Книги по тегу «служебный роман»: ""
Загадывая желание на Новый год, формулируй мысль правильно. Не давай судьбе возможности импровизировать. Потому что можешь оказаться под самый праздник не дома в кругу семьи, а в заснеженной глуши, без электричества, воды и прочих удобств. Так еще и в компании босса, который вёз тебя на корпоратив, чтобы там... Собственно, а что ему мешает воплотить задуманное здесь? Ни-че-го.
Вот только выберемся ли мы из этой дыры, хозяин которой укатил куда-то с огромным мешком добра? И кто он вообще такой? Ладно, разберемся. Если, конечно, переживём этот Новый год.
Вот только выберемся ли мы из этой дыры, хозяин которой укатил куда-то с огромным мешком добра? И кто он вообще такой? Ладно, разберемся. Если, конечно, переживём этот Новый год.
Предновогодний театр живёт в ритме репетиций, авралов и маленьких катастроф. Верена Реноар — ассистентка режиссёра — привыкла держать всё под контролем и не верить в чудеса. Но пока она спасает премьеру «Ледяные берега», кто-то незаметно спасает саму постановку — и её саму.
Элан Криссен, скромный монтировщик сцены, остаётся в тени софитов, но именно его забота, внимание к деталям и тихая преданность делают возможным театральное волшебство. В канун Нового года, среди снега, света и музыки, театр становится местом не только искусства, но и признания, которое меняет всё.
Элан Криссен, скромный монтировщик сцены, остаётся в тени софитов, но именно его забота, внимание к деталям и тихая преданность делают возможным театральное волшебство. В канун Нового года, среди снега, света и музыки, театр становится местом не только искусства, но и признания, которое меняет всё.
— Колосова, зайдите ко мне.
Я обернулась. Это был мой начальник — генеральный директор и владелец фирмы в одном лице. Симпатичный, солидный мужчина, лет сорока пяти-сорока шести, если не ошибаюсь. Точно не помню, да и не так важно. Он стоял в просторном коридоре и смотрел на меня свысока. На нём была белая рубашка без галстука и дорогие брюки — он всегда носит вещи класса люкс. Ещё бы, хозяин, зарабатывает на нас неплохо. А я-то знаю, как работает его фирма, я почти что его правая рука, через меня проходят многие документы.
— Доброе утро, Артём Александрович, — робко произнесла я, стараясь не смотреть ему в глаза. Его взгляд всегда был тяжёлым, и при разговоре с ним я невольно опускала глаза. — Сейчас сумку в кабинет положу…
Только хотела развернуться, как он резко остановил меня:
— Сейчас зайдите ко мне, — твёрдо сказал он.
Я кивнула и направилась в его кабинет — он как раз напротив моего. Артём Александрович прошёл к столу и сел в своё удобное кресло.
Я обернулась. Это был мой начальник — генеральный директор и владелец фирмы в одном лице. Симпатичный, солидный мужчина, лет сорока пяти-сорока шести, если не ошибаюсь. Точно не помню, да и не так важно. Он стоял в просторном коридоре и смотрел на меня свысока. На нём была белая рубашка без галстука и дорогие брюки — он всегда носит вещи класса люкс. Ещё бы, хозяин, зарабатывает на нас неплохо. А я-то знаю, как работает его фирма, я почти что его правая рука, через меня проходят многие документы.
— Доброе утро, Артём Александрович, — робко произнесла я, стараясь не смотреть ему в глаза. Его взгляд всегда был тяжёлым, и при разговоре с ним я невольно опускала глаза. — Сейчас сумку в кабинет положу…
Только хотела развернуться, как он резко остановил меня:
— Сейчас зайдите ко мне, — твёрдо сказал он.
Я кивнула и направилась в его кабинет — он как раз напротив моего. Артём Александрович прошёл к столу и сел в своё удобное кресло.
Марина Фиалкина верит в любовь, единорогов и в силу слова. Заручившись поддержкой подружек, она выходит на охоту за прототипом будущего героя своего романа. Он определено должен быть красив, могуч и терпелив, потому что что-то, а нервы женщина с большой фантазией ему потрепит знатно.
2 книга из цикла "Книжный чат". Однотомник.
1. Я верю в себя
2. Клава, кофе и катастрофа
2 книга из цикла "Книжный чат". Однотомник.
1. Я верю в себя
2. Клава, кофе и катастрофа
Прекрасный и любящий муж с одной стороны и идеальный и богатый любовник с другой. Мальдивы, дорогие подарки. Муки выбора могут завести совсем не туда, куда бы хотелось...
— Валерия Павловна, если я не высплюсь, вы будете работать без выходных до 2030 года.
— Максим Андреевич, вы предлагаете мне спать на коврике?
— Я предлагаю бросить монету. Орел — кровать моя. Решка — ваша.
Кто же знал, что корпоративный выезд обернется катастрофой? Мой босс — тиран и сноб, который считает праздники тратой времени. Я — организатор, у которой всё пошло не по плану. Метель отрезала нас от мира в лесном домике. Свет отключили, за окном воет вьюга, а в камине трещат дрова. Мы одни. И между нами лишь тонкая стена субординации, которая тает быстрее, чем снег на горячей коже. Сможем ли мы вернуться в офис прежними, если эта ночь изменит всё?
— Максим Андреевич, вы предлагаете мне спать на коврике?
— Я предлагаю бросить монету. Орел — кровать моя. Решка — ваша.
