Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Муж решил, что я больше ему не нужна.
После двенадцати лет брака Дорвен Саар предлагает мне загородный дом, содержание и спокойную жизнь. Взамен нужна сущая мелочь — подпись под отказом от любых прав на Центральный рынок.
Только я не подписываю документы, которых не понимаю.
И старинная городская печать неожиданно выбирает меня Судьей по брачным клятвам.
Теперь у меня семь дней, семь древних клятв и целый город, поделенный между влиятельными семьями через браки, наследство и договоры, смысл которых давно никто не проверял.
Если я ошибусь, Эрваль потеряет самоуправление.
Если соглашусь с семью домами, ничего никогда не изменится.
А рядом со мной оказывается Ремар Кест — Хранитель городских ключей. Он обязан открывать мне двери, за которыми его семья веками хранила свои права.
Даже если мое первое решение лишит состояния его самого.
Бывший муж хотел получить удобную свободу и новый выгодный брак.
После двенадцати лет брака Дорвен Саар предлагает мне загородный дом, содержание и спокойную жизнь. Взамен нужна сущая мелочь — подпись под отказом от любых прав на Центральный рынок.
Только я не подписываю документы, которых не понимаю.
И старинная городская печать неожиданно выбирает меня Судьей по брачным клятвам.
Теперь у меня семь дней, семь древних клятв и целый город, поделенный между влиятельными семьями через браки, наследство и договоры, смысл которых давно никто не проверял.
Если я ошибусь, Эрваль потеряет самоуправление.
Если соглашусь с семью домами, ничего никогда не изменится.
А рядом со мной оказывается Ремар Кест — Хранитель городских ключей. Он обязан открывать мне двери, за которыми его семья веками хранила свои права.
Даже если мое первое решение лишит состояния его самого.
Бывший муж хотел получить удобную свободу и новый выгодный брак.
Измена в моей кухне выглядела почти буднично: Арсен без рубашки, незнакомая женщина без туфель, я без дара речи. Настоящая катастрофа вошла следом – в дорогом костюме, с папкой под мышкой и лицом человека, который уже знает, кого придется похоронить. Репутационно.
– Бросай моего сына, Валерия. Он приготовил тебе уголовное дело.
Так я узнала, что муж использовал мою подпись, мое бюро и мое имя, чтобы вывести сорок восемь миллионов. А его отец, Камиль Магомедович, знал об измене раньше меня.
Теперь один Алиев пытается сделать меня виновной, второй — спасти без разрешения, а я собираюсь доказать обоим, что не являюсь семейным имуществом. Но чем ближе мы с Камилем подбираемся к правде, тем опаснее становится не расследование. Опаснее то, как спокойно он отступает, когда я говорю «нет»... и как сильно мне хочется однажды сказать ему совсем другое.
– Бросай моего сына, Валерия. Он приготовил тебе уголовное дело.
Так я узнала, что муж использовал мою подпись, мое бюро и мое имя, чтобы вывести сорок восемь миллионов. А его отец, Камиль Магомедович, знал об измене раньше меня.
Теперь один Алиев пытается сделать меня виновной, второй — спасти без разрешения, а я собираюсь доказать обоим, что не являюсь семейным имуществом. Но чем ближе мы с Камилем подбираемся к правде, тем опаснее становится не расследование. Опаснее то, как спокойно он отступает, когда я говорю «нет»... и как сильно мне хочется однажды сказать ему совсем другое.
— Ты специально купил новый галстук на наш юбилей, — говорю тихо. — Чтобы прийти в нём ко мне на разговор об уходе к другой.
— Я не думал об этом так.
— А как ты думал?
Коля молчит. Встаёт из-за стола, подходит к окну, стоит спиной ко мне. За окном темно, только фонарь напротив бросает жёлтый круг на асфальт.
— Мне жаль, что так вышло, — говорит он наконец. — Правда жаль.
Смотрю на его спину — знакомую, родную спину, к которой прижималась двадцать лет, — и не узнаю в этом человеке никого. Свеча догорает, чадит фитилём, гаснет сама собой. Комната погружается в полумрак, только уличный фонарь освещает лицо Коли, когда он оборачивается.
— Я заберу вещи на следующей неделе, — говорит он.
Смотрю на торт. Цифра «20» превратилась в лужицу воска на розовой глазури, и никакого пути назад эта лужица уже не оставляет.
— Уходи сегодня, — говорю я.
— Я не думал об этом так.
— А как ты думал?
Коля молчит. Встаёт из-за стола, подходит к окну, стоит спиной ко мне. За окном темно, только фонарь напротив бросает жёлтый круг на асфальт.
— Мне жаль, что так вышло, — говорит он наконец. — Правда жаль.
