Книги по тегу «эмоционально»: ""

— Я заберу у тебя детей, а если рыпнешься — сотру в порошок, — бросил мне муж, обнимая свою новую, молодую любовницу.
За пятнадцать лет брака я отдала ему всю себя, а он вышвырнул меня на улицу ни с чем, оклеветав перед всем городом. Он был всесилен и уверен, что сломал меня. Но не учел одного: человек, которого мой бывший боится больше всего на свете, внезапно предложил мне свою защиту.

— Надя, не начинай. Бумаги почти готовы.
— Какие бумаги, Сергей?
— Для нового проекта. Потом объясню.
— Потом? Когда оранжерея моего отца уже станет вашей?
Мне позвонили из банка и спросили, подтверждаю ли я заявку на кредит под помещение на Садовой. Только я ничего не подписывала. Не соглашалась. Не давала разрешения трогать старую отцовскую оранжерею, где я собиралась открыть третий цветочный салон.
Оказалось, за моей спиной уже всё решили. Муж, его новая женщина и даже моя родная сестра. Мою подпись пустили в дело. Мою фамилию хотели поставить на чужую студию праздников, а моих флористов — переманить к ним красивыми обещаниями.
Сергей рассчитывал, что я испугаюсь скандала и промолчу. Вероника думала, что бумаги, деньги и уверенный голос решат всё за меня.
Они ошиблись.

В день развода я должна была потерять только мужа. Но в королевском суде мне объявили: я не Тэя Корд и не имею права носить своё имя.

Моё прошлое признали сомнительной записью, родовую печать забрали, дом закрыли передо мной, а брак с Гектором Вардом — королевским дознавателем и мужчиной, которого я когда-то любила, — теперь могут признать никогда не существовавшим.

У меня есть семь дней, чтобы доказать, кто я на самом деле.

Семь дней, пока мой бывший муж ведёт дело против меня. Пока его новая невеста занимает моё место. Пока суд уже готовит приговор.

Но если моё имя украли, значит, где-то есть вор.

И я найду его, даже если правда разрушит всех, кому я когда-то верила.

- Мам, это Киррррилл, - дочка ко мне подбегает. - Кирилл здесь главный. Он сказал, что мы будем жить с ним!
У меня не сразу получается выговорить банальное:
- Что?
- Свободных номеров нет сейчас, вышла техническая накладка, - тут же поясняет Кирилл.
Его голос звучит ровно и спокойно, но меня все равно словно шарашит электрическим током от боли знакомых интонаций и тембра.
- И мы должны жить с тобой? - не выдерживаю.
- Это на пару дней, пока не освободится один из номеров. Думаю, тебе и твоей дочери будет удобно. Тем более я прихожу туда только ночевать.
Твоей дочери.
Он ведь даже не догадывается, что семь лет назад нас разлучили, и мне пришлось уйти с ребенком под сердцем.

— Ты правда отдаёшь ей мою песню?
— Марин, ты с чего друг против? Это бизнес!
— А поддельная подпись под договором тоже бизнес?
— И что? Ты всего лишь помогала мне работать. Стой и дальше за моей спиной… тебе не привыкать.
Десять лет я действительно жила за спиной Артёма Громова. Держала его концерты, тексты, срывы, фанатов и скандалы, пока он выходил на сцену и пел о любви. Для всех он был большим артистом. Для меня — мужем, которому я верила. А потом я услышала, как он называет меня рядовой помощницей и обещает другой женщине песню, написанную мной.
Он ещё не понимал одного. Его главные хиты были не только его. И когда правда выйдет на сцену, зал услышит не своего кумира. Зал услышит меня. И он пожалеет.

