Подборка книг по тегу: "телохранитель"
Едва я вернула свою компанию, как бывший муж снова попытается лишить меня акций, обвинив двух моих защитников в том, что они подчинили себе мою волю.
Спасти меня может только новый юрист фонда. Но как раз с ним не всё так просто.
Он пробуждает во мне запретное притяжение, которое грозит разрушить всё, что возникло между мной и двумя мужчинами, уже ставшими моей опорой.
Будет горячо и откровенно🔥
Спасти меня может только новый юрист фонда. Но как раз с ним не всё так просто.
Он пробуждает во мне запретное притяжение, которое грозит разрушить всё, что возникло между мной и двумя мужчинами, уже ставшими моей опорой.
Будет горячо и откровенно🔥
Мой муж публично объявил меня психически неуравновешенной, потребовал мои акции и захотел отобрать мою собственную жизнь. Я лишилась всего: дома, бизнеса и права кому-либо доверять.
Но рядом оказались двое защитников, назначенных моей бабушкой. Их властная забота, уверенные прикосновения и вынужденная близость пробудили во мне желание, которое я считала неправильным и слишком опасным, чтобы ему уступить.
Но как мне устоять, когда они оба решили больше не отпускать меня и защитить меня во что бы то ни стало?
Будет горячо и откровенно🔥
Но рядом оказались двое защитников, назначенных моей бабушкой. Их властная забота, уверенные прикосновения и вынужденная близость пробудили во мне желание, которое я считала неправильным и слишком опасным, чтобы ему уступить.
Но как мне устоять, когда они оба решили больше не отпускать меня и защитить меня во что бы то ни стало?
Будет горячо и