Книги по тегу «эмоционально»: ""
— Ты уедешь через месяц, — он говорит это в кружку, не глядя на меня. — Маша привяжется. Я не имею права.
— А ты? — спрашиваю я, чувствуя, как утреннее солнце жжёт плечи. — Ты привяжешься?
Он не отвечает.
Егор Северов — суровый вдовец, которого в посёлке зовут «медведем». Он строит дома, варит горький кофе и два года покупает дочери только чёрные карандаши..
Я — Женя, и я свидетель по уголовному делу. У меня за спиной — восемнадцать миллионов, украденных бывшим, и арестованные счета. Я приехала в Южный Берег, чтобы спрятаться, а нашла маленькую девочку, которая разучилась улыбаться, и мужчину, который разучился чувствовать.Но моё прошлое уже купило билет в один конец.
Криминальные тайны, суд за опеку и разница в пятнадцать лет — хватит ли у «медведя» сил защитить то, что мы начали называть домом?.
В тексте есть:
Суровый, но верный герой;
Разница в возрасте (15 лет);
Обаятельный рыжий кот Шпрот;
Исцеление любовью и творчеством.
— А ты? — спрашиваю я, чувствуя, как утреннее солнце жжёт плечи. — Ты привяжешься?
Он не отвечает.
Егор Северов — суровый вдовец, которого в посёлке зовут «медведем». Он строит дома, варит горький кофе и два года покупает дочери только чёрные карандаши..
Я — Женя, и я свидетель по уголовному делу. У меня за спиной — восемнадцать миллионов, украденных бывшим, и арестованные счета. Я приехала в Южный Берег, чтобы спрятаться, а нашла маленькую девочку, которая разучилась улыбаться, и мужчину, который разучился чувствовать.Но моё прошлое уже купило билет в один конец.
Криминальные тайны, суд за опеку и разница в пятнадцать лет — хватит ли у «медведя» сил защитить то, что мы начали называть домом?.
В тексте есть:
Суровый, но верный герой;
Разница в возрасте (15 лет);
Обаятельный рыжий кот Шпрот;
Исцеление любовью и творчеством.
Я поклялась никогда не прощать мужчину, который раздавил мое сердце на третьем курсе медфака, а теперь он — мой новый начальник и смотрит так, будто это я во всем виновата.
Я, Анна Лаврова, акушер-гинеколог с руками от Бога и личной жизнью от дьявола. Моя мать считает меня старой девой, а лучшая подруга при каждой встрече напоминает, что часики тикают. У меня нет времени на романы — я спасаю жизни.
Но судьба — та еще шутница. Новым заведующим нашего отделения назначен Максим Гордеев. Да-да, тот самый бабник с медфака, из-за которого я рыдала ночами после его публичной насмешки: «Эта серая мышь? Да я на нее даже не посмотрю».
Я не верю ни единому его слову. Потому что такие, как Гордеев, не меняются. Или все-таки меняются?.. Одно я знаю точно: если он снова посмеет разбить мне сердце, в этот раз я разобью его скальпелем.
Я, Анна Лаврова, акушер-гинеколог с руками от Бога и личной жизнью от дьявола. Моя мать считает меня старой девой, а лучшая подруга при каждой встрече напоминает, что часики тикают. У меня нет времени на романы — я спасаю жизни.
Но судьба — та еще шутница. Новым заведующим нашего отделения назначен Максим Гордеев. Да-да, тот самый бабник с медфака, из-за которого я рыдала ночами после его публичной насмешки: «Эта серая мышь? Да я на нее даже не посмотрю».
Я не верю ни единому его слову. Потому что такие, как Гордеев, не меняются. Или все-таки меняются?.. Одно я знаю точно: если он снова посмеет разбить мне сердце, в этот раз я разобью его скальпелем.
В день, когда Алина приехала в бывший загородный дом, она хотела только одного: закрыть вопрос навсегда. Продать, забыть, вычеркнуть из жизни мужчину, который когда-то разрушил её мир. Но на пороге её встретил не только бывший муж. Рядом с ним стояла маленькая девочка.
