Книги по тегу «сильная героиня»: ""

Она прощала его холодность, занятость и исчезновения. Он изменял ей месяцами. В тот вечер она не устроила скандала — просто сняла кольцо и ушла.
Максим был уверен, что Алина вернётся. Она всегда возвращалась. Но впервые он ошибся.
Она начинает жизнь с нуля, становясь сильной и свободной. А он теряет всё — бизнес, иллюзии и понимает, что потерял единственную, кто любила его по-настоящему. Он просит второй шанс. Но теперь Алина выбирает себя.
Сможет ли любовь пережить предательство? И что важнее — простить или остаться собой?

После предательства я потеряла всё: любимого мужчину, собственное архитектурное бюро, репутацию и два с половиной миллиона долгов. Я сбежала в родную Каменку, решив начать жизнь заново. Но прошлое настигло меня и здесь.
Мой проект, созданный ещё в институте, оказался украден и продан. А его расследованием занимается Демид Горелов — опасный, холодный следователь, который почему-то уверен, что я скрываю правду.
Я не доверяю ему. Он подозревает меня. Между нами слишком много тайн, чтобы позволить себе чувства.
Но чем ближе мы подбираемся к тем, кто разрушил мою жизнь, тем сложнее отрицать притяжение между нами.
Я думала, что приехала в Каменку, чтобы спасти свою мечту.
А оказалось — здесь я могу потерять сердце снова.
И на этот раз последствия могут оказаться куда страшнее, чем предательство.

Я смотрю на свои руки. Красные, с обветренной кожей, с заусенцами, которые я всё никак не могу залечить. Они пахнут «Ушастым нянем» и хлоркой. Я разжимаю пальцы, и брюки падают на пол - тяжело, безжизненно, как труп. Серая ткань расползается по белому кафелю, и я смотрю на неё, не в силах пошевелиться.
Я должна кричать. Я должна швырнуть ему эту бумажку в лицо, когда он вернётся, но я не могу. Я не умею скандалить. Я умею только подчиняться, сглаживать, быть удобной. И вдруг, вопреки здравому смыслу, вопреки страху, я принимаю решение.
Мне нужно посмотреть в глаза этой «К»

– Какую долю? – перебила его Альбина, и в её голосе снова появились истеричные нотки. – Мы обсуждали квартиру в центре! Не однокомнатную хрущевку на окраине, а нормальное жилье в новостройке! Я не собираюсь оставаться у разбитого корыта, пока ты будешь делить её миллионы при разводе!
– Заткнись, – рявкнул Максим, но глухо, не повышая голоса выше опасного порога. – Твоя квартира никуда от тебя не уйдет. Но сначала Лиза должна сама подписать отказ от претензий на строительную компанию. Или дойти до такого состояния, когда её показания в суде ни один судья не примет всерьез. Ты поняла меня?

В сорок девять я была уверена, что знаю мужчину, с которым прожила двадцать семь лет. Пока однажды за ужином Борис не сообщил, что у него другая женщина и сегодня он уходит.

Он был уверен: я поплачу, успокоюсь и через месяц сама попрошу его вернуться.

Но через двенадцать дней на моём пороге появилась его любовница. С двумя чемоданами и Борисом за спиной.

— Заберите своего мужа. Мне он больше не нужен.

Только я тоже не хочу его обратно.

И чем сильнее Борис пытается вернуть привычную жизнь, тем яснее я понимаю: дело уже не в любовнице и даже не в измене. Дело в том, кем я была рядом с ним двадцать семь лет — и кем могу стать теперь.

А когда в моей жизни появляется мужчина, который ничего не решает за меня, мне предстоит сделать выбор. Только уже не между двумя мужчинами.

Между прежней собой и женщиной, которой я наконец разрешила жить.

