушка. – Скажи доктору! Разреши меня осмотреть! Я снова теряю ребенка!
Мир рушится. Я смотрю на них – на МОЕГО мужа и на ЕГО жену. Первую. О которой никто не сказал.
– Даша... – шепчет Тагир, глядя на меня.
А я уже бегу. Прочь из этой смотровой. Прочь от лжи.
Потому что я поняла: я не жена. Я – замена. Вторая келин для рождения детей.
Теперь у меня одна надежда - доктор Эльдар. Мой наставник. Суровый, требовательный, но честный. Тот, кто предупреждал: "Ты вообще знаешь, во что ввязалась?"
Девушка на кушетке корчится от боли. Кровотечение. Я стою рядом с моим учителем - доктором Эльдаром, записываю анамнез.
– Мне нужно вас осмотреть – настаивает Эльдар.
– Где мой муж?! Он со мной на скорой приехал! Позовите его! Только он может разрешить мужчине-врачу осмотреть меня!
Медсестра уходит. Возвращается через минуту.
В дверях стоит Тагир.
Мой муж.
– Тагир! – кричит девушка. – Скажи доктору! Разреши меня осмотреть! Я снова теряю ребенка!
Мир рушится. Я смотрю на них – на МОЕГО мужа и на ЕГО жену. Первую. О которой никто не сказал.
– Даша... – шепчет Тагир, глядя на меня.
А я уже бегу. Прочь из этой смотровой. Прочь от лжи.
Потому что я поняла: я не жена. Я – замена. Вторая келин для рождения детей.
Теперь у меня одна надежда - доктор Эльдар. Мой наставник. Суровый, требовательный, но честный. Тот, кто предупреждал: "Ты вообще знаешь, во что ввязалась?"
Мне поручили найти источник магической утечки. Зейран не помогал — стоял и смотрел с насмешкой. Я пыталась сдвинуть шкаф. Бесполезно.
— Помоги мне.
— Я не слуга.
И тогда я вспомнила его слова: «Я исполняю приказы».
— Зейран. Помоги мне. Это приказ.
Он вздрогнул, как от удара. Его лицо исказилось — унижение, ярость, беспомощность. Но тело подчинилось. Он сдвинул шкаф и отошёл, не глядя на меня. А я впервые поняла: его культура — клетка. И он в ней заперт.
Я — обычная студентка-историк, попавшая в академию, где эльфы презирают людей, а дроу носят серебряные цепи рабов. Зейран, мой проводник с красными глазами и ледяным презрением, должен ненавидеть меня — но каждое наше столкновение обжигает сильнее, чем любая магия. Между нами нет ничего общего, кроме одного: он так же пойман в клетку, как я — в этот мир.
— Помоги мне.
— Я не слуга.
И тогда я вспомнила его слова: «Я исполняю приказы».
— Зейран. Помоги мне. Это приказ.
Он вздрогнул, как от удара. Его лицо исказилось — унижение, ярость, беспомощность. Но тело подчинилось. Он сдвинул шкаф и отошёл, не глядя на меня. А я впервые поняла: его культура — клетка. И он в ней заперт.
Я — обычная студентка-историк, попавшая в академию, где эльфы презирают людей, а дроу носят серебряные цепи рабов. Зейран, мой проводник с красными глазами и ледяным презрением, должен ненавидеть меня — но каждое наше столкновение обжигает сильнее, чем любая магия. Между нами нет ничего общего, кроме одного: он так же пойман в клетку, как я — в этот мир.
Бросать вызов всем и вся - это про них. Их отцы дружили в далеком прошлом. Дети, конечно, не в курсе. А что сейчас? Один превратился в мажора, для которого нет слова "нет", Вторая росла в самом простом, почти рабочем районе, где нельзя быть "белой и пушистой". Ну что, Мажор, ты готов к встрече с Сироткой? Она точно готова.
Приглашаю в мою историю! Не судите строго!
Приглашаю в мою историю! Не судите строго!
- Я не поеду с тобой, психбольной! - шиплю, испепеляя придурка взглядом, но его это лишь забавляет.
- Поедешь, иначе я свяжу твои руки ремнем и посажу лицом ко мне, и держаться ты сможешь только, обхватив меня за шею. Мне, кстати, так больше нравится, - с настоящим адом в глазах проводит языком по нижней губе, задевая пирсинг. В голове проносится дебильнейший вопрос: как он с ним целуется? Прогоняю глупые мысли, давая себе мысленную затрещину.
