Книги по тегу «сложные отношения»: ""

— А скажи мне, любимый, — я медленно провела пальцем по ножке бокала, — как ты думаешь, измена в браке — это ошибка или выбор?
Макс замер.
— С чего вдруг такие разговоры, Лер? — спросил он ровно. Почти ровно. — У нас что, вечер философии?
Я улыбнулась. Мягко. Нежно. Как умела улыбаться ему все пятнадцать лет нашего брака.
— Да нет. Просто сегодня ко мне приходила одна женщина. Представляешь, говорит, что любит чужого мужа. Что он давно с ней. Что жена ему больше не нужна, но он бедняжка не знает, как ей сказать.
Максим побледнел. Совсем чуть-чуть. В его окружении почти каждый ходит налево.
— Лера…
— А я вот подумала, — перебила его спокойно. — Если бы мой муж мне изменил, я бы, наверное, не стала кричать. Не стала бы бить посуду.
Максим сглотнул.
— Я бы просто забрала у него всё, что он считал своим. Дом. Деньги. Репутацию. Уважение детей.
— Ты перегибаешь, — глухо произнёс он.
— Правда? — я улыбнулась шире. — А мне кажется, я вообще мягко подхожу к вопросу.

— Я не знаю, по какой причине вас всех собрала Вика, но что бы это ни было, я хочу сообщить о другом. Мы разводимся. У меня другая женщина.
Пощечина. Звонкая пощечина. Именно так послышались мне его слова.
У меня другая женщина.
Я почувствовала на себе взгляды.
— Иди собирайся, Алиса, — голос Кости прозвучал буднично, почти нежно.
Сначала я не поняла. Не осознала, почему он обращается к моей младшей сестре. А потом… потом, когда она медленно поднялась из-за стола, даже не посмев взглянуть в мою сторону, бросила салфетку на салат, вышла, до меня постепенно начало доходить, что она и есть та «другая женщина»
***
В день, когда я хотела сообщить о беременности, мой муж сказал, что уходит к моей сестре. Я дала ему развод и родила ребенка, чтобы через год увидеть у порога бывшего на коленях.

– Что вы тут делаете?
В бильярдной трое друзей моего мужа.
– Собрались в бильярд поиграть, – вздыхает Игнат. – С тобой.
– Мой муж вас грохнет! – угрожаю.
– Он сам дал добро на игру с тобой, Лер. Не бойся, тебе понравится!
***
Их трое. Отвязные, накачанные, наглые. Друзья моего мужа. Тестостероновые мачо. Хотят они только одного, и сегодня ночью я главное лакомство на бильярдном столе.

— Извини меня за эту ночь.
— В смысле «извини»?
— Просто извини за то, что не сдержался. С Варей не клеится, а тут ты рядом. Такая красивая и родная. Саш, прости. И Варе не говори, что я так накосячил. Попробую помириться.
— Накосячил? Помириться?! — кричу на него.
— Саш, ты клёвая, но я...
— Замолчи! Не смей. Нет. Пожалуйста. Не говори, что жалеешь. Не говори, что это конец, Клим. Я прошу тебя…
Он отворачивается и убивает меня словами:
— Я вызову такси. Прости, Саш. Я не могу дать тебе то, что ты хочешь.
— Ты выбираешь её? Что ты молчишь? Не молчи, Клим! Ее, да?!

На мгновение мне показалось, что у него тоже чувства. А это случайность. И вина в его глазах причиняет адскую боль. Наша близость все разрушила.

Кто мы теперь друг другу?

— Ты не любишь жену, я же вижу. И не только я, все это видят.
Замираю, вцепившись пальцами в кору дерева. Это голос Виолетты, а напротив неё… Мой муж.
— Дамир, кто я для тебя? Помощница или та женщина, которая готова подарить тебе детей, хранить очаг?
— Мой очаг есть кому хранить, Виола.
— Но я так не могу больше! — она всхлипывает. — Я хочу быть с тобой!
— Хватит устраивать мне сцены. Знай своё место.
— Ну и зачем ты с ней?
— Да, ты прекрасная помощница и не только. Но от жены я не уйду.
— Да почему?! Она тебя что, кандалами приковала?
— Ксюша удобная, тихая, покладистая, — отвечает муж спокойно, почти лениво. — Мне такая нужна. Слова против не скажет. Общество считает нас идеальной парой, и я не хочу ничего менять.
— Но как же любовь?
— Любовь? — Дамир грубо усмехается. — Я в неё не верю.
Почему-то именно эти слова ударяют больнее всего. Ноги подгибаются, а затем меня накрывает очередной рвотный позыв.
И, к сожалению, меня замечают.
— Кто здесь?!

– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза.
В телефоне всё ещё открыт его чат.
Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти.
– С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия.
Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке.
– Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю.
Он смеётся вслух. Коротко, зло.
– Развода не будет. Запомни. Ты сидишь тихо, улыбаешься там, где нужно.
По его логике всё просто: я – удобный брачный стаж, выстраданный быт и сын-подросток, который видит во мне вечную зануду.
Она – азарт, молодость и «настоящие чувства».
Дима не хочет развода.
Сын считает, что я виновата.
А я вдруг понимаю, что всю жизнь была фоном для чужих желаний.
И если кто-то должен наконец выбрать меня — это буду я сама.
Вот только есть еще один «сюрприз», о котором я не знала

— Али… Алихан? — вырывается у меня, и я замираю с тряпкой в руке.
Я ведь уборщица в военном санатории, куда, по всей видимости, приехал лечиться после ранения мой изменник-муж?
Пока ещё муж…
Он стоит на костылях, похудевший, осунувшийся, но не выглядит калекой… или травмированным.
И взгляд у него, как прежде, глубокий, тёмный, тяжёлый. Он смотрит на меня, вскидывая удивлённо брови. И с моих глаз перемещается ниже.
Прямо на мой живот.
Богом клянусь, я чувствую, прям слышу, как он мысленно ведёт подсчёт месяцам.
— Что ты тут делаешь? — говорю я.
— Василиса? — голос у него низкий и хриплый. — А что ты тут делаешь?.. Ещё и беременная?

— Я что, настолько сильно тебя раздражаю? — спрашиваю, наклоняясь к ней.
— Очень! — фыркает она. — Ты даже не представляешь насколько!
— Семь лет почти прошло, — напоминаю я.
— Да хоть семьсот, Рахман! Всё так же будет, ничего не изменится. Ты подлец, каких мало!
— Значит, ты всё ещё ко мне неравнодушна. Раз хоть семь… хоть семьсот… — тяну я самодовольно.
Зарина натянуто мне улыбается.
— Не обольщайся… дело не в этом.
— А в чём?
— В том, что ты подлец, — повторяет она с особым смаком. — А с подлецами я дело не имею, даже если они лучшие!
Она кладёт ладонь на дверную ручку и пытается открыть дверь.
Дёргает на себя…
Но я не позволяю. Попалась птичка в клетку…

— Ты сейчас смотришь на меня так, будто последние двадцать лет я превращал твою жизнь в ад. Но, насколько я помню, ты прекрасно жила. Хороший дом. Хорошая машина. Деньги. Отпуска. Собственный бизнес, который я, между прочим, помог тебе открыть.
Каждое слово звучит как пощёчина.
— То есть я должна быть благодарна?
— Хотя бы объективно глядеть на вещи. Ты ни в чём не нуждалась. Тебе сорок два, все годы брака со мной ты как сыр в масле каталась.
— Да забери ты свой сыр и своё масло. Благодарна я тебе должна быть? За что?
— За то, что я не разрушил семью ради мимолётного увлечения.
— Которое длится почти три года?
— Это уже частности.
Муж, оказывается, уже давно живёт на две семьи. Ещё и разводиться не хочет. Обещал меня в асфальт закатать, если я начну рыпаться. Ну мы ещё посмотрим, кто кого и куда закатает.
Да, мне сорок два, крест я на себе не ставлю, но и не думаю, что любовь ко мне может прийти в лице сурового полковника, с которым мы столкнулись на перекрёстке.

Они знают обо мне все. Видят насквозь. Друзья моего мужа. Ненавижу всех троих и тайно желаю.
Ночь. Бильярдная. Замок на двери. Я в полной их власти. И самое ужасное…мой муж наблюдает из темноты.