Книги по тегу «сибирская история любви»: ""
Что человеку нужно для счастья?
У Валерия Козырева есть всё, о чём только можно мечтать: бизнес, дом в престижном районе, квартира в центре, красавица жена. Его везде знают и относятся уважительно. И это в его тридцать пять.
Но что-то не даёт покоя. Чего-то не хватает. Может, всё же плюнуть на все истерики жены, что детей им рано, и поступить как эгоист? Но у неё карьера, и она не собирается портить свою фигуру ради его прихоти.
А тут ещё и его мама резко вспомнила о дальней родственнице, бабе Паше, которую не видела уже больше двадцати лет.
И нужно же ей именно сейчас ехать в эту глушь.
Но ведь всё, что ни делается, всё к лучшему. Так люди говорят.
А может, в той глуши он найдёт то, чего ему так не хватает?
Встреча, приобретения и потери, переосмысливание, переоценка ценностей и конечно любовь.
У Валерия Козырева есть всё, о чём только можно мечтать: бизнес, дом в престижном районе, квартира в центре, красавица жена. Его везде знают и относятся уважительно. И это в его тридцать пять.
Но что-то не даёт покоя. Чего-то не хватает. Может, всё же плюнуть на все истерики жены, что детей им рано, и поступить как эгоист? Но у неё карьера, и она не собирается портить свою фигуру ради его прихоти.
А тут ещё и его мама резко вспомнила о дальней родственнице, бабе Паше, которую не видела уже больше двадцати лет.
И нужно же ей именно сейчас ехать в эту глушь.
Но ведь всё, что ни делается, всё к лучшему. Так люди говорят.
А может, в той глуши он найдёт то, чего ему так не хватает?
Встреча, приобретения и потери, переосмысливание, переоценка ценностей и конечно любовь.
– А вы в Омске всегда так делаете? – с усмешкой спрашиваю я. – Притаскиваете насильно домой, кого ни попадя, а потом жениться обещаете?
– Конечно, – смеётся Глеб. – Это многовековая традиция. Именно так омичи и размножаются. Омск – бедный город. У мужиков нет денег. А раз денег нет, то и любви нет. Притаскиваешь бабу домой, "любишь" её хорошенько. Потом медведь её охраняет, пока ты на работе. А там глядишь, уже семеро по лавкам, куда ей потом деваться?
Этот тип сумасшедший! Бешеный! Маньяк! Нужно валить отсюда, да подальше!
– Хорошо, что у тебя нет медведя, – говорю я.
Глеб снова улыбается. Только уже хитро. Да нет... Быть того не может! Он точно издевается!
– Смирись, Алёна! – уже серьёзно говорит он. – Ты теперь моя! Когда мы окажемся в спальне, только вопрос времени.
– Конечно, – смеётся Глеб. – Это многовековая традиция. Именно так омичи и размножаются. Омск – бедный город. У мужиков нет денег. А раз денег нет, то и любви нет. Притаскиваешь бабу домой, "любишь" её хорошенько. Потом медведь её охраняет, пока ты на работе. А там глядишь, уже семеро по лавкам, куда ей потом деваться?
Этот тип сумасшедший! Бешеный! Маньяк! Нужно валить отсюда, да подальше!
– Хорошо, что у тебя нет медведя, – говорю я.
Глеб снова улыбается. Только уже хитро. Да нет... Быть того не может! Он точно издевается!
– Смирись, Алёна! – уже серьёзно говорит он. – Ты теперь моя! Когда мы окажемся в спальне, только вопрос времени.
Я стала свидетельницей преступления, и теперь, чтобы защитить меня, ко мне приставили майора полиции.
Он говорит, что ему на меня плевать, и он хочет просто с моей помощью раскрыть преступление, но его поступки говорят об обратном.
Красивый, смелый, мужественный, заботливый мужчина – мечта любой женщины!
Он должен защитить меня от бандитов, но кто защитит меня от него?
Он говорит, что ему на меня плевать, и он хочет просто с моей помощью раскрыть преступление, но его поступки говорят об обратном.
Красивый, смелый, мужественный, заботливый мужчина – мечта любой женщины!
Он должен защитить меня от бандитов, но кто защитит меня от него?
— Ты кто?
— А ты кто?
— Вопрос тупой, но я здесь живу, — руки ставлю в бока а сама осматриваюсь вокруг, что-то бы тяжёлое.
— В бане? — уточняет немного потрёпанный мужик. Молоденький гадёныш, но хорош.
— В моей бане сейчас ты, а я живу в доме.
— Я на дом не претендую, — нахал усмехается, а у меня мурашки бегут от его улыбки.
— Ты ни на что не претендуешь, — отвечаю я. — И сейчас собираешь свои вещички и валишь отсюда, подобру, поздорову.
— Ты не переживай, Снегурочка, я свалю. Только немного погощу у тебя. Да и плохому я тебя не научу.
***
Я хотела просто попарится в бане, перед Новым Годом, смыть всю злость на своих родственничков и просто побыть в тишине, а вышло… Эх, что вышло.
— А ты кто?
