Книги по тегу «эротика и любовь»: ""

Я думала, что знаю своего мужа, но его самая тёмная фантазия открыла мне дверь в мир, где я перестала быть просто женой и стала главной героиней его самых постыдных грёз.
Случайная встреча на курорте, двух мужчин с горящими глазами — и вот я уже не я, а игрушка в руках чужой похоти, дрожащая от каждого прикосновения и молящая о большем.

Он взял её за руку и подвёл к кровати. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, и она почувствовала, как его большой палец надавливает на её пульс — считает её сердцебиение.
— Ты дрожишь, — сказал он.
— Я... я не знаю, как это делать, — призналась она. — С Тимуром... это всегда было быстро. Грубо. Я просто лежала и терпела. Он не смотрел на меня. Он просто брал то, что хотел.
Глаза Аскера потемнели. Он сжал челюсть, и на его скулах заходили желваки.
— Он не мужчина, — сказал он глухо. — Ты слышишь меня? Он не мужчина. Мужчина никогда не будет брать женщину так, как берут вещь. Мы будем делать всё медленно. Я хочу, чтобы ты запомнила: между нами не будет грубости. Я буду сильным, но я не сделаю тебе больно.

Вилюйск, Черемхово, Касимов, Лабинск, Суоярви. Пять небольших российских городов и пять женщин от девятнадцати до пятидесяти восьми лет. Айталина ищет в чужих комнатах несколько минут тишины. Дарима живёт быстрее сна и осторожности. Самира выстраивает правила, чтобы однажды самой их отменить. Анаит после двадцати двух лет брака впервые произносит вслух, что ей больно. Айно уверена, что полностью распоряжается своим желанием, пока один мужчина не отказывается повторить нужные ей слова.

«Отклонения?» — взрослая, телесная и психологически точная проза о женском желании, согласии, стыде и границе, за которой свободный выбор превращается в повтор. Здесь нет суда над сексуальностью и нет удобного исцеления. Есть пять женщин, каждая из которых уверена, что понимает себя, и тело, которое иногда знает правду раньше сознания.

🐾 Мой кот испортил жизнь всем моим мужчинам. Метил ботинки, жрал часы, топил айфоны. Оказалось – не кот.

⏳ Он ждал меня. В теле огромного серого мейн-куна. Молча. А потом я загадала желание на падающую звезду – и утром на моей кухне стоял незнакомый мужчина, жарил сырники и звал меня по–дурацки, не статусно. Погибший двенадцать лет назад.

ОНА – Елена. Двадцать восемь, успешная, собранная. После гибели первой любви построила жизнь как крепость и пустила внутрь только кота, который знает все.. каждую слезу, каждого запасного, каждое желание.

ОН – Давид. Гонщик, не вернувшийся с трассы в шестнадцать. Двенадцать лет служил ей котом, потому что в объявлении о работе было одно слово – «рядом». У него тридцать дней в человеческом теле и тайна, которую нельзя произнести вслух. И соперник, который сделает все, чтобы он не успел.

ОНИ – двенадцать лет, одна падающая звезда и трасса, которая уже забрала его однажды. Чтобы он остался, ей придется сделать самое страшное: разрешить себ

Он поцеловал меня — глубоко, уверенно, раскрывая мои губы языком. И я почувствовала, как его рука скользнула между моих ног, касаясь там, где я уже была влажной от желания. Я выдохнула, и он засмеялся — тихо, довольно, чувствуя, как сильно я его хочу.

— Я хочу чувствовать тебя, — сказал он, и его слова были мягкими, но уверенными. — Я хочу запомнить каждое твоё движение, каждый твой вздох.

Главная героиня Элла живет на стыке миров. Её реальность — это бесконечная борьба с Эпидемией, превратившей города в мертвые декорации, и... совместный быт с Люцифером. Да-да, тем самым. Только теперь Князь Тьмы искренне пытается помочь человечеству наладить систему вакцинации.

