Книги по тегу «романтическая эротика»: ""
Я была идеальной женой для своего мужа — красивой, послушной, безупречной, но он никогда не давал мне того, что мне было нужно по-настоящему, пока однажды его три брата не вошли в мой дом и не показали мне, что значит быть женщиной в их сильных, безжалостных руках.
Я провела ритуал по инструкции из нейросети и случайно вызвала инкуба. Демона вместо защитника, да. А я и без того в отчаянном положении! Он говорит: отказаться от договора уже нельзя. В итоге я получаю защиту в обмен на то, что ночью он будет делать со мной все, что ему вздумается. С самой первой ночи. Ой.
Мой первый день в интернатуре обернулся тотальной катастрофой. Я умудрилась опоздать, устроить погром в коридоре и влететь прямо в грудь своему новому строгому куратору. Гениальный хирург, гроза всей клиники и... мой бывший отчим, по которому я тайно сохла пять лет назад.
С момента их развода с мамой он стал только жёстче, горячее, и опаснее. Я думала, что наши пути больше никогда не пересекутся, но оказалось, что он лично добился моего перевода в своё отделение.
Но как сохранить субординацию, когда от одного его взгляда подкашиваются ноги, а за закрытыми дверями ординаторской строгий начальник начинает нарушать все мыслимые запреты?
С момента их развода с мамой он стал только жёстче, горячее, и опаснее. Я думала, что наши пути больше никогда не пересекутся, но оказалось, что он лично добился моего перевода в своё отделение.
Но как сохранить субординацию, когда от одного его взгляда подкашиваются ноги, а за закрытыми дверями ординаторской строгий начальник начинает нарушать все мыслимые запреты?
Залина вынуждена временно жить в семье Астаховых. Её цель — тихая учёба и скорейший переезд. Но у судьбы свои планы: сын хозяина дома, Арсений, превращает каждый её день в испытание на прочность.
Их противостояние искрит яростью и ядовитыми подколами. Однако под крышей одного дома таить ненависть становится всё сложнее, а ревность вспыхивает от одной искры. От войны до всепоглощающей страсти — всего один шаг. Но готов ли мажор отказаться от своей свободы ради той, что перевернула его мир?
Их противостояние искрит яростью и ядовитыми подколами. Однако под крышей одного дома таить ненависть становится всё сложнее, а ревность вспыхивает от одной искры. От войны до всепоглощающей страсти — всего один шаг. Но готов ли мажор отказаться от своей свободы ради той, что перевернула его мир?
Он вытащил меня из машины и заявил: «Теперь ты моя по технике безопасности».
Я решила, что он придурок, но жетон с его именем остался у меня. Теперь я должна найти самого наглого пожарного в городе, чтобы вернуть его и сказать пару ласковых.
Вот только он предлагает ужин, шепчет на ухо всякое и бесит так, что хочется то вмазать, то потрогать.
А ещё кто-то шлёт мне сообщения: «Держись подальше от пожарного».
Я никогда не слушаю советов. Особенно если рядом Максим Орлов – тот, кто не боится огня, но боится привязанностей.
Гори со мной, пожарный. Только не сгори сам.
18+!
Я решила, что он придурок, но жетон с его именем остался у меня. Теперь я должна найти самого наглого пожарного в городе, чтобы вернуть его и сказать пару ласковых.
Вот только он предлагает ужин, шепчет на ухо всякое и бесит так, что хочется то вмазать, то потрогать.
А ещё кто-то шлёт мне сообщения: «Держись подальше от пожарного».
Я никогда не слушаю советов. Особенно если рядом Максим Орлов – тот, кто не боится огня, но боится привязанностей.
Гори со мной, пожарный. Только не сгори сам.
18+!
Я взяла чемодан за ручку и посмотрела на него. Марк стоял у окна, сжав кулаки, и в его глазах плескалась смесь злости и растерянности.
— Ты правда уходишь? — спросил он. — Вот так просто?
— А ты думал, я останусь? Буду сидеть на кухне и делать вид, что ничего не было?
— Я думал, мы сможем поговорить. Ты же знаешь, я не хотел, чтобы всё так вышло.
— Конечно, не хотел. Ты просто хотел, чтобы я ничего не узнала.
Три года я строила нашу любовь. Он разрушил её одним чеком на бельё. Осталось понять, кто я теперь — сломленная женщина или та, которая наконец выбрала себя.
— Ты правда уходишь? — спросил он. — Вот так просто?
— А ты думал, я останусь? Буду сидеть на кухне и делать вид, что ничего не было?
— Я думал, мы сможем поговорить. Ты же знаешь, я не хотел, чтобы всё так вышло.
— Конечно, не хотел. Ты просто хотел, чтобы я ничего не узнала.
Три года я строила нашу любовь. Он разрушил её одним чеком на бельё. Осталось понять, кто я теперь — сломленная женщина или та, которая наконец выбрала себя.