- Скоро узнаешь, - говорит, надев на меня шлем и свою куртку, что дико пахнет им.
- Что? - дезориентированная, задаю совсем не те вопросы.
- Что с пирсингом всё гораздо острее, - шепчет, специально задевая своей губой мою, ловя каждую эмоцию.
Он мой личный мучитель и наваждение. Наглый и безбашенный псих, твердящий, что я его...
Что победит в гонке на выживание: ненависть или любовь?
- Поедешь, иначе я свяжу твои руки ремнем и посажу лицом ко мне, и держаться ты сможешь только, обхватив меня за шею. Мне, кстати, так больше нравится, - с настоящим адом в глазах проводит языком по нижней губе, задевая пирсинг. В голове проносится дебильнейший вопрос: как он с ним целуется? Прогоняю глупые мысли, давая себе мысленную затрещину.
- Скоро узнаешь, - говорит, надев на меня шлем и свою куртку, что дико пахнет им.
- Что? - дезориентированная, задаю совсем не те вопросы.
- Что с пирсингом всё гораздо острее, - шепчет, специально задевая своей губой мою, ловя каждую эмоцию.
Он мой личный мучитель и наваждение. Наглый и безбашенный псих, твердящий, что я его...
Что победит в гонке на выживание: ненависть или любовь?
✔️ Солдат ребенка не обидит. Тем более, двоих. У меня сын, у нее дочь. Они дружат, а между нами - война. Иначе быть не может. Она преступница, которая рушит бизнес моего босса.
***-***
✔️ Муж бросил меня, отобрав состояние отца. Выгнал из дома вместе с годовалой дочерью. Не дал ни копейки на операцию для своего же ребенка!
Мы справились. Выжили. Но ему придется поплатиться за наши слезы. И месть моя будет очень горячей.
💖 Я прижимаю к груди одеяло, а в глазах - боль и слезы.
Как же так? Разве я не обещала себе никогда больше не проронить и слезинки?
Влад поворачивается к зеркалу, надевает рубашку и начинает застегивать пуговицы. Методично выстраивая границу между нами.
А я просто смотрю, как натягивается рубашка на его широкой спине.
Затем он подходит к шахматной доске, поднимает фигуру рыцаря и бросает ее мне на кровать.
- Ты победила, моя королева. Наслаждайся.
***-***
✔️ Муж бросил меня, отобрав состояние отца. Выгнал из дома вместе с годовалой дочерью. Не дал ни копейки на операцию для своего же ребенка!
Мы справились. Выжили. Но ему придется поплатиться за наши слезы. И месть моя будет очень горячей.
💖 Я прижимаю к груди одеяло, а в глазах - боль и слезы.
Как же так? Разве я не обещала себе никогда больше не проронить и слезинки?
Влад поворачивается к зеркалу, надевает рубашку и начинает застегивать пуговицы. Методично выстраивая границу между нами.
А я просто смотрю, как натягивается рубашка на его широкой спине.
Затем он подходит к шахматной доске, поднимает фигуру рыцаря и бросает ее мне на кровать.
- Ты победила, моя королева. Наслаждайся.
Я стучу в дверь, слышу щелчок замка.
Дверь открывается, и я вижу стюардессу из моего экипажа, укутанную в халат моего мужа.
— Ты отстранена от завтрашнего рейса. А ты... — перевожу ледяной взгляд на супруга. — Заберешь свои вещи из камеры хранения, когда вернемся в Москву.
Мой надежный, как я думала, брак только что разбился вдребезги о дверь гостиничного номера. Мы должны были провести этот вечер вместе, но мой муж оказался предателем и жалким трусом.
Земля стремительно уходит из-под ног. Но я держу лицо.
Разворачиваюсь и сбегаю в лифт, мечтая лишь об одном — скрыться.
Но едва двери закрываются, я понимаю, что в кабине не одна.
Я утыкаюсь взглядом в Него.
Шеф-пилот нашей эскадрильи.
Гроза всей авиакомпании.
От него пахнет дорогим табаком, древесными нотами и абсолютной властью. Его темные глаза безошибочно сканируют мое побелевшее лицо.