— Вопрос тупой, но я здесь живу, — руки ставлю в бока а сама осматриваюсь вокруг, что-то бы тяжёлое.
— В бане? — уточняет немного потрёпанный мужик. Молоденький гадёныш, но хорош.
— В моей бане сейчас ты, а я живу в доме.
— Я на дом не претендую, — нахал усмехается, а у меня мурашки бегут от его улыбки.
— Ты ни на что не претендуешь, — отвечаю я. — И сейчас собираешь свои вещички и валишь отсюда, подобру, поздорову.
— Ты не переживай, Снегурочка, я свалю. Только немного погощу у тебя. Да и плохому я тебя не научу.
***
Я хотела просто попарится в бане, перед Новым Годом, смыть всю злость на своих родственничков и просто побыть в тишине, а вышло… Эх, что вышло.
— Мне лучше уйти, — шепчу я стараясь не дёргаться.
— Нет уж, — он смотрит на меня, как на кусок мяса. — Я не привык отказываться от таких подарков.
— Я не подарок, — отвечаю резко. — Повторяю, я здесь по ошибке.
— Это я проверю после того, как узнаю тебя поближе…
***
Я ехал, чтобы отдохнуть в тишине, но тишина мне только снится, а вот неожиданная гостья, вполне реальная. Можно было бы сразу её отпустить и даже сделать вид будто не видел, но все её действия сами за себя сказали.
А я не привык отпускать тех, кто пробуждает во мне инстинкты охотника.
— Нет уж, — он смотрит на меня, как на кусок мяса. — Я не привык отказываться от таких подарков.
— Я не подарок, — отвечаю резко. — Повторяю, я здесь по ошибке.
— Это я проверю после того, как узнаю тебя поближе…
***
Я ехал, чтобы отдохнуть в тишине, но тишина мне только снится, а вот неожиданная гостья, вполне реальная. Можно было бы сразу её отпустить и даже сделать вид будто не видел, но все её действия сами за себя сказали.
А я не привык отпускать тех, кто пробуждает во мне инстинкты охотника.
Отправлю-ка я своего босса в отпуск.
И не на моря, а в глухую деревню.
Так что, готовьтесь, босс, принимать роды у хрюшки и убегать от гусей. И поверьте, это только начало ваших приключений.
***
- Просыпайтесь!
И на меня с потолка моего офиса выливается холодный поток воды.
Мозг приходит в себя, и я вылетаю из сна.
Понимаю, что я весь мокрый, это моя помощница мне на голову вылила воду.
- Да что происходит?!
А в голове сплошной туман.
- Что происходит? У нас роды, Герман Степанович! А вы тут валяетесь мёртвой тушкой. Быстрее собирайтесь!
- Куда?! – ни черта не соображая, но я всё-таки встаю с постели.
- На роды!
Господи! А кто рожает-то?!
Ну не её же дед…
И не на моря, а в глухую деревню.
Так что, готовьтесь, босс, принимать роды у хрюшки и убегать от гусей. И поверьте, это только начало ваших приключений.
***
- Просыпайтесь!
И на меня с потолка моего офиса выливается холодный поток воды.
Мозг приходит в себя, и я вылетаю из сна.
Понимаю, что я весь мокрый, это моя помощница мне на голову вылила воду.
- Да что происходит?!
А в голове сплошной туман.
- Что происходит? У нас роды, Герман Степанович! А вы тут валяетесь мёртвой тушкой. Быстрее собирайтесь!
- Куда?! – ни черта не соображая, но я всё-таки встаю с постели.
- На роды!
Господи! А кто рожает-то?!
Ну не её же дед…
— Дядь, а ты Простоквашино в детстве смотрел? — спрашивает у меня девчонка в красном сарафане и с хитрым прищуром.
— Смотрел, — киваю я в ответ и складываю руки на груди.
Ну вот с малышками я ещё не воевал!
— Ну тогда ты знаешь, что дальше будет, — её губы растягиваются в слишком довольной улыбке, а дальше следует фраза, которая меняет всё: — Гаврюша, взять!
Из-за угла деревянного сарая выбегает бычок и, быстро осмотрев всё вокруг, замечает меня срывается на бег, с растопыренными ушами и характерным «му-у-у»!
***
Я приехал в деревню, чтобы выкупить землю и построить здесь новый гостиничный комплекс с экофермой, а столкнулся с той, которую когда-то обидел. Но самое паршивое, что не она мне мстит, а её мелкая дочь. И она мне кого-то напоминает.
— Смотрел, — киваю я в ответ и складываю руки на груди.
Ну вот с малышками я ещё не воевал!
— Ну тогда ты знаешь, что дальше будет, — её губы растягиваются в слишком довольной улыбке, а дальше следует фраза, которая меняет всё: — Гаврюша, взять!
Из-за угла деревянного сарая выбегает бычок и, быстро осмотрев всё вокруг, замечает меня срывается на бег, с растопыренными ушами и характерным «му-у-у»!
