Книги по тегу «сильная героиня»: ""

Выхожу из кафетерия в туалет носик перед вечерним променадом попудрить и тут нате.
На раковине невеста. Платье задрано, а рядом (очень рядом!) ее всячески страхует собой... Друг жениха? Если судить по надписи на ленточке - он. И нет, девице не соринка в глаз попала. Скорее, что-то другое. И совсем не в глаз.
- Ты же сказал, что закрыл дверь!
- Я и закрыл.
- Но не запер, - вмешиваюсь в разговор этих двоих. - Я на минуточку. Только макияж проверю. Всё, готово! О, а вот и ключ! Закрываю. Ловите! Закинула в щель под дверью. Теперь можете не торопиться. Удачи!
И сваливаю. Но не успеваю сделать и пары шагов, как натыкаюсь на табличку перед входом в банкетный зал.
"Свадьба Маргариты и Евгения Дубовых".
Да ладно?! Неужели мой бывший?
Когда-то этот кобель втихаря чередовал меня с какой-то воблой у себя на работе.

— Вера Павловна? Это Ли Цзин. Меня заинтересовало ваше предложение. Дом чудесный. Я куплю его.
Замираю. Так быстро? Так просто? Не верю своему счастью! Пальцы сжимают телефон, дыхание перехватывает.
— Но я хочу спросить вас кое о чём ещё, — продолжает незнакомка. — Я увидела на вашей странице фотографии вашего мужа. Он служил в Забайкалье в 2005-м? У него удивительные усы, я таких давно не видела. Скажите, он до сих пор их носит? Как у него дела? Где работает?
Теряюсь. Зачем ей мой муж? Почему спрашивает о нём? Смотрю на фото Глеба в форме и пытаюсь понять, что может быть общего у китаянки с моим мужем.
— Да, — отвечаю медленно. — Служил. Работает в нашем порту уже десять лет. А усы — его визитная карточка.

Я ещё не знаю, что найдя покупательницу на дом приведу в город богатую китаянку. Она появилась из прошлого, чтоб купить не только дом, порт, но и забрать моего мужа.

Мало того, что сиротка, так еще и «пустышка», «пустоцвет». Как только свекровь меня не называла. А, узнав, что я забеременела, сделала все для того, чтобы Муром поверил: ребенок не от него.
Теперь я беременная и бездомная, а свекровушка привела в мой дом дочь своей подруги и готовит свадьбу. Что ж, большого вам человеческого счастья. А я как-нибудь выживу. Не впервой. Вот только не пожалеть бы тебе, милый. Тебе и твоей мамочке.
***-***
После того, как свекровь практически выжила меня из собственного дома, я нашла спасение у человека, которого все ненавидели. Клим, дед моего мужа, спас меня и малыша. Привез в свой дом, обогрел. Вот только я не знала, что Клим Климыч затеял собственную игру.

— Алина сбежала из роддома и бросила нашу дочь, — бывший муж с отчаянием смотрит на меня. — Пожалуйста, Ань. Вернись. Стань снова моей женой. Девочке нужна мать.
Я слушаю его и не верю своим ушам. Три месяца назад он вежливо попросил развод, честно поделил имущество и ушел к двадцатипятилетней любовнице. А теперь его идеальная новая жизнь рухнула.
Он привык, что я всегда была всепрощающей и удобной. И сейчас на полном серьезе ждет, что я забуду предательство и приму плод его измены. Ставит меня в безвыходное положение, давя на жалость. Но той Ани больше нет. Я только-только начала собирать себя по кусочкам и возвращаться к бывшему не собираюсь.
Вот только ни в чем не повинная, брошенная малышка никак не идет у меня из головы...

Английский свет готов простить женщине скандал, но он никогда не простит ей силу. Сделка с графом Хавершемом, обернувшаяся самой неожиданной и циничной помолвкой сезона, дает мне надежную защиту и землю под новые фабрики.
Однако вест-индское лобби и лондонские магнаты не отдадут свои колоссальные прибыли без боя. Против моего нового производства выставлены неограниченные деньги, влияние в министерствах и наемные убийцы, готовые на всё ради сохранения старого порядка.
Вот только они не знают одну простую вещь. Я пришла из будущего и прекрасно знаю, как рушатся монополии.