Он не должен был лететь с нами. Но он здесь. И он явно не собирается делать вид, что ничего не произошло...
Дверь открывается, и я вижу стюардессу из моего экипажа, укутанную в халат моего мужа.
— Ты отстранена от завтрашнего рейса. А ты... — перевожу ледяной взгляд на супруга. — Заберешь свои вещи из камеры хранения, когда вернемся в Москву.
Мой надежный, как я думала, брак только что разбился вдребезги о дверь гостиничного номера. Мы должны были провести этот вечер вместе, но мой муж оказался предателем и жалким трусом.
Земля стремительно уходит из-под ног. Но я держу лицо.
Разворачиваюсь и сбегаю в лифт, мечтая лишь об одном — скрыться.
Но едва двери закрываются, я понимаю, что в кабине не одна.
Я утыкаюсь взглядом в Него.
Шеф-пилот нашей эскадрильи.
Гроза всей авиакомпании.
От него пахнет дорогим табаком, древесными нотами и абсолютной властью. Его темные глаза безошибочно сканируют мое побелевшее лицо.
Он не должен был лететь с нами. Но он здесь. И он явно не собирается делать вид, что ничего не произошло...
Ночь. Трасса. Я ковыляю по обочине.
В одной руке сломанный каблук. В другой поросёнок.
Пятачок хрюкает, словно смеётся.
Вдруг из темноты выплывает «бентляк». Чёрный, матовый, с тонировкой «я слишком богат, чтобы на меня пялились».
Вытягиваю руку. Стекло опускается.
За рулём харизма во плоти с квадратной челюстью в тёмных очках и в костюме от кутюр…
— Чего на трассе? Плечевая, что ли? Так здесь дальнобои не ездят.
— Дяденька… подвезите… меня с Фунтиком… до поворота… Па–жа–а–льста–а… — лепечу, натянув на лицо маску «невинной няшности».
Брутал кивает. Я плюхаюсь на дорогое сидение, прижимая поросёнка.
— Маньяк?! — выдыхаю, зевая.
Слышу в ответ «агась» и проваливаюсь в темноту, еще не зная, что утро меня очень и очень удивит…
В одной руке сломанный каблук. В другой поросёнок.
Пятачок хрюкает, словно смеётся.
Вдруг из темноты выплывает «бентляк». Чёрный, матовый, с тонировкой «я слишком богат, чтобы на меня пялились».
Вытягиваю руку. Стекло опускается.
За рулём харизма во плоти с квадратной челюстью в тёмных очках и в костюме от кутюр…
— Чего на трассе? Плечевая, что ли? Так здесь дальнобои не ездят.
— Дяденька… подвезите… меня с Фунтиком… до поворота… Па–жа–а–льста–а… — лепечу, натянув на лицо маску «невинной няшности».
Брутал кивает. Я плюхаюсь на дорогое сидение, прижимая поросёнка.
— Маньяк?! — выдыхаю, зевая.
Слышу в ответ «агась» и проваливаюсь в темноту, еще не зная, что утро меня очень и очень удивит…
— Я бесплоден, — спокойно говорит мой муж.
В нашу брачную ночь.
Смотрю на Рустама и не верю собственным ушам.
— У меня не может быть детей, — повторяет он, — Но мне нужен наследник. Ты ляжешь в постель с моим старшим братом. И родишь от него.
— Я не хочу...
— Меня это не волнует, — отрезает он, — Шамиль сделает тебя беременной. Будь покорной. Учти, у него уже более десяти лет не было женщины...
***
В первую брачную ночь мой муж отдал меня своему брату, чтобы я родила от него ребенка.
От угрюмого отшельника, который презирает женщин...
В нашу брачную ночь.
Смотрю на Рустама и не верю собственным ушам.
— У меня не может быть детей, — повторяет он, — Но мне нужен наследник. Ты ляжешь в постель с моим старшим братом. И родишь от него.
— Я не хочу...
— Меня это не волнует, — отрезает он, — Шамиль сделает тебя беременной. Будь покорной. Учти, у него уже более десяти лет не было женщины...
***
В первую брачную ночь мой муж отдал меня своему брату, чтобы я родила от него ребенка.
От угрюмого отшельника, который презирает женщин...
Выберите полку для книги