Книги по тегу «хэппи-энд»: ""

- Ты что делаешь в моей квартире ночью, да еще и голая?
Бывшая жена моего мужа даже не смутилась. Стояла посреди нашей гостиной красивая, уверенная. А я вдруг почувствовала себя не женой, а удобной женщиной, которую можно заменить.
Муж сказал, что ничего не было. Что я должна ему верить.
Но как верить, если ее белье лежало в нашей спальне?
Я еще не успела решить, рушится мой брак или я схожу с ума, когда позвонили из скорой.
Наш сын Дима и Костя, сын Жени от бывшей, стояли на остановке, когда в нее влетел пьяный водитель.
Приемное и лишь одна свободная операционная.
- Парни оба тяжелые. – наклонившись к моему мужу-хирургу, тихо сказала медсестра, - Вам нужно будет выбрать, времени особо и нет. Кого оперируем первым?
Женя сделал шаг к кушетке и разложил на ней документы. Забегал по ним глазами.
Через несколько секунд муж поднял на меня взгляд и произнес имя...

— Жень, ты что, с ума сошёл?
— Иди сюда. — Пауза. Плеск воды. — Иди сюда, маленькая.
Маленькая. Он называл меня так. Первые пять лет — каждый вечер. Потом реже. Потом перестал. Я думала — привыкли друг к другу. Нормально. Все пары так.
Оказывается — не перестал. Просто перенёс на другую.
— А если Карина сейчас вернётся?
Она назвала меня по имени. Просто — «Карина». Не «твоя жена», не «она» — по имени. Спокойно, привычно, как подругу. Я сама ввела в компании такой стиль — без отчеств, по-европейски. Мне казалось, это сближает. Вызывает доверие.
Вот и вызвало.
— Каринка моя сейчас у Беляевых на чартере. Сказала — до одиннадцати минимум. Расслабься.
— А она реально ничего не подозревает? Вообще?
Он фыркнул. Тепло, почти нежно — как фыркают над ребёнком, который верит в Деда Мороза.
— Она видит то, что хочет видеть. Она у меня такая. Идеалистка.

Иду по коридору на цыпочках, улыбаясь про себя. Дверь в спальню приоткрыта, и я уже готовлюсь весело крикнуть: "Сюрприз!" – но слова застывают у меня в горле.
То, что я вижу, не укладывается в голове. Мой мозг отказывается понимать, обрабатывать увиденное. На нашей кровати, на наших белых простынях, лежат двое. Мужчина и женщина. Они обнимаются, целуются, их тела переплетены.
Мужчина – это мой муж Михаил.
Женщина – это моя мать. Ирина Сергеевна. Её седеющие волосы распущены по подушке, на которой обычно сплю я.
Время останавливается. Я стою в дверях и не могу сдвинуться с места, не могу вдохнуть, не могу отвести взгляд. Это какой-то кошмар, галлюцинация, что угодно, только не реальность.

Мне поручили найти источник магической утечки. Зейран не помогал — стоял и смотрел с насмешкой. Я пыталась сдвинуть шкаф. Бесполезно.
— Помоги мне.
— Я не слуга.
И тогда я вспомнила его слова: «Я исполняю приказы».
— Зейран. Помоги мне. Это приказ.
Он вздрогнул, как от удара. Его лицо исказилось — унижение, ярость, беспомощность. Но тело подчинилось. Он сдвинул шкаф и отошёл, не глядя на меня. А я впервые поняла: его культура — клетка. И он в ней заперт.

Я — обычная студентка-историк, попавшая в академию, где эльфы презирают людей, а дроу носят серебряные цепи рабов. Зейран, мой проводник с красными глазами и ледяным презрением, должен ненавидеть меня — но каждое наше столкновение обжигает сильнее, чем любая магия. Между нами нет ничего общего, кроме одного: он так же пойман в клетку, как я — в этот мир.