- Девушка, а где здесь коньяк? – услышала совсем рядом голос с хорошо заметным акцентом.
Мила обернулась. Рядом с ней стоял мужик кавказской наружности и вопросительно смотрел на неё своими чёрными, пронзительными глазами. Мила молчала. Мужик был не из этого магазина, он просто в него не вписывался. Такие здесь никогда не ходили.
- Ты чего застыла? Глухая?
- Вы это мне? – Мила уже была полна возмущения, но опасалась связываться с таким огромным мужиком.
- Ты видишь ещё кого-то?
- Обратитесь к работникам магазина, - фыркнула в ответ и пошла дальше, стараясь поскорее увеличить дистанцию.
- А ты ничего, смелая, - догнал её мужик и наклонился чуть ли не к лицу.
- Фу, - сморщилась Мила. – Какой вам коньяк? Вы и так уже хорошо приняли.
- А что по-твоему мне нужно, если не коньяк?
- Вытрезвитель? – Мила с состраданием посмотрела на кавказца. – Не подойдёт?
- Ну ты и наглая, - расхохотался тот в ответ. – Не так я сильно и пьян, чтобы предлагать мне такое.
- Ладно, ищите

— Где ты? — требовательно произнес Мигель.
— Еду в твою квартиру, вещи собирать, — ответила она отрешенно.
— Вася, что случилось? Какие вещи? — растерялся мужчина.
— Я съезжаю, — сообщила Михеева. — Ты сегодня всем показал, какое место я занимаю в твоей жизни, и мне этого места недостаточно.
— Ты неправильно всё поняла, — заявил он.
Неправильно поняла? А как она должна была понять его полное игнорирование и восхищение другой женщиной?
— Не вешай мне лапшу на уши, — хрипло проговорила Лиса. — Ты сейчас можешь сказать мне тысячу красивых слов, но поступки говорят куда громче… Ты меня сегодня унизил при своих друзьях. Олег смотрел на меня с такой жалостью, с какой смотрят на побитую бездомную собаку! Ты встретил свою дорогую Надежду, и тебе стало сразу наплевать на меня. Я мгновенно превратилась в пустое место. Как ты меня там представил? Василиса. Ни твоя девушка, ни твоя невеста, ни даже друг. Просто Василиса. Я для тебя просто Василиса?

В ночь развода альфа Родар Ассар отказывается от меня перед Советом, стаей и новой избранницей.

Я должна была уйти. Но вместо свободы Совет назначил мне наказание — детское крыло резиденции, где живут трое волчат, которых нельзя звать по именам.

Ильт, Мара и Нор боятся взрослых, закрытых дверей и собственного голоса. Совет уверяет, что я должна просто соблюдать порядок. Но старая колыбельная моей матери пробуждает то, что дом годами прятал в камне, клятвах и закрытой галерее.

Почему детям запретили имена? Кто заставил стаю забыть правду? И что сделает альфа, когда поймёт: его власть построена на чужой лжи?

Я больше не жена альфы.

Но именно мне придётся вернуть волчатам право быть услышанными.

Он выкупил долг моей пекарни и решил, что вместе с правом требования получил право командовать моей жизнью.
Я пришла просить отсрочку, а ушла его личным технологом: с пятилетней племянницей на руках, разбитой репутацией и желанием доказать, что меня нельзя списать в убытки.
Роман Северин привык считать людей рисками. Только я — не риск. Я та, кто знает: в его идеальном бизнесе кто-то давно подмешал ложь.
И когда правда всплывет, платить придется уже не мне.

— ...это невозможно! Она же жирная, как дирижабль, у неё даже щеки трясутся, как ты с ней вообще… существуешь?!
Я не успеваю сделать шаг, чтобы вывернуть из-за угла.
— Зачем ты вообще попросил меня с ней заниматься? Подай уже на развод!
Ноги становятся ватными.
Ведь тренер по фитнесу в моем спортзале говорит с моим мужем.

Мой муж завел себе другую и отправил меня к ней на занятия фитнесом. А как только я узнала об измене — выгнал из дома.
— У меня были другие. Последние лет пять. Но с ней… С ней я хочу жить. А тебя хочется взять в домработницы.
А я… Я иду к адвокату.