Чужой ребёнок в доме, который должен был стать их семейным счастьем, оказался больнее любого предательства. Алина была уверена: перед ней живое доказательство той самой лжи, после которой уже не возвращаются. Но чем дольше она оставалась под одной крышей с бывшим, тем сильнее трещала её прежняя правда.
Дом, который казался полем старой войны, постепенно открывал другое: чужие тайны, семейное давление, подменённые факты и ребёнка, которого слишком долго делили взрослые ошибки. Теперь Алине придётся решить, что страшнее — снова поверить мужчине, который однажды не удержал её, или отступить и потерять то, что уже стало ей по-настоящему дорого.
Иногда после развода всё только начинается.
И самое страшное — когда в
Чужой ребёнок в доме, который должен был стать их семейным счастьем, оказался больнее любого предательства. Алина была уверена: перед ней живое доказательство той самой лжи, после которой уже не возвращаются. Но чем дольше она оставалась под одной крышей с бывшим, тем сильнее трещала её прежняя правда.
Дом, который казался полем старой войны, постепенно открывал другое: чужие тайны, семейное давление, подменённые факты и ребёнка, которого слишком долго делили взрослые ошибки. Теперь Алине придётся решить, что страшнее — снова поверить мужчине, который однажды не удержал её, или отступить и потерять то, что уже стало ей по-настоящему дорого.
Иногда после развода всё только начинается.
И самое страшное — когда в
Алина ехала к мужу в больницу, чтобы сказать ему о чуде — после долгих попыток она беременна. Но за дверью кабинета известного хирурга Артёма Воронцова её ждала не радость, а чужая женщина, его холодный взгляд и фраза, после которой рухнул весь брак: «Давай без сцен. Это больница».
Алина ушла молча. Не сказала о ребёнке. Не стала просить любви у мужчины, который уже выбрал другую.
Прошло три года. Она одна растит сына Лёву и делает всё, чтобы мальчик никогда не выпрашивал любовь у отца. Но страшный диагноз меняет всё: Лёве нужна сложная операция. И единственный хирург, способный его спасти, — Артём.
Теперь он узнает правду. У него есть сын. У него есть вина. И есть шанс быть рядом.
Но Алина больше не та женщина, которую можно вернуть цветами, деньгами и красивыми словами. Чтобы снова стать частью их жизни, Артёму придётся заплатить за предательство самым дорогим — собой.
Алина ушла молча. Не сказала о ребёнке. Не стала просить любви у мужчины, который уже выбрал другую.
Прошло три года. Она одна растит сына Лёву и делает всё, чтобы мальчик никогда не выпрашивал любовь у отца. Но страшный диагноз меняет всё: Лёве нужна сложная операция. И единственный хирург, способный его спасти, — Артём.
Теперь он узнает правду. У него есть сын. У него есть вина. И есть шанс быть рядом.
Но Алина больше не та женщина, которую можно вернуть цветами, деньгами и красивыми словами. Чтобы снова стать частью их жизни, Артёму придётся заплатить за предательство самым дорогим — собой.
На двадцать третью годовщину свадьбы Марина ждала от мужа хотя бы тёплого взгляда. Вместо этого Олег пришёл в ресторан с молодой любовницей и при гостях объявил о разводе.
А потом добил фразой, которую Марина не забудет никогда:
«Ты — моя старая жена».
Но унижение оказалось только началом. Дома Марину ждала папка с документами: дом, бизнес, деньги и почти вся их общая жизнь уже были переписаны в пользу Олега. Ей оставляли немного — и требовали уйти тихо, достойно, без скандала.
Только Олег ошибся.
Марина слишком долго была удобной женой, молчаливым тылом и женщиной, которая спасала семью ценой себя. Теперь она вспомнит всё: деньги матери, вложенные в дом, первые шаги бизнеса, поддельные подписи, предательство детей и ложь, которую муж годами называл заботой.