За спиной я услышала, как медленно открылась дверь в класс. Но не смола обернуться. Затем щелчок замка, который прозвучал как выстрел.
Я почувствовала его приближение. Он остановился за моей спиной так близко, что его дыхание коснулось моей шеи.
— Я знаю, ты тоже хочешь меня, — прошептал он.
Мой главный принцип на работе - никаких отношений с родителями учеников. Но этот нахал не понимает слова «нет». Я решила преподать ему урок. Еще не зная, что сама усвою свой.
Я почувствовала его приближение. Он остановился за моей спиной так близко, что его дыхание коснулось моей шеи.
— Я знаю, ты тоже хочешь меня, — прошептал он.
Мой главный принцип на работе - никаких отношений с родителями учеников. Но этот нахал не понимает слова «нет». Я решила преподать ему урок. Еще не зная, что сама усвою свой.
Внимание: 3 (заключительная) часть книги "Хулиганка для нага".
Их путь начался не по своей воле. Но теперь, когда прошлое осталось позади, впереди только песок, звёзды и старый дом на краю Запретных земель.
Чтобы дойти, нужно принять себя. Остаться вместе значит научиться доверять. А для победы стоит понять, что любовь для нага не награда. Это то, ради чего стоит жить.
Их путь начался не по своей воле. Но теперь, когда прошлое осталось позади, впереди только песок, звёзды и старый дом на краю Запретных земель.
Чтобы дойти, нужно принять себя. Остаться вместе значит научиться доверять. А для победы стоит понять, что любовь для нага не награда. Это то, ради чего стоит жить.
Марат сделал шаг вперёд.
— Ты забываешься.
— Нет. Я наконец-то перестал. — Алексей тоже шагнул. Теперь они стояли почти вплотную. — Ты хочешь её. Это видно. Но ты не имеешь права давить, пока она сама не решит.
Марат усмехнулся — низко, опасно.
— А ты имеешь? Потому что переспал с ней один раз?
София резко вдохнула.
— Ещё одно слово — и я забуду, что ты заведующий.
— Попробуй.
Они стояли так несколько секунд — два высоких, злых, одинаково напряжённых мужчины. Потом Марат медленно перевёл взгляд на Софию.
— Скажи ему. Честно. Ты чувствуешь что-то ко мне или нет?
Вопрос ударил прямо в солнечное сплетение. София открыла рот. Закрыла. Потом выдохнула правду:
— Да. Чувствую.
— Ты забываешься.
— Нет. Я наконец-то перестал. — Алексей тоже шагнул. Теперь они стояли почти вплотную. — Ты хочешь её. Это видно. Но ты не имеешь права давить, пока она сама не решит.
Марат усмехнулся — низко, опасно.
— А ты имеешь? Потому что переспал с ней один раз?
София резко вдохнула.
— Ещё одно слово — и я забуду, что ты заведующий.
— Попробуй.
Они стояли так несколько секунд — два высоких, злых, одинаково напряжённых мужчины. Потом Марат медленно перевёл взгляд на Софию.
— Скажи ему. Честно. Ты чувствуешь что-то ко мне или нет?
Вопрос ударил прямо в солнечное сплетение. София открыла рот. Закрыла. Потом выдохнула правду:
— Да. Чувствую.
Она стояла между ними. Две руки. Два совершенно разных тепла. Дождь стекал по лицу. Сердце колотилось так, что, казалось, они оба слышат.
— Я в порядке, — выдавила она. — Правда.
Антон медленно убрал руку. Давид — тоже, но пальцы ещё секунду сжимали ткань на её плече.
В машине по дороге обратно никто не говорил. Лера сидела между ними на заднем сиденье. Колено Антона касалось её ноги. Плечо Давида — другого. Она чувствовала обоих. И понимала: что-то уже сломалось. Или, наоборот, начало складываться совсем иначе.
На подстанции Давид остановился у двери раздевалки.
— Соколова. Подожди.
Антон уже шёл к своей машине, но обернулся.
— Оставляешь её на ночь, доктор?
Давид даже не посмотрел в его сторону.
— Уходи, Громов.
— Я в порядке, — выдавила она. — Правда.
Антон медленно убрал руку. Давид — тоже, но пальцы ещё секунду сжимали ткань на её плече.
В машине по дороге обратно никто не говорил. Лера сидела между ними на заднем сиденье. Колено Антона касалось её ноги. Плечо Давида — другого. Она чувствовала обоих. И понимала: что-то уже сломалось. Или, наоборот, начало складываться совсем иначе.
На подстанции Давид остановился у двери раздевалки.
— Соколова. Подожди.
Антон уже шёл к своей машине, но обернулся.
— Оставляешь её на ночь, доктор?
Давид даже не посмотрел в его сторону.
— Уходи, Громов.
Выберите полку для книги