Смотрю на его спину — знакомую, родную спину, к которой прижималась двадцать лет, — и не узнаю в этом человеке никого. Свеча догорает, чадит фитилём, гаснет сама собой. Комната погружается в полумрак, только уличный фонарь освещает лицо Коли, когда он оборачивается.
— Я заберу вещи на следующей неделе, — говорит он.
Смотрю на торт. Цифра «20» превратилась в лужицу воска на розовой глазури, и никакого пути назад эта лужица уже не оставляет.
— Уходи сегодня, — говорю я.
Двадцать два года брака заканчиваются для Янины одной фразой, услышанной за закрытой дверью:
— Янина никуда не денется. Без меня у неё давно нет своей жизни.
Так считает её муж, генерал Эдуард Арцев, который уже выбрал другую женщину и назначил срок их развода.
В сорок шесть Янина впервые решает не ждать, пока кто-то распорядится её будущим. Она возвращается в спортивную стрельбу, которую оставила двадцать два года назад, и на отборе получает в пару Гордея Северцева — раздражающе спокойного мужчину, рядом с которым невозможно притворяться.
Эдуард уверен, что всё это месть. Возможно, сначала так и было.
Но чем ближе соревнования, тем яснее Янина понимает: главная цель теперь связана уже не с прошлым.
— Янина никуда не денется. Без меня у неё давно нет своей жизни.
Так считает её муж, генерал Эдуард Арцев, который уже выбрал другую женщину и назначил срок их развода.
В сорок шесть Янина впервые решает не ждать, пока кто-то распорядится её будущим. Она возвращается в спортивную стрельбу, которую оставила двадцать два года назад, и на отборе получает в пару Гордея Северцева — раздражающе спокойного мужчину, рядом с которым невозможно притворяться.
Эдуард уверен, что всё это месть. Возможно, сначала так и было.
Но чем ближе соревнования, тем яснее Янина понимает: главная цель теперь связана уже не с прошлым.
Три года назад Кервен Торр — дракон-командующий, которому я доверяла больше всех, — не поверил мне.
Он подписал приговор, после которого мою магию вырвали из тела и разделили между семью драконами его легиона.
Я выжила. Уехала. Научилась жить без дара, без звания и без мужчины, которого когда-то любила.
А теперь украденная сила возвращается ко мне.
И с каждым возвращённым фрагментом становится хуже ему.
Чтобы остановить разрушение, нам придётся снова оказаться рядом и поднять дело о катастрофе, за которую меня осудили. Только чем глубже мы копаем, тем очевиднее: доказательства моей вины были подделаны.
Кервен готов вернуть мне магию. Имя. Свободу. И заплатить за выбор, который сделал три года назад.
Но есть одна вещь, которую нельзя вернуть приказом.
Моё доверие.
И если между нами ещё осталось что-то кроме боли, теперь решать, что с этим делать, буду только я.
Он подписал приговор, после которого мою магию вырвали из тела и разделили между семью драконами его легиона.
Я выжила. Уехала. Научилась жить без дара, без звания и без мужчины, которого когда-то любила.
А теперь украденная сила возвращается ко мне.
И с каждым возвращённым фрагментом становится хуже ему.
Чтобы остановить разрушение, нам придётся снова оказаться рядом и поднять дело о катастрофе, за которую меня осудили. Только чем глубже мы копаем, тем очевиднее: доказательства моей вины были подделаны.
Кервен готов вернуть мне магию. Имя. Свободу. И заплатить за выбор, который сделал три года назад.
Но есть одна вещь, которую нельзя вернуть приказом.
Моё доверие.
И если между нами ещё осталось что-то кроме боли, теперь решать, что с этим делать, буду только я.
Звон разбитой чаши эхом отзывается в моей голове, когда я наткнулась на откровенные фото. Я слышу, как мой мир рушится.
Я — Марина, жена ресторанного магната Алексея. Утренний московский ноябрь, я стою у плиты, переворачивая сырники, когда телефон отца начинает пиликать.
Взгляд на фото с молодой помощницей ставит под угрозу мой бизнес, репутацию и будущее детей. За мной начинается безжалостная игра мести, а вокруг коварный заговор, который может уничтожить всё, к чему я шла.
Кому я могу доверять, когда каждый шаг может стать последним?
Я — Марина, жена ресторанного магната Алексея. Утренний московский ноябрь, я стою у плиты, переворачивая сырники, когда телефон отца начинает пиликать.
Взгляд на фото с молодой помощницей ставит под угрозу мой бизнес, репутацию и будущее детей. За мной начинается безжалостная игра мести, а вокруг коварный заговор, который может уничтожить всё, к чему я шла.
Кому я могу доверять, когда каждый шаг может стать последним?
Муж ушел, оставив мне двоих детей, пустой счет и мастерскую отца, заложенную без моего ведома. А потом в дверях появился Алан Тедеев – человек, который привык покупать проблемы целиком.