— Но есть другое место, — произносит он наконец, и его губы растягиваются в подобие улыбки. Без тепла. — Моя загородная резиденция. Требуется персонал. Личная служанка. Обязанности простые: выполнять распоряжения, поддерживать порядок в моих личных помещениях. Срок — один месяц. Без выходных. Проживание на территории. В счет всего долга брата.
Я замираю. Личная… служанка? Месяц в его доме? Это не работа. Это что-то из унизительных исторических романов. Это ловушка, гораздо более страшная, чем угрозы коллекторов.
— Я… я не горничная, — с трудом выдавливаю я.
— Нет? — он поднимает бровь. — А кто вы? Студентка-официантка с принципами? — Он делает еще один шаг. Теперь я чувствую исходящее от него тепло и ту невероятную силу, что сковывает волю. — Ваши принципы, мисс Соколова, — роскошь. Роскошь бедных, которые не могут себе позволить выбирать. У вас сейчас выбора нет. Есть долг. И есть мое предложение.

В ушах до сих пор стоит голос врача:
— Девятая неделя срок критический. Так бывает, к сожалению, беременность прервалась…
Мы со Степой ждали этого четыре года.
Телефон в кармане вибрирует.
Степа? Приехал?
Подруга Марина.
— Наверное, я последняя дрянь, что лезу, но я не могу на это смотреть молча. Просто посмотри видео.
В центре новенький мини-купер, сине-белый, перевязанный огромным красным бантом. Камера Марины чуть дрожит, она снимает откуда-то из-за угла.
Из-за авто выбегает девушка. Короткое каре, яркая куртка, на лице восторг, граничащий с истерикой. Она хлопает в ладоши, подпрыгивает, и я узнаю этот профиль.
Надя.
Моя младшая сестра.
На видео она запрыгивает на мужчину, обхватывает его ногами, виснет на шее.
Это Степан.
Мой муж.
Она долго целует, запуская пальцы в его волосы. А он… Он ей отвечает.
Два моих самых близких человека предали меня. А Надя… Надя еще и “помогла” потерять малыша.
Прощения для вас — не будет. Я заставлю вас ответить.

— Выведешь объект любой ценой, — приказывает генерал. — Своих не бросаем…
Я лечу через полмира. За агентом под прикрытием. Им оказывается та стерва, что пять лет назад наступила на моё самолюбие.
Мы встречаемся под пулями.
— Стоять, — рявкаю, опуская ствол.
— Ты? Тот самый? — удивленно хмыкает бестия, не убирая пистолет.
— Тот самый. И за тобой должок...
— Всех кому должна — прощаю, — скалится девка.
Мы не должны были встретиться. Но встретились.
И я вдруг понял: спасти — мало. Присвоить — мало. Я должен её… удержать…
Потому что она МОЯ…

- У тебя ребёнок? – он смотрит на меня в упор. – От кого?
- Тебя это не касается. Твоя семейка сделала всё, чтобы мы расстались.
Вспоминаю, как его мать и сестра пытались сжить меня со свету и ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.
Но Высоцкий меня будто не слышит. Короткий и резкий смешок слетает с губ, взгляд становится жёстче.
- Касается, Даша, ведь по документам ты всё ещё моя жена.

Арина Буркова привыкла справляться со всем сама. Даже на провальном свидании, где урод бросил её с огромным счётом. Даже когда помогла незнакомому парню с тремором рук, оставаясь без гроша в кошельке.
Но именно в этот момент в её жизнь вошёл он — Матвей Калинин. Холодный. Сильный. Опасно внимательный. Он заплатил за её ужин, ничего не сказав. Разбил лицо парню, который разбил сердце его сестре. Случайно нашёл Арину ночью на спортивной площадке — и больше не смог отпустить.
Она пыталась быть незаметной. Он видел всё. Она боялась привязанности. Он сам стал её самой тёмной слабостью.
И чем больше Арина пыталась держать дистанцию, тем сильнее Матвей втягивался в её мир, разрушая привычные границы — и свои, и её.
Потому что то, что началось с одного оплаченного счёта в кафе, быстро стало чем-то большим. Гораздо более опасным. Более глубоким. Более притягательным.

— Почему? — только и смогла вымолвить я, когда муж заявил, что уходит.
— Она может дать мне то, чего не можешь ты, — сухо бросил он в ответ. — Ты бракованная, Ила, ты — недоженщина. И сама об этом прекрасно знаешь. Не усложняй, просто прими моё решение, потому что оно окончательное. Мирослава родит мне ребёнка, а ты и твоя дочь мне больше не нужны.

20 лет было нашему браку. 19 — его беременной любовнице.
Оставшись на руинах того, что казалось мне настоящим счастьем, я и не подозревала, что очень скоро мы с предателем поменяемся местами…