Книги по тегу «эмоционально»: ""
- В моей компании служебные романы не приветствуются, ты помнишь? Если что, найти нового переводчика не проблема.
- Тогда начинай искать, - возмущаюсь я. - Потому что сам переспал со мной неделю назад!
- И ты сбежала через окно ванной.
Нет, неужели сам не понимает, как это все ужасно? Встретить бывшего спустя годы и переспать с ним через пять минут после этой встречи.
Что может быть хуже? Только устроиться после этого к нему на работу. Оба пункта - выполнено.
- Ты бросил меня почти шесть лет назад, - терпеливо отвечаю. - Нас ничего больше не связывает. И ясно же, случившееся - ошибка.
Илья не говорит ничего. Ну и хорошо. Так и должно быть.
Мы никто друг другу. Просто никто.
Только вот тест, показавший две полоски, явно все поменяет.
- Тогда начинай искать, - возмущаюсь я. - Потому что сам переспал со мной неделю назад!
- И ты сбежала через окно ванной.
Нет, неужели сам не понимает, как это все ужасно? Встретить бывшего спустя годы и переспать с ним через пять минут после этой встречи.
Что может быть хуже? Только устроиться после этого к нему на работу. Оба пункта - выполнено.
- Ты бросил меня почти шесть лет назад, - терпеливо отвечаю. - Нас ничего больше не связывает. И ясно же, случившееся - ошибка.
Илья не говорит ничего. Ну и хорошо. Так и должно быть.
Мы никто друг другу. Просто никто.
Только вот тест, показавший две полоски, явно все поменяет.
– Я найду эту дрянь! – рявкаю, сжимая челюсти.
Город переверну, но эта девчонка будет стоять передо мной на коленях! Голой!
– Смотри, как бы она тебе что-то другое не откусила! – ржут друзья, чем дико бесят.
– Ну, уж нет! Будет кричать и стонать до самого утра. Так что с меня самый горячий видос в вашей жизни, парни!
Я случайно попала на мотогонки и случайно приглянулась там самому опасному парню университета. И теперь он ищет меня, даже не подозревая, что я та самая серая мышка староста, которую он даже не замечает.
Город переверну, но эта девчонка будет стоять передо мной на коленях! Голой!
– Смотри, как бы она тебе что-то другое не откусила! – ржут друзья, чем дико бесят.
– Ну, уж нет! Будет кричать и стонать до самого утра. Так что с меня самый горячий видос в вашей жизни, парни!
Я случайно попала на мотогонки и случайно приглянулась там самому опасному парню университета. И теперь он ищет меня, даже не подозревая, что я та самая серая мышка староста, которую он даже не замечает.
— Давай честно. То, что между нами произошло, и изменой-то назвать трудно. Так, минутная слабость... К тому же, Даша моя бывшая. А с бывшими не считается.
Первая пустая тарелка пролетела мимо Сашиной головы. Вторая... с остатками лосося попала Трофимову в плечо, когда он с ужасом в глазах уворачивался от моих метких бросков.
— Совсем сдурела?! — проорал Трофимов.
— Сдурела, — я замахнулась третьей тарелкой. — Потому что не заметила, как ты мне рога наставляешь!
— Маша, тише! Послушай меня! — шепчет он прямо мне в ухо. — Послушай меня внимательно. Это просто глупость. Маленькая, ничего не значащая интрижка, которая уже в прошлом. Она никак, слышишь меня, никак не повлияет на нашу семью! Я и никуда не собираюсь уходить.
Маленькая интрижка — значит очень много. После измены мы развелись. А через год бывший муж снова появился в моей жизни.
Первая пустая тарелка пролетела мимо Сашиной головы. Вторая... с остатками лосося попала Трофимову в плечо, когда он с ужасом в глазах уворачивался от моих метких бросков.
— Совсем сдурела?! — проорал Трофимов.
— Сдурела, — я замахнулась третьей тарелкой. — Потому что не заметила, как ты мне рога наставляешь!
— Маша, тише! Послушай меня! — шепчет он прямо мне в ухо. — Послушай меня внимательно. Это просто глупость. Маленькая, ничего не значащая интрижка, которая уже в прошлом. Она никак, слышишь меня, никак не повлияет на нашу семью! Я и никуда не собираюсь уходить.
Маленькая интрижка — значит очень много. После измены мы развелись. А через год бывший муж снова появился в моей жизни.
⭐⭐⭐ РОМАН ЗАВЕРШЕН ⭐⭐⭐
Не просил об этом санатории.
Не просил о трех неделях тишины, которая громче любого оружия.
Не просил о враче с зелеными глазами, которая не боится меня, а это, поверьте, редкость.
Я умею воевать.
Умею выживать.
Умею НЕ чувствовать.
Последнее перестало работать на третий день.
Она не лечит – она ломает мою броню.
Методично, без жалости, без лишних слов.
Я сопротивлялся, как умел.
Оказалось, что недостаточно хорошо.
Потому что есть сила ломающая все приказы.
Эта сила – ЛЮБОВЬ.
Не просил об этом санатории.
Не просил о трех неделях тишины, которая громче любого оружия.
