Книги по тегу «хеппи энд»: ""

— Что-то не так?
— Да, Аня. Не так. — Пауза. — Нам нужно расстаться.
Слова повисают в воздухе — тяжёлые, холодные. Я смотрю на Марка. Его будто подменили, ведь еще неделю назад он искренне улыбался и говорил, что я особенная.
— Что?
Марк лезет во внутренний карман пальто, достаёт паспорт и раскрывает. Штамп, Загс, дата, фамилия. Карпова Марина Дмитриевна. Брак зарегистрирован десять лет назад.
— Я должен был сказать тебе в самом начале. Но... не решился. Думал, погуляем, пообщаемся, потом разбежимся… Теперь я не могу молчать. Я женат, Аня… Мы не можем быть вместе.

Он сделал меня любовницей без моего согласия и бросил. Да, я не выдержала, расплакалась, пыталась спросить, о чем он раньше думал, но разве мои вопросы могли что-то изменить? Марк ушел, однако это не самое страшное.
Я беременна от него, а он даже не дал возможности сообщить ему это.

— Ты что, обалдела? — заорал здоровенный детина, надвигаясь на меня со скоростью танка.
— Это я обалдела? — взвизгнула Фаня. — Это вы куда прёте, ненормальный! Не видите, ребёнок дорогу переходит?
— А нечего своих спиногрызов отпускать одних! — амбал навис над Фаней, но она не сдвинулась. — За тачку кто платить будет?
— Что здесь происходит? — ещё один строгий голос прозвучал, но только с другой стороны.
— Ой, Матвей! — закричала девочка, вырывая руку у Фаины и бросаясь навстречу молодому человеку в полицейской форме. — А я нашла тебе жену!
— Что? — одновременно спросили Матвей и Фаина, уставившись на малышку, которая невинно хлопала глазками.

— Ну, вы начальник, вам виднее, — сдаётся Лидия. Она оставляет планшет в моих руках и стоит, скрестив руки на груди под строгим пиджаком, явно ожидая моего решения. Листаю свои деловые портреты, снятые на нейтральном фоне, и вдруг натыкаюсь на чужую, неожиданную фотографию.
— Это что такое? — спрашиваю у секретарши, показывая на снимок той самой незнакомки с светлыми волосами, которая тогда в студии так отчаянно просила о помощи.
— Не знаю, Тимур Алиевич, но вы посмотрите, очень красивые фотографии, особенно в конце, — улыбается секретарша с хитринкой. Заинтриговала.
Листаю дальше, уже быстрее, и буквально наблюдаю, как девушка раздевается с каждым снимком. Последние фотографии я смотрел уже с широко открытыми глазами, забыв про отчёты. Она стоит в тёмном углу у черной стены с голой... А с виду приличная, даже робкая девушка.

🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰

— Верни, пожалуйста, мою сумку, — прошу мажора. — Я отдам тебе деньги послезавтра. Где… где тебя можно найти? Или перевести на карту?
Соболевский молчит, затягиваясь дымом и выпуская его колечками. Его друг Демон следит за нами, не вмешиваясь. Но его взгляд… мне не нравится. Словно в нём таится какой-то подвох.
— Я сам тебя найду, — наконец снисходит до ответа. — Хочу посмотреть, где такая, как ты, возьмёт за два дня три тонны евро. Уверена, что тебе хватит времени? Могу продлить срок на… Скажем, на день.
Красивых губ касается усмешка, делая выражение лица Кирилла жестоким.
Что?
Три. Тысячи. Евро.
Ни у кого из моих знакомых нет таких денег. Да мне никто и не даст, зная, что я не смогу вернуть.
Соболевский отщелкивает в сторону окурок и сокращает между нами расстояние.
— Придумала, где достать бабки? Хочешь, я могу одолжить? — впихивает мне в руки рюкзак и наклоняется, почти касаясь уха. — В обмен на одну услугу.

— Здравствуйте, я от Гараева. Меня зовут Юлия Михайловна, я по поводу земли на юго-западе... — начинаю тараторить и только потом поднимаю глаза.
На меня смотрит мужчина которого я надеялась больше никогда не встретить.
— Ну привет, Юлия Михайловна.
Опускаю взгляд и не достаю из папки верхний листок, где значится имя продавца.
Ратмир Тигранович Громов.
И почему, спрашивается, я не посмотрела туда раньше? Я бы ни за что сюда не приехала. Тем более с девочками.
Бывший муж смотрит на меня так, будто ждёт, что я испугаюсь и убегу. Даже усмехается.
Зря.
Я, конечно, испугалась. Но убегать при нём — это слишком жирный подарок.
— А это кто?
Он кивает на девочек.
— Племянницы, — нагло вру я. — Не с кем было оставить. Слушай, Громов, может решим всё по-хорошему и разбежимся? Мы же это умеем, да?
— По-хорошему? Разбежимся? Я так не думаю... Громова.
— Подпиши и я уеду.
— Сомневаюсь. Дорогу размыло, дождь собирается... Что, Громова? Опять застряла со мной в деревенской глуши?