Ему нужен мой архив. Мне – шанс не потерять последнее, что принадлежало моей семье. Я сразу предупредила: жалость не принимаю, спасателей не нанимала. Но Алан смотрел на меня так, будто видел не брошенную женщину, а ту, с кем придется считаться.
И однажды он сказал:
– Твои дети – мои дети.
Только любовь ли это... если мужчина снова решил за меня?
Ему нужен мой архив. Мне – шанс не потерять последнее, что принадлежало моей семье. Я сразу предупредила: жалость не принимаю, спасателей не нанимала. Но Алан смотрел на меня так, будто видел не брошенную женщину, а ту, с кем придется считаться.
И однажды он сказал:
– Твои дети – мои дети.
Только любовь ли это... если мужчина снова решил за меня?
– Ты стала еще красивее, Влада. И несчастнее.
– Не тебе судить о моем счастье.
– А кому тогда? – он склоняет голову набок, разглядывает меня, как разглядывают экспонат за стеклом. – Артему? Он вообще в курсе, что оно у тебя есть – счастье?
Внутри вспыхивает злость, горячая, спасительная – на злости легче стоять, чем на слабости.
– Уходи, Марк.
– Уйду. – Он не двигается с места. – Только сначала скажи мне в глаза, что тебе никогда не было интересно, куда я делся пять лет назад. Скажи – и я растворюсь навсегда, обещаю.
– Не тебе судить о моем счастье.
– А кому тогда? – он склоняет голову набок, разглядывает меня, как разглядывают экспонат за стеклом. – Артему? Он вообще в курсе, что оно у тебя есть – счастье?
Внутри вспыхивает злость, горячая, спасительная – на злости легче стоять, чем на слабости.
– Уходи, Марк.
– Уйду. – Он не двигается с места. – Только сначала скажи мне в глаза, что тебе никогда не было интересно, куда я делся пять лет назад. Скажи – и я растворюсь навсегда, обещаю.
– Жалко, твоя клуша завтра возвращается, – произнёс женский голос.
– А когда нам это мешало? – спокойно ответил ей мой муж.
– И то правда. Уже второй год вместе, а твоя недалёкая так ничего и не поняла.
Второй год. Я закрыла глаза.
– Потому что она тупая как пробка, – со смешком сказал мой муж.
Я резко открыла глаза и, нажав на ручку, распахнула дверь.
– Значит, тупая как пробка? – громко спросила я. – Ну привет, Гоша. Сюрприз.
Смех оборвался мгновенно.
– Я подам на развод. – сказала я твердо.
– Никакого развода не будет.
– Я с таким мириться не собираюсь, – повторила я.
– Ты моя жена и будешь меня слушаться. Я главный. Как я скажу, так и будет. Ты женщина, Тома. Твоё место у плиты и в койке, а не решения мне ставить. Я деньги в семью приносил, всё обеспечивал, тебе чего ещё надо было?
Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом очень спокойно произнесла:
– Губу закатай.
– А когда нам это мешало? – спокойно ответил ей мой муж.
– И то правда. Уже второй год вместе, а твоя недалёкая так ничего и не поняла.
Второй год. Я закрыла глаза.
– Потому что она тупая как пробка, – со смешком сказал мой муж.
Я резко открыла глаза и, нажав на ручку, распахнула дверь.
– Значит, тупая как пробка? – громко спросила я. – Ну привет, Гоша. Сюрприз.
Смех оборвался мгновенно.
– Я подам на развод. – сказала я твердо.
– Никакого развода не будет.
– Я с таким мириться не собираюсь, – повторила я.
– Ты моя жена и будешь меня слушаться. Я главный. Как я скажу, так и будет. Ты женщина, Тома. Твоё место у плиты и в койке, а не решения мне ставить. Я деньги в семью приносил, всё обеспечивал, тебе чего ещё надо было?
Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом очень спокойно произнесла:
– Губу закатай.
Мелисса никогда не считала себя особенной. Плоская, как доска, вечно засыпающая на парах и до смерти боящаяся экзаменов, она была готова на всё, чтобы сдать сессию… Даже на то, чтобы призвать демона.
Вот только вместо всемогущего исполнителя желаний из шкафа вывалился наглый зеленоглазый красавчик с клыками, рогами и нечеловеческим аппетитом. И теперь он не может уйти, пока не выплатит ей старый долг.
А она не может понять, чего хочет больше — чтобы он исчез или чтобы остался…
Вот только вместо всемогущего исполнителя желаний из шкафа вывалился наглый зеленоглазый красавчик с клыками, рогами и нечеловеческим аппетитом. И теперь он не может уйти, пока не выплатит ей старый долг.
А она не может понять, чего хочет больше — чтобы он исчез или чтобы остался…
Выберите полку для книги