***
Я приехал в деревню, чтобы выкупить землю и построить здесь новый гостиничный комплекс с экофермой, а столкнулся с той, которую когда-то обидел. Но самое паршивое, что не она мне мстит, а её мелкая дочь. И она мне кого-то напоминает.
– Тебе тут не место, городская, – сообщил мой новый сосед. – Дело в том, что я не слишком рад, что ты сюда припёрлась.
Его взгляд скользнул вниз по моей шее, груди, талии. Медленно, нагло, будто он уже раздевал меня глазами. И, чёрт возьми, мне стало жарко.
– Я никому не мешаю, – прошептала я, но голос дрогнул.
– Мешаешь. Мне. Ты должна продать мне этот дом.
– Я ничего вам не продам!
Он наклонился, и его губы оказались рядом с моим ухом.
– У тебя три дня, чтобы передумать, крошка. Потом я начну убеждать… жёстче.
От его слов по телу пробежала волна мурашек. Не от страха. От чего-то другого. Острого. Запретного.
Если он думает, что я его испугалась, то он глубоко ошибается. Пусть только посмеет ещё раз зайти без приглашения на мою территорию!
Его взгляд скользнул вниз по моей шее, груди, талии. Медленно, нагло, будто он уже раздевал меня глазами. И, чёрт возьми, мне стало жарко.
– Я никому не мешаю, – прошептала я, но голос дрогнул.
– Мешаешь. Мне. Ты должна продать мне этот дом.
– Я ничего вам не продам!
Он наклонился, и его губы оказались рядом с моим ухом.
– У тебя три дня, чтобы передумать, крошка. Потом я начну убеждать… жёстче.
От его слов по телу пробежала волна мурашек. Не от страха. От чего-то другого. Острого. Запретного.
Если он думает, что я его испугалась, то он глубоко ошибается. Пусть только посмеет ещё раз зайти без приглашения на мою территорию!
Кай почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это она. Настоящая.
А не эти куклы, не эти пустые смешки и блестящие безделушки.
И теперь он должен узнать… Почему она его предала.
— Виолетта, извини, — Кай резко встал.
— Куда ты?! — возмутилась та.
Но он уже шёл, и его сердце колотилось где-то в горле.
— Герда… — на этот раз он произнёс её имя вслух.
Девушка медленно подняла глаза. В них не было ни волнения, ни досады — только лёгкая вежливая вопросительность, будто перед ней стоял официант, а не человек, с которым она провела всё детство.
— Простите, мы знакомы? — её голос был мягким, но пустым, как эхо в заснеженном лесу.
Кай почувствовал, как что-то внутри него треснуло.
— Ты… ты не помнишь меня? — он не мог поверить.
Она слегка нахмурилась, словно пытаясь разглядеть в его чертах что-то знакомое, но тут же расслабилась.
— Нет, — пожала плечами. — Должна?
Её равнодушие обожгло сильнее любого гнева.
А не эти куклы, не эти пустые смешки и блестящие безделушки.
И теперь он должен узнать… Почему она его предала.
— Виолетта, извини, — Кай резко встал.
— Куда ты?! — возмутилась та.
Но он уже шёл, и его сердце колотилось где-то в горле.
— Герда… — на этот раз он произнёс её имя вслух.
Девушка медленно подняла глаза. В них не было ни волнения, ни досады — только лёгкая вежливая вопросительность, будто перед ней стоял официант, а не человек, с которым она провела всё детство.
— Простите, мы знакомы? — её голос был мягким, но пустым, как эхо в заснеженном лесу.
Кай почувствовал, как что-то внутри него треснуло.
— Ты… ты не помнишь меня? — он не мог поверить.
Она слегка нахмурилась, словно пытаясь разглядеть в его чертах что-то знакомое, но тут же расслабилась.
— Нет, — пожала плечами. — Должна?
Её равнодушие обожгло сильнее любого гнева.
Я приехала в Сибирь, чтобы продать дом.
Наш с Егором дом, купленный в браке, оставшийся ему после развода.
В Москве меня ждёт мужчина. Удобный. Правильный.
А здесь – бывший муж, который слишком хорошо меня знает.
– Соскучилась, крошка? – усмехается Егор, опираясь плечом о косяк. – Я знал, что рано или поздно ты поймёшь, что я лучший.
– Я приехала по делу, – отвечаю я.
– Конечно. Ты всегда так говоришь, когда врёшь.
Он не держит. Не просит. Не ревнует.
Он шутит, будто всё под контролем, и смотрит так, что я забываю, зачем вообще уезжала.
Наш с Егором дом, купленный в браке, оставшийся ему после развода.
В Москве меня ждёт мужчина. Удобный. Правильный.
А здесь – бывший муж, который слишком хорошо меня знает.
– Соскучилась, крошка? – усмехается Егор, опираясь плечом о косяк. – Я знал, что рано или поздно ты поймёшь, что я лучший.
– Я приехала по делу, – отвечаю я.
– Конечно. Ты всегда так говоришь, когда врёшь.
Он не держит. Не просит. Не ревнует.
Он шутит, будто всё под контролем, и смотрит так, что я забываю, зачем вообще уезжала.
Выберите полку для книги