Не просил о враче с зелеными глазами, которая не боится меня, а это, поверьте, редкость.
Я умею воевать.
Умею выживать.
Умею НЕ чувствовать.
Последнее перестало работать на третий день.
Она не лечит – она ломает мою броню.
Методично, без жалости, без лишних слов.
Я сопротивлялся, как умел.
Оказалось, что недостаточно хорошо.
Потому что есть сила ломающая все приказы.
Эта сила – ЛЮБОВЬ.
— Я не собираюсь жить шведской семьёй, — произношу, борясь с подступающей тошнотой. — И никогда не прощу измену. Слышишь?
Олег вздыхает, словно общается с капризным ребёнком. Встаёт. Медленно, не спеша, натягивает штаны.
— Не примешь мои условия — пожалеешь, — говорит уже другим тоном. В голосе сталь. — Я устал жить на два фронта. Думаешь, мне легко? Приходить домой, целовать тебя, когда желаю другую? Я выбираю честность. А ты…
Он подходит ближе. Чувствую запах коньяка, сигарет, чужих духов на его коже.
— Ты понимаешь, кто ты без меня? Никто. Ты останешься без оркестра. Без сцены. Без денег. И никто — слышишь, Женя? — никто не подпишет с тобой контракт. Ни в этом городе, ни в соседнем. Я позабочусь. У меня связи. Ты знаешь.
— Вон, — шиплю, указывая рукой на коридор. — Оба. Вон из моей жизни.
— Из твоей? — Олег тянется к телефону на тумбе. — Из моей, Женечка. Из моей жизни ты сейчас вылетишь. Всё. Ты больше не скрипачка. Иди, работай горничной или поломойкой.
Олег вздыхает, словно общается с капризным ребёнком. Встаёт. Медленно, не спеша, натягивает штаны.
— Не примешь мои условия — пожалеешь, — говорит уже другим тоном. В голосе сталь. — Я устал жить на два фронта. Думаешь, мне легко? Приходить домой, целовать тебя, когда желаю другую? Я выбираю честность. А ты…
Он подходит ближе. Чувствую запах коньяка, сигарет, чужих духов на его коже.
— Ты понимаешь, кто ты без меня? Никто. Ты останешься без оркестра. Без сцены. Без денег. И никто — слышишь, Женя? — никто не подпишет с тобой контракт. Ни в этом городе, ни в соседнем. Я позабочусь. У меня связи. Ты знаешь.
— Вон, — шиплю, указывая рукой на коридор. — Оба. Вон из моей жизни.
— Из твоей? — Олег тянется к телефону на тумбе. — Из моей, Женечка. Из моей жизни ты сейчас вылетишь. Всё. Ты больше не скрипачка. Иди, работай горничной или поломойкой.
⭐⭐⭐ РОМАН ЗАВЕРШЕН ⭐⭐⭐
Я не верю в случайности.
Долгие годы службы, осколок в боку и ни одной ошибки, которую я не мог бы объяснить.
До нее.
Она налетела на меня в штабном коридоре с тортом и коротким платьем и с первой секунды стала спорить.
Дочь генерала Смоленского, 22 года, категорически не моя история.
Я взялся за ее охрану, делал все правильно.
Держал дистанцию. Соблюдал протокол.
А потом она посмотрела на мои шрамы так, как будто за каждым стоит боль, а не просто история ранения.
И что-то внутри меня, молчавшее 12 лет, ответило.
Я до сих пор не знаю, была ли это самая большая ошибка в моей жизни?
Или единственное правильное решение?
Я не верю в случайности.
Долгие годы службы, осколок в боку и ни одной ошибки, которую я не мог бы объяснить.
До нее.
Она налетела на меня в штабном коридоре с тортом и коротким платьем и с первой секунды стала спорить.
Дочь генерала Смоленского, 22 года, категорически не моя история.
Я взялся за ее охрану, делал все правильно.
Держал дистанцию. Соблюдал протокол.
А потом она посмотрела на мои шрамы так, как будто за каждым стоит боль, а не просто история ранения.
И что-то внутри меня, молчавшее 12 лет, ответило.
Я до сих пор не знаю, была ли это самая большая ошибка в моей жизни?
Или единственное правильное решение?
– Расслабься, Давидыч! Эта училка тебе не по зубам! – хохочет кто-то из парней, припоминая недавний случай в ресторане.
Ярость заливает сознание. Я не из тех, кто отступает. Пру напролом, как чертов танк!
– Это мы еще посмотрим, – с усмешкой заявляю.
Ну, все, Виктория Евгеньевна, ты не просто попала, ты конкретно попала!
– Неделя, – уверенно заявляю, – и эта малышка будет стонать подо мной всю ночь.
Я думала, что работа в университете будет моей сбывшейся мечтой, но в итоге встретила ЕГО. Наглого и циничного студента, который не признает слова «нет».
Ярость заливает сознание. Я не из тех, кто отступает. Пру напролом, как чертов танк!
– Это мы еще посмотрим, – с усмешкой заявляю.
Ну, все, Виктория Евгеньевна, ты не просто попала, ты конкретно попала!