Всё началось так обыденно.
Сергей ушёл на утреннюю пробежку, я решила навести порядок в гардеробной, собирала вещи для химчистки – обычная субботняя рутина.
***
Его тёмно-синий пиджак висел на спинке кресла – тот самый, что он носил на важную встречу в четверг. Я машинально проверила карманы.
В левом кармане нащупала что-то маленькое, завёрнутое в бархатную ткань.
Я развернула, и на мою ладонь выпал золотой кулон с гравировкой на обороте “ ЕЛЕНА”.
Я знаю только одну Елену. Мою подругу.
Слышу, как открывается входная дверь. Сергей вернулся с пробежки.
– Жанн! – зовёт он. – Я дома!
– Привет, – говорю я.
– Я собирала вещи в химчистку, – Проверяла карманы.
Что-то меняется в его лице.
– И?
Я разжимаю кулак, протягиваю руку. Кулон лежит на моей ладони,
– Нашла это, – говорю я.
Сергей смотрит на кулон.
Лицо застывает…

— Ты что задумал, сынок? — Зейнаб схватилась за сердце.
— Я решил жениться, мама. И это не обсуждается, — отрезал Мансур.
— На этой Розе? Пожалей мать, она же ведьма!
— Вай-вай… — прошептала тётя Нармин с тревогой.
— Завтра же отправитесь сватами, — продолжил Мансур. — В этот раз она примет моё кольцо.
— Снова сватами? После всего позора от их семьи?
— Ты, мама, сама накинешь ей на голову красный платок, — прорычал он. — Она будет моей.

Роза — вовсе не чёрная. Она красивая, нежная, но окружена ядом сплетен и зависти.
Мансур — мужчина чести, который не спрашивает разрешения. Он берёт то, что считает своим, даже если это разожжёт войну в семьях.

Она пришла худеть. А получила его.
Аня Синицина знает, каково это быть удобной. Удобной, чтобы выслушать бывшего, когда ему плохо. Удобной, чтобы накормить борщом среди ночи. Удобной, чтобы согреть в постели, а утром сделать вид, что ничего не было. Она не скандалит, не требует, не выясняет отношений. Просто заедает грусть эклерами и надеется, что однажды кто-то увидит в ней не только «своего человека», но и женщину.
Весна. Очередная попытка что-то изменить. Абонемент в банный комплекс «Медвежий угол», ну а что, говорят, баня выгоняет лишнюю воду. План: погреться, расслабиться, сбросить полкило и сбежать обратно в свой уютный кокон.
Но у судьбы другие планы.
Потому что в «Медвежьем углу» есть хозяин. Михаил Лесной - два метра суровой мужественности, татуировка медведя на груди и взгляд, от которого подкашиваются ноги.
Он не будет спрашивать разрешения.
А когда её бывшие вдруг решат напомнить о себе — хозяин «Медвежьего угла» доходчиво объяснит, что делиться не привык.

Я по старинке упёрла ступню в дверной косяк и, навалившись всем телом, открыла проклятую дверь, завалившись на пятую точку по инерции. Консервная банка попыталась двинуться вперёд, а её обладатель — схватиться за ручку двери, но я выставила кеды, обороняясь. Поза была, мягко говоря, двусмысленная. Девушка на полу раздвинула ноги, упирая их в подлокотники инвалидной коляски, а Генри пытался свести их вместе ладонями, чтобы проехать.
— Может, вам помочь? — донёсся растерянный женский голос сзади.
— Нет! — рявкнул Генри.
— Да! — рявкнула я одновременно с мужчиной.
Служанка не нашла ничего лучше, как побежать вниз по ступеням, произнося имя хозяина дома.
— Доволен? Папочка сейчас придёт второй раз, — нахмурилась я. — Если меня уволят, я куплю ежа и подложу тебе под зад.
— Дура, я ничего не чувствую!
— Даже в трусах? — подняла я одну бровь.
— Я парализован ниже пояса, ты что, слепая?!
— Ну… вдруг ты притворяешься, — пожала я плечами.

— Отработаешь сегодня до полуночи, Маркова. И без пререканий, — Марков даже не поднял на меня глаз от документов. — В смотровой бардак.
— Давид Игоревич, я не могу! — голос предательски дрогнул. — У моего мужа сегодня день рождения, дома гости... Свекровь приехала...
Он медленно поднял голову. Взгляд — чистый лед. Шрам над бровью хищно дернулся.
— Твой муж, кажется, сидит без работы? А у твоей свекрови слишком много свободного времени, раз она строчит на тебя жалобы в Минздрав.
— Вы не имеете права вмешиваться в мою семью! — я сжала кулаки до белых костяшек. — Вы просто пользуетесь своей должностью!
Давид поднялся из-за стола. Огромный, пугающий, он надвинулся на меня, отрезая путь к двери.
— Я пользуюсь правом спасать твою шкуру, Настя. Пока твоя «семья» не скормила тебя прокурорам. Так что пиши СМС мужу. Ты остаешься со мной. На всю ночь.