Он хотел стереть её из своей жизни.
А потом добил фразой, которую Марина не забудет никогда:
«Ты — моя старая жена».
Но унижение оказалось только началом. Дома Марину ждала папка с документами: дом, бизнес, деньги и почти вся их общая жизнь уже были переписаны в пользу Олега. Ей оставляли немного — и требовали уйти тихо, достойно, без скандала.
Только Олег ошибся.
Марина слишком долго была удобной женой, молчаливым тылом и женщиной, которая спасала семью ценой себя. Теперь она вспомнит всё: деньги матери, вложенные в дом, первые шаги бизнеса, поддельные подписи, предательство детей и ложь, которую муж годами называл заботой.
Он хотел стереть её из своей жизни.
«Счастье, как холодец: чтобы оно получилось прозрачным и крепким, нужно выварить из себя всю горечь обид»
⋆┈┈。゚❃ུ۪ ❀ུ۪ ❁ུ۪ ❃ུ۪ ❀ུ۪ ゚。┈┈⋆
«Традиции варить холодец» — это не про кухню. Это про сорок лет в одном доме, где воздух пропитан не только ароматами праздника, но и тяжелой памятью. Ошибка, ставшая целой жизнью: ложь о ребенке превратила их брак в бесконечный, мучительный процесс, похожий на медленное томление на плите. Они долго вываривали из себя яд недоверия, чтобы понять: даже самый горький опыт может стать фундаментом. Удастся ли им, наконец, снять кастрюлю с огня и впервые за долгие годы просто посидеть рядом?
⋆┈┈。゚❃ུ۪ ❀ུ۪ ❁ུ۪ ❃ུ۪ ❀ུ۪ ゚。┈┈⋆
«Традиции варить холодец» — это не про кухню. Это про сорок лет в одном доме, где воздух пропитан не только ароматами праздника, но и тяжелой памятью. Ошибка, ставшая целой жизнью: ложь о ребенке превратила их брак в бесконечный, мучительный процесс, похожий на медленное томление на плите. Они долго вываривали из себя яд недоверия, чтобы понять: даже самый горький опыт может стать фундаментом. Удастся ли им, наконец, снять кастрюлю с огня и впервые за долгие годы просто посидеть рядом?
Карина думала, что это просто паранойя. Пока не почувствовала его взгляд — тяжёлый, голодный, проникающий под кожу.
Высокий незнакомец в чёрном капюшоне следует за ней каждый вечер. Не приближается. Не говорит. Просто смотрит. И с каждым взглядом страх внутри неё превращается в нечто гораздо более опасное — тёмное, сладкое, запретное желание.
Она знает, что должна бежать. Но чем ближе он становится, тем сильнее ей хочется, чтобы он наконец её догнал.
Опасная игра в кошки-мышки, где жертва уже не уверена, кто она на самом деле.
Тёмный романс, от которого мурашки по коже и жар внизу живота.
Высокий незнакомец в чёрном капюшоне следует за ней каждый вечер. Не приближается. Не говорит. Просто смотрит. И с каждым взглядом страх внутри неё превращается в нечто гораздо более опасное — тёмное, сладкое, запретное желание.
Она знает, что должна бежать. Но чем ближе он становится, тем сильнее ей хочется, чтобы он наконец её догнал.
Опасная игра в кошки-мышки, где жертва уже не уверена, кто она на самом деле.
Тёмный романс, от которого мурашки по коже и жар внизу живота.
Демир Аслан привык контролировать всё вокруг. Деньги, власть, люди — весь элитный университет принадлежит ему. Но одна случайная встреча меняет правила игры. Теперь его внимание обращено на меня. И чем сильнее я пытаюсь держаться подальше, тем опаснее становится эта зависимость между нами.
— Вы не могли бы меня подвезти? Машина сломалась, телефон садится. Я заплачу.
Мужчина лениво посмотрел на мою поднятую руку, потом на заглохшую машину за спиной.
— Деньги оставь себе. Мне они не нужны.