– Неделя, – уверенно заявляю, – и эта малышка будет стонать подо мной всю ночь.
Я думала, что работа в университете будет моей сбывшейся мечтой, но в итоге встретила ЕГО. Наглого и циничного студента, который не признает слова «нет».
— Я видел в карточке дату её рождения, — бывший качает головой.
— И что? — бросаюсь в наступление.
— Она моя дочь?
Даже его белый халат выглядит обвиняюще. Или вопросительно.
Я хочу сказать «нет». Хочу прервать разговор. Но мой взгляд впервые за все эти полчаса, что мы с дочкой провели в поликлинике, по-настоящему падает на его руку — и я вижу, как поблескивает на его безымянном пальце обручальное кольцо.
Когда-то мужчина, которого я любила больше жизни, сказал, что наша ночь была ошибкой. Что нам лучше остаться друзьями. Но друзьями я быть не хотела и поэтому ушла, унося под сердцем дочь, о которой даже не знала. А теперь, спустя годы, он — травматолог в нашей поликлинике, и теперь жаждет быть рядом. Только вот есть проблема… и она непреодолима. Хоть он и утверждает, что подал на развод.
— И что? — бросаюсь в наступление.
— Она моя дочь?
Даже его белый халат выглядит обвиняюще. Или вопросительно.
Я хочу сказать «нет». Хочу прервать разговор. Но мой взгляд впервые за все эти полчаса, что мы с дочкой провели в поликлинике, по-настоящему падает на его руку — и я вижу, как поблескивает на его безымянном пальце обручальное кольцо.
Когда-то мужчина, которого я любила больше жизни, сказал, что наша ночь была ошибкой. Что нам лучше остаться друзьями. Но друзьями я быть не хотела и поэтому ушла, унося под сердцем дочь, о которой даже не знала. А теперь, спустя годы, он — травматолог в нашей поликлинике, и теперь жаждет быть рядом. Только вот есть проблема… и она непреодолима. Хоть он и утверждает, что подал на развод.
- Ну здравствуй, Настя. Твой сын? - вопрос Максима заставляет нервно сглотнуть.
- Мой, - отвечаю все же, стараясь оставаться спокойной.
- Сколько ему?
- Мне пять! - влезает довольный Мишка. - Я большой уже.
- Очень большой, - соглашается Максим, посылая сыну дружелюбный взгляд. Совсем не таким он впивается в меня.
- Как ты могла не сказать мне? Я бы никогда не бросил ребенка, - он переходит на шепот.
- А что бы ты сделал?! Ты ведь все решил, Максим. Решил, что мне нет места в твоей жизни. Что тебе нужен развод и другая женщина. Думаешь, мне хотелось быть рядом с тобой после такого?
Молчит несколько секунд, на меня глядя. А потом припечатывает:
- Придется захотеть, Настя. Потому что теперь я знаю о сыне. И хочу, чтобы он был со мной.
- Мой, - отвечаю все же, стараясь оставаться спокойной.
- Сколько ему?
- Мне пять! - влезает довольный Мишка. - Я большой уже.
- Очень большой, - соглашается Максим, посылая сыну дружелюбный взгляд. Совсем не таким он впивается в меня.
- Как ты могла не сказать мне? Я бы никогда не бросил ребенка, - он переходит на шепот.
- А что бы ты сделал?! Ты ведь все решил, Максим. Решил, что мне нет места в твоей жизни. Что тебе нужен развод и другая женщина. Думаешь, мне хотелось быть рядом с тобой после такого?
Молчит несколько секунд, на меня глядя. А потом припечатывает:
- Придется захотеть, Настя. Потому что теперь я знаю о сыне. И хочу, чтобы он был со мной.
Он — лучший друг моего брата. Опасный, дерзкий и запретный.
Для всех он — разбойник, от которого стоит держаться подальше.
Для меня — мужчина, способный одним взглядом заставить забыть обо всех правилах.
Я не должна была приближаться к нему.
И уж точно не должна была влюбляться.
Когда тайны его прошлого выходят наружу, человек, которого он когда-то называл отцом, находит его единственное слабое место — меня.
Он угрожает, надеясь снова подчинить того, кого давно считает своей собственностью.
Но он не знает главного.
Я не просто сестра его лучшего друга.
Не игрушка.
Не слабость.
Я — его одержимость.
И теперь мой разбойник сожжёт этот мир дотла, но никому не позволит тронуть свою принцессу.
Для всех он — разбойник, от которого стоит держаться подальше.
Для меня — мужчина, способный одним взглядом заставить забыть обо всех правилах.
Я не должна была приближаться к нему.
И уж точно не должна была влюбляться.
Когда тайны его прошлого выходят наружу, человек, которого он когда-то называл отцом, находит его единственное слабое место — меня.
Он угрожает, надеясь снова подчинить того, кого давно считает своей собственностью.
Но он не знает главного.
Я не просто сестра его лучшего друга.
Не игрушка.
Не слабость.
Я — его одержимость.
И теперь мой разбойник сожжёт этот мир дотла, но никому не позволит тронуть свою принцессу.
Выберите полку для книги