Но этот хрупкий баланс рушится в один миг. Эллу начинают преследовать видения настолько яркие, что они обжигают сильнее реальности.

Её единственная связь с прошлым — Кирилл который застрял в мире гниющей плоти и сырости...

Это история о спасении мира. И о том, как удержать рассудок когда единственный способ выжить самой — позволить вирусу превратить тебя и вашего общего ребенка в идеальное оружие Судного дня.

Ещё совсем юной, когда её звали просто Каролинкой из Галисии, она поняла одну простую и жестокую истину: бедность не прощает красоты, но умеет её продавать. В Париже, этом городе, где мечты превращались в звон монет, а сердца мужчин — в пыль, она решила стать не просто девушкой, а стихией.

Говорили, что немецкий император Вильгельм II — человек железной воли и суровых манёвров. Что он повелевает армиями и что его взгляд заставляет трепетать генералов. Но Каролина Отеро знала: чем выше стена, тем слаще её разрушать.
Их встречи были тайной, которую тщетно пытались разгадать шпионы всех европейских дворов. В её будуаре, утопающем в бархате и золоте, император сбрасывал с себя мундир, а вместе с ним — и всю свою имперскую тяжесть.
В тот вечер за окном шёл тяжёлый, осенний дождь. Каролина стояла у камина, обнажённая, если не считать тяжёлого ожерелья из изумрудов и бриллиантов, которое холодным огнём лежало на её горячей, пышной груди. Вильгельм вошёл без стука. Его глаза горели...

Меня звали Мари Беку. Теперь мир знает меня как мадам Дюбарри, последнюю официальную фаворитку короля. Но прежде, чем ступить на паркет Версаля, я познала самое дно Парижа. Мой первый опыт был лишён дворцовой утончённости. Это был жаркий, душный июль. Мой любовник, молодой гвардеец с тяжёлыми, мозолистыми руками, прижал меня к холодной стене в тёмной каморке. Он не знал нежности, он брал меня с грубой, первобытной жадностью.
Я чувствовала, как его пот смешивался с ароматом дешёвых духов. Его зубы впивались в моё плечо, оставляя синяки, которые я потом прятала под кружевами. Но в этом насилии была своя, дикая сладость. Моё тело, ещё совсем юное, впервые ответило ему огнём. Я изогнулась, чувствуя, как его бёдра врезаются в мои, как он стонет мне в шею. В тот вечер я поняла: моё тело — это оружие. И я научусь им владеть.

Его звали Кеми. Он был нубийцем, воином из её личной стражи, высоким, как пальма, и широким в плечах, как скала. Его кожа была тёмной, цвета ночного неба без луны, а в глазах плескалась спокойная, мудрая река. Клеопатра заметила его не потому, что он был красив, хотя он был прекрасен, как изваяние древнего бога. Она заметила его, потому что, когда он смотрел на неё, в его взгляде не было ни страха, ни алчности. Была лишь тихая, безграничная преданность.

В ту ночь в Александрии стояла нестерпимая жара. Клеопатра велела приготовить для неё большую мраморную купель в саду и позвала Кеми, чтобы он омыл её тело.
Когда он вошёл, она уже лежала в воде, покрытой лепестками лотоса. Кеми опустился на колени у края чаши. Его огромные, мозолистые руки, привыкшие сжимать рукоять меча, дрожали, когда он коснулся её плеча.

— Царица, — его голос был низким, вибрирующим, как звук туго натянутой струны. — Позволь мне.
Он взял губку и начала омывать её кожу. Его движения были медленными, почти...

Это кульминационный момент, где профессиональное напряжение между коллегами вспыхивает с неукротимой силой. Глава открывается дерзкой провокацией в закрытом кабинете, где стираются все границы дозволенного, а холодный академический рассудок и маски цинизма разбиваются вдребезги. Это история о том, как рушится привычный контроль, открывая дорогу настоящей буре чувств и долгожданному освобождению.