— Тогда зачем вы остановились?
— Любопытно стало. Ночь. Трасса. Женщина одна. Красивая.
— Послушайте… Мне хотя бы до города.
— До города не обещаю.
— То есть?
— Садись. Прокатимся. Тебе понравится.
Я поссорилась с мужем и оказалась на трассе одна — без помощи, без защиты, с разбитым сердцем и почти севшим телефоном. Думала, хуже уже не будет. Пока рядом не остановился чёрный внедорожник, а из него не вышел Роман Громов — человек, чьё имя в нашем городе произносят вполголоса. Опасный. Властный. Тот, от кого надо бежать.
Только очень скоро выяснилось: настоящий страх начался не тогда, когда бандит забрал меня с трассы. А тогда, когда я узнала, зачем муж оставил меня там одну.
Мужчина лениво посмотрел на мою поднятую руку, потом на заглохшую машину за спиной.
— Деньги оставь себе. Мне они не нужны.
— Тогда зачем вы остановились?
— Любопытно стало. Ночь. Трасса. Женщина одна. Красивая.
— Послушайте… Мне хотя бы до города.
— До города не обещаю.
— То есть?
— Садись. Прокатимся. Тебе понравится.
Я поссорилась с мужем и оказалась на трассе одна — без помощи, без защиты, с разбитым сердцем и почти севшим телефоном. Думала, хуже уже не будет. Пока рядом не остановился чёрный внедорожник, а из него не вышел Роман Громов — человек, чьё имя в нашем городе произносят вполголоса. Опасный. Властный. Тот, от кого надо бежать.
Только очень скоро выяснилось: настоящий страх начался не тогда, когда бандит забрал меня с трассы. А тогда, когда я узнала, зачем муж оставил меня там одну.
После двадцати лет брака я думала, что знаю о своём муже всё
Его привычки.Его взгляд.Его любимый чай по вечерам.То, как он поправлял мне одеяло ночью, думая, что я сплю.А потом однажды он спокойно собрал вещи и сказал:
— Я полюбил другую
Вот так просто.Будто двадцать лет жизни можно выбросить в мусор вместе со старыми чеками
— Ты ведь сильная, Вика.Справишься
— А мы? Наша семья?
— Не начинай.Я ничего тебе не должен
В тот момент во мне что-то умерло.Я не кричала.Не умоляла остаться.Не унижалась.Просто закрыла дверь.И вычеркнула человека, которого любила больше половины своей жизни
Я училась жить заново.Училась дышать без него.Собирать себя по кускам.Смеяться.Верить. Любить
И когда мне наконец показалось, что прошлое осталось позади — оно вернулось
Красивое.Опасное.Слишком уверенное в том, что ему всё ещё открыта дверь в мою жизнь
— Ты стала ещё красивее, — тихо говорит он, глядя так, будто имеет право касаться меня взглядом.
— А ты стал чужим.
Его привычки.Его взгляд.Его любимый чай по вечерам.То, как он поправлял мне одеяло ночью, думая, что я сплю.А потом однажды он спокойно собрал вещи и сказал:
— Я полюбил другую
Вот так просто.Будто двадцать лет жизни можно выбросить в мусор вместе со старыми чеками
— Ты ведь сильная, Вика.Справишься
— А мы? Наша семья?
— Не начинай.Я ничего тебе не должен
В тот момент во мне что-то умерло.Я не кричала.Не умоляла остаться.Не унижалась.Просто закрыла дверь.И вычеркнула человека, которого любила больше половины своей жизни
Я училась жить заново.Училась дышать без него.Собирать себя по кускам.Смеяться.Верить. Любить
И когда мне наконец показалось, что прошлое осталось позади — оно вернулось
Красивое.Опасное.Слишком уверенное в том, что ему всё ещё открыта дверь в мою жизнь
— Ты стала ещё красивее, — тихо говорит он, глядя так, будто имеет право касаться меня взглядом.
— А ты стал чужим.
Выберите полку для книги