С мужчинами так же. Я решаю. Всегда.
Первого в этом месяце звали Глеб. Тридцать лет, спортивное тело, челюсть как у киноактёра, работа в банке. Мы встречались три недели. Три недели он был идеален. Цветы, рестораны, комплименты, рука на пояснице, когда мы шли по улице. Я думала: ну вот, может, этот. Может, этот не облажается.
Он облажался на двадцать второй день.
Мы ужинали у него дома. Он готовил пасту. Я сидела на кухонном острове, болтала ногами, пила вино. И он сказал: «Кир, а ты не могла бы сегодня не надевать то красное платье? Ну, когда мы идём к ребятам. А то ты в нём... слишком привлекаешь внимание. Мне это не нравится».
Я поставила бокал. Аккуратно. Без стука.
— Что ты сказал? — переспросила я. Тихо. Спокойно.
— Ну, просто... мне неприятно, когда другие мужики на тебя пялятся. Ты же моя девушка.
— Глеб, — произнесла я, спускаясь с острова. — Я не твоя. Я ничья. И красное платье я надену. И чёрное надену. И вообще без платья выйду, если захочу.

Он повиновался. Кира провела его в гостиную. Здесь не было свечей, плёток, наручников — ничего из того, что показывают в дешёвых фильмах. Просто комната с мягким светом торшера, с широким диваном, застеленным тёмным шёлком. И кресло. Одно, у окна.
— Садитесь, — сказала Кира.
Марк сел. Прямая спина, руки на коленях. Он смотрел на неё с лёгким напряжением, но без страха. Скорее с ожиданием.
Кира не торопилась. Она обошла его медленно, как обходят макет здания перед тем, как утвердить проект. Провела кончиками пальцев по его плечу — легко, едва касаясь. Марк вдохнул глубже.
— Вы нервничаете, — констатировала она. Не вопрос. Утверждение.
— Немного.
— Это хорошо. Значит, вам не всё равно.
Она встала перед ним...

Декабрь принёс снег и Франсуа. Француз, двадцать девять лет, дипломат, прикомандированный к посольству на Большой Якиманке. Они столкнулись на Рождественском базаре у ГУМа — буквально столкнулись, и он подхватил её, не дав упасть на скользкой брусчатке.
— Простите, мадемуазель! — его русский был забавным, с мягким акцентом.
Маргарита подняла глаза. Светловолосый, сероглазый, с тонкими аристократическими чертами. Красивый. Но не так, как Марко — иначе. Холоднее. Сдержаннее.
Интереснее.
— Ничего, — сказала она и улыбнулась. — Вы меня спасли. С вас глинтвейн.
Франсуа рассмеялся. И купил ей глинтвейн. И ещё один. Они гуляли по Красной площади два часа, и Маргарита рассказывала ему Москву — свою Москву, ту, которую не найдёшь в путеводителях. Француз слушал, заворожённый.
Через неделю он пригласил её в Большой театр. Маргарита надела бордовое платье с открытой спиной и сидела в ложе, чувствуя на себе его взгляд — не на сцену, на неё. В антракте Франсуа наклонился к её уху:
— Ты прекр

Она позволила себе упасть в его объятия, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Он обнимал её крепко, но бережно — одной рукой по спине, другой придерживая голову. Она слышала его дыхание, чувствовала, как он вдыхает запах её волос. Его пальцы гладили её по спине медленными, успокаивающими движениями, и каждое прикосновение снимало слой за слоем ту боль и страх, которые она носила внутри.
Она подняла голову и посмотрела на него. В его глазах стояли слезы, и она поняла — он переживал за неё сильнее, чем она могла представить. Он боялся за неё, а теперь, когда всё кончилось, он не мог скрыть своего облегчения и восхищения.

Когда Ева узнаёт, что муж собирается подать на развод, она не устраивает сцен и не пытается его удержать. Она просто ставит подпись на документах и решает начать жизнь заново.
Но в день, когда развод должен был стать официальным, Ева случайно узнаёт правду: всё это время муж скрывал от неё не измену и не любовницу, а причину, по которой вообще решил разрушить их брак. И эта причина оказывается связана с тайной из прошлого Евы, о которой она сама давно забыла.