Кто же знал, что корпоративный выезд обернется катастрофой? Мой босс — тиран и сноб, который считает праздники тратой времени. Я — организатор, у которой всё пошло не по плану. Метель отрезала нас от мира в лесном домике. Свет отключили, за окном воет вьюга, а в камине трещат дрова. Мы одни. И между нами лишь тонкая стена субординации, которая тает быстрее, чем снег на горячей коже. Сможем ли мы вернуться в офис прежними, если эта ночь изменит всё?
Вам назначено свидание под ёлочку. Ваш спутник — босс, которого вы терпеть не можете. Локация — сломанный лифт. Время — рождественский сочельник. Поздравляем, ваша личная жизнь наконец-то началась!
Рождественская сказка для взрослых и просто тех, кому очень нужно чудо ❤️
Рождественская сказка для взрослых и просто тех, кому очень нужно чудо ❤️
Анна приезжает в приморский город всего на три месяца.
Её задача — восстановить старую усадьбу и собственную репутацию после болезненного развода и профессионального провала. Чёткий план, холодный разум, никакой личной жизни — только работа.
Но старый дом оказывается живым.
Он хранит память, дышит прошлым и медленно разрушает её привычный контроль.
А ещё в этом доме есть Михаил — плотник, который чувствует дерево так же тонко, как людей. Спокойный, надёжный, упрямый. Совсем не тот мужчина, которого Анна собиралась полюбить.
Между реставрацией стен и восстановлением утраченных деталей оживает не только усадьба, но и чувства, от которых невозможно спрятаться. Страсть вспыхивает внезапно, ломая правила, границы и страхи.
И теперь Анне предстоит сделать выбор:
вернуться к безопасной, привычной жизни
или рискнуть — и остаться там, где оживает память и начинается любовь.
Тёплый, чувственный роман о втором шансе, выборе сердцем и доме, который может стать судьбой.
18+
Её задача — восстановить старую усадьбу и собственную репутацию после болезненного развода и профессионального провала. Чёткий план, холодный разум, никакой личной жизни — только работа.
Но старый дом оказывается живым.
Он хранит память, дышит прошлым и медленно разрушает её привычный контроль.
А ещё в этом доме есть Михаил — плотник, который чувствует дерево так же тонко, как людей. Спокойный, надёжный, упрямый. Совсем не тот мужчина, которого Анна собиралась полюбить.
Между реставрацией стен и восстановлением утраченных деталей оживает не только усадьба, но и чувства, от которых невозможно спрятаться. Страсть вспыхивает внезапно, ломая правила, границы и страхи.
И теперь Анне предстоит сделать выбор:
вернуться к безопасной, привычной жизни
или рискнуть — и остаться там, где оживает память и начинается любовь.
Тёплый, чувственный роман о втором шансе, выборе сердцем и доме, который может стать судьбой.
18+
Я обычная студентка последнего курса юридической академии, и меньше всего мне хочется проходить практику в фирме друга отца. Но кто же будет считаться с моими желаниями?
Он успешный юрист, владелец престижной компании, циничный красавчик и тот самый друг папы, от которого невозможно отвертеться. Он уверен, что все папины дочки одинаковы: избалованные и ничего не сто́ящие.
Что выйдет из нашего противостояния?
***
— Ну, так как? — от его шепота мурашки бегут от макушки до кончиков пальцев. — Или включишь заднюю?
— Могу спеть! — выпаливаю я, с вызовом вздергивая подбородок. — Эх, вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской…
Я горланю, а мужчина смотрит на меня заинтересованно.
Неужели он будет слушать мои песни до конца? А босс усаживается в кресло, складывает руки на груди и покачивает головой в такт моим вокальным стараниям.
— Я еще станцевать могу! — выдыхаю я и подбоченившись иду по кабинету, изображая лебедушку.
Он успешный юрист, владелец престижной компании, циничный красавчик и тот самый друг папы, от которого невозможно отвертеться. Он уверен, что все папины дочки одинаковы: избалованные и ничего не сто́ящие.
Что выйдет из нашего противостояния?
***
— Ну, так как? — от его шепота мурашки бегут от макушки до кончиков пальцев. — Или включишь заднюю?
— Могу спеть! — выпаливаю я, с вызовом вздергивая подбородок. — Эх, вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской…
Я горланю, а мужчина смотрит на меня заинтересованно.
Неужели он будет слушать мои песни до конца? А босс усаживается в кресло, складывает руки на груди и покачивает головой в такт моим вокальным стараниям.
— Я еще станцевать могу! — выдыхаю я и подбоченившись иду по кабинету, изображая лебедушку.
Он приезжает в чужой город по приказу — быстро раскрыть убийство и так же быстро уехать. Она привыкла работать в одиночку и не доверяет приезжим, особенно тем, кто считает себя выше местных правил. Их сотрудничество начинается со скрытой вражды: колкие реплики, холодные взгляды и взаимное неприятие становятся частью рабочих будней.
Каждый шаг расследования лишь усиливает это противостояние. Давление системы и опасность, подстерегающая на каждом углу, заставляют героев держать чувства «на предохранителе», не позволяя себе ни слабости, ни доверия. Но когда граница между профессиональной враждой и личным интересом стирается, вспыхивает страсть, которую уже невозможно игнорировать.
Каждый шаг расследования лишь усиливает это противостояние. Давление системы и опасность, подстерегающая на каждом углу, заставляют героев держать чувства «на предохранителе», не позволяя себе ни слабости, ни доверия. Но когда граница между профессиональной враждой и личным интересом стирается, вспыхивает страсть, которую уже невозможно игнорировать.
Выберите полку для книги