Книги по тегу «развод»: ""

В пятницу Артем ночевал у меня. В субботу обручился с другой. А в воскресенье объяснил, что восемь месяцев я была нужна ему только для секса.

После такого стоило держаться подальше от всех Градовых. Вместо этого я начала встречаться с его старшим братом.

Мы с Марком договорились ничего друг другу не обещать. Я могла хотеть его, оставаться до утра и не строить планов, за которые потом будет стыдно. Так мне казалось.

Пока Артем не увидел нас вместе. Теперь в его семье обсуждают уже мой поступок. Мне приписывают месть, расчет и желание пристроиться к более богатому брату. Марку предлагают закончить эту связь, пока она не повредила его делам.

Только закончить уже не так просто. Я влюбилась. Но соглашаться на все ради любви больше не собираюсь. Даже если Марк привык, что последнее слово остается за ним.

— Ты мне изменила. Я всё знаю.

Слова падают ровно, без интонации, и от этой ровности мне вдруг становится холодно даже в моей любимой кухне, залитой утренним светом.

— Изменила? Тебе? — Я снова смотрю на лист бумаги, ищу подвох. — Игорь, о чём ты вообще?

Он достаёт из внутреннего кармана телефон, находит фото и разворачивает экран ко мне. Ресторан. Неяркий свет. Мужской силуэт напротив меня за столиком, моя рука на его руке. Снимок сделан издалека, через окно, зернистый, с той наглостью, с какой снимают частные детективы.

Я вглядываюсь. Мужчина сидит спиной, лица не разобрать. Я — да, это точно я, узнаю своё пальто. Но вечер этот я не помню совсем.

— Кто это? — спрашиваю я тихо.

— Спроси у себя.

— Игорь. — Голос у меня начинает дрожать, и я это ненавижу. — Я не знаю этого человека. Я не была ни на каком ужине без тебя последние… — Пытаюсь вспомнить и не могу назвать дату. — Покажи мне снимок целиком. Когда это снято?

Юлия — хозяйка агентства по организации праздников «Идеальный день». Она придумывала концепции, писала сценарии, режиссировала лучшие праздники города, пока муж занимался бухгалтерией, документами и клиентами. Но однажды она узнаёт: всё это время супруг вёл двойную жизнь, а её собственное агентство — её детище, выношенное и выращенное с нуля, — давно переписано на любовницу. Оставшись без денег и поддержки, Юлия решает не просто выжить, а вернуть всё, что принадлежит ей по праву, — и заодно обрести себя настоящую.

— Я всё видела, — сказала я. Голос — не мой, чужой. — Телефон. Кристина.
Отель.
Лицо у него меняется. Оно меняется в сторону человека, которого поймали.
— Лиля, это не то, что ты думаешь.
— Все так говорят, — отвечаю я. — Все, кого поймали, говорят именно это.
Он делает шаг в кухню, протягивает руку — не ко мне, к телефону на столе, как будто хочет забрать доказательство раньше, чем я успею подумать ещё раз. Этот жест решает всё. Не слова. Жест.

Я ухожу в одиннадцать вечера, апрель, холодно. Миша просыпается в переноске от перепада температуры и подаёт голос. Я прижимаю его крепче, ловлю такси одной рукой. И обещаю себе одну вещь.
Что бы он потом ни говорил, какие бы доказательства ни приносил — я больше никогда, ни на секунду, ему не поверю.
Три года я держу это обещание.
А потом... Он входит в мой магазин...

Мужу предложили новую должность и очередной переезд. А я впервые за двадцать два года брака сказала, что не поеду. У меня работа, больной отец и больше нет сил снова бросать всё и начинать с нуля.
Свекровь решила эту проблему по-своему.
Она нашла сыну другую женщину — молодую вдову офицера, которая готова ехать за ним хоть завтра.
Я узнала об этом случайно, когда получила план официального приёма. Рядом с фамилией моего мужа уже стояло имя новой супруги.
Пока я ещё жила с ним под одной крышей, другая уже выбирала мебель в их будущую квартиру и школу для своего сына.
А потом ко мне пришёл её отец — генерал в отставке.
— Моя дочь уверена, что ваш брак уже закончился. А я хочу понять, кто из вас двоих ей врёт — вы или ваш муж.