— Что это? — шепчу, рассматривая алое пятно помады на его шее.
— Не смей, — цедит муж. — Не сейчас.
— Кто она?
— Тебе станет легче, если ты это узнаешь? — усмехается Соколов. — Чтобы было на кого вину переложить?
— То есть?.. — шепчу. — А ты считаешь, изменять — в порядке вещей?
— Я считаю, — супруг давит на меня взглядом. — Что бросать камни может лишь тот, кто без греха. А ты, Вера, безгрешна?
Он всё же посмел…
— Что ты хочешь этим сказать?
— Тебе не стоит выказывать недовольство. В том, что я ищу отдыха от нашего брака на стороне, ты виновата не меньше меня.
— Саш, как ты можешь винить меня в том, на что я никак не могла повлиять? — шепчу сквозь слёзы.
Он не может так жестоко со мной обойтись. Особенно сейчас! Когда мы наконец-то приняли в свой дом долгожданную дочь! Разве этот шаг не должен был нас примирить?
— Могу, — рубит муж. — Потому что ты могла, Вера. Ты могла повлиять. Но тебе не хватило мозгов это сделать!

- ХЭ

— Ты думала, что сможешь забрать детей и уйти?
Я смотрю на него. На этого человека, который десять лет был моим мужем. Который бил меня, унижал, изменял. Который поднял руку на мою дочь.
— Я не отдам детей, — говорю я. — Никогда.
Он улыбается. У него есть деньги, связи, адвокаты. У меня — ничего. Только страх и два чемодана.
Я бегу. В маленький приморский городок, где меня никто не знает. Где я начинаю жизнь с нуля. Где встречаю его. Алексей — полковник в отставке. Молчаливый, замкнутый, с глазами, в которых живёт чужой ад.
Он не должен был стать моим спасением. Но когда мой бывший муж приехал, чтобы забрать детей, он встал между нами.

Я стою у приоткрытой двери кабинета Германа и слышу стоны, которые врезаются в мой мозг раскалёнными гвоздями, один за другим, не оставляя ни единого шанса на спасительное непонимание или ошибку восприятия. Приехала распечатать документы — у меня дома сломался принтер, который я откладывала починить уже три недели, и теперь именно он, кусок бездушного пластика, стал моим личным Иудой, приведшим меня сюда в самый неподходящий момент моей жизни.
***
Толкаю дверь шире, и Герман сидит на своём кожаном кресле, этом кресле, которое я выбирала вместе с ним, а теперь это кресло стало сценой для самого банального, самого пошлого, самого унизительного спектакля, какой только можно вообразить. На нём, раскинувшись так, будто имеет на это право, сидит Катя из бухгалтерии и я вижу, как её длинные, наманикюренные пальцы с идеальным красным лаком сжимают плечи моего мужа....

Вхожу тихо, стараясь не шуметь.
В прихожей царит хаос, который не вписывается в понятие «идеального порядка» моей матери. На полу, прямо на дорогом паркете, раскиданы вещи. Мужской пиджак, женская блузка из тонкого шелка, перекрученная и скомканная, туфля лежит посреди коридора.
И тут я слышу это.
Из нашей спальни доносятся звуки, которые в этот дом никогда не должны были проникнуть. Сбивчивое дыхание, откровенные вздохи и голос, полный нескрываемой страсти. Это она... Женщина, которая годами учила меня скромности, а теперь сама нарушала все возможные запреты.
На нашей огромной кровати, в которой я засыпала с мужем последние три года, сплетены два тела. Андрей. Мой муж. Его спина напряжена, мышцы перекатываются под кожей. И она.
Моя мать.

— В понедельник я подаю на развод, — говорит муж после двадцати трех лет брака и кладет передо мной готовое соглашение.

Почти год у Платона другая женщина. Но настоящий удар ждет меня через несколько минут, когда в дверь входит Инесса — моя лучшая подруга на протяжении двадцати семи лет.

И его юрист.

Она знала об измене. Знала, как я отношусь к детям, чего боюсь, за что буду бороться и ради чего могу уступить. Теперь все, что я когда-то рассказывала ей как подруге, превратилось в рабочие тезисы к моему разводу: на что надавить, чем убедить и как сделать так, чтобы я согласилась на «разумные» условия.

Платон уверен, что подготовил идеальный развод. Инесса уверена, что знает мою реакцию заранее. Родные тоже считают, что лучше меня понимают, как мне поступить.

Они ошиблись только в одном.

Впервые за много лет я перестаю быть удобной.

И когда тщательно подготовленная новая жизнь Платона начинает идти совсем не по плану, решение о нашем браке уже принимает не он.