Восемь лет я любила Эрхана и верила, что за его властностью скрывается забота. А потом дракону понадобился наследник – и он распорядился моим телом так же легко, как своими землями.
Я подала на развод.
Эрхан был уверен, что без него я не продержусь и месяца. Но я восстановила старые оранжереи, начала собственное дело и позволила другому мужчине за мной ухаживать. Теперь бывший муж сгорает от ревности, вмешивается в мою жизнь и отчаянно пытается вернуть женщину, которую сам оттолкнул.
Я все еще люблю его. Он все еще считает меня своей.
Но после раскрытия тайны нашего бездетного брака одной любви окажется недостаточно. Чтобы получить второй шанс, дракону придется впервые не потребовать – а спросить.

– Жанна... – глухо выдавил из себя муж, тут же несколько раз кашлянув, прочищая горло. – Давай мы дома поговорим? Не надо устраивать сцен в таком месте.
– Дома? А ты думаешь, что у тебя ещё есть дом?
– Жанна, не надо. На нас уже все косо смотрят. Так что давай не будем позориться?
– А тебя только это волнует? Странно, если тебе важно, что о тебе подумают другие, то почему же ты, женатый мужчина и отец трёх детей, оказался на свидании с другой женщиной?
– Жанна, я...
Но на этот раз моего мужа перебила Алёна, до этого залпом осушив половину бокала для храбрости.
– Зачем вы это делаете? Вы же всё равно не любите Серёжу. Вы сами ему изменили, а теперь строите из себя преданную и обманутую жену!
– Ого. Всё интереснее и интереснее. А с кем я ему изменила? А то у меня, похоже, ранний склероз. Дожилась, называется, уже и не помню, с кем я сплю. Серёж, он хоть был красивый?
Встав из-за стола, я взяла бутылку вина и вылила её содержимое на голову неверному мужу.

— Мам, смотри, это я!

Я поднимаю глаза — и вижу своего десятилетнего сына на огромном экране. В первом выпуске нового проекта моего бывшего мужа.

О съемках которого мне никто не сказал.

Четыре года назад я ушла от Германа Лавровского не из-за измены. Я просто устала от мужчины, который всегда знает, как будет лучше, и успевает принять правильное решение раньше, чем ты понимаешь, чего хочешь сама.

Теперь он снова решил за нас.

Чтобы защитить сына, я соглашаюсь монтировать их выпуск. И в сыром материале замечаю то, чего не видит больше никто: перед каждым важным ответом Платон смотрит на отца, словно проверяет, каким должен быть, чтобы папа остался доволен.

Это должен был быть фильм об отце и сыне.

Но чем глубже я погружаюсь в материал, тем яснее понимаю: Герману придется научиться слышать чужое «нет».

А мне — решить, способен ли человек, от которого я однажды ушла, стать мужчиной, к которому захочется вернуться.

За девять минут до нашей серебряной свадьбы муж говорит мне:

— У меня другая женщина.

Восемь месяцев измены. Двадцать пять лет брака. Восемьдесят гостей уже ждут нас в зале, а Всеволод предлагает закончить праздник так, будто ничего не произошло.

А потом происходит техническая ошибка.

На большом экране появляется наша запись, и весь зал слышит главное:

— Улыбнись, жена. Нас снимают.

К утру видео уже смотрят тысячи людей. Муж пытается сохранить репутацию, любовница приходит ко мне с собственной версией нашего развода, а дочь винит себя в том, чего не могла предотвратить.

Мне сорок шесть. У меня своя мастерская, работа, взрослая дочь и жизнь, которую я не собираюсь превращать в публичное оправдание перед чужими людьми.

Я точно знаю одно: простить можно многое.

Вернуться — совсем другое.

А мужчина с камерой, случайно оказавшийся рядом в худший вечер моей семейной жизни, еще появится в кадре. Только теперь решать, что можно снимать, буду я.

— Кто такая Марина, — сказала я, не спрашивая.
Он не побледнел, не начал придумывать имя коллеги или соседки. Просто сел на край кровати, обхватил голову руками и молчал так долго, что молчание сказало всё раньше слов.
— Инвестор, — сказал он наконец. Голос сорвался на середине слова. — Одна ночь. Катя, я не собираюсь оправдываться.
— И не надо, — сказала я.
Сын заплакал в соседней комнате. Я пошла к нему — руки уже собирали в голове список вещей, которые нужны новорождённому в дорогу: смесь, пелёнки, документы.
Он стоял в дверях спальни, когда я вышла с сумкой и сыном на руках. Не сдвинулся с места. Не сказал «останься». Не сказал «прости».
Дверь за спиной закрылась.
Я открыла аптеку с нуля, работала до ночи, не спала. Ни разу не попросила у него ни копейки.
А потом его компания заказала у меня лекарства для клинических испытаний. И он пришёл.
Он говорит, что изменил однажды. Что это была слабость. Что он не оправдывается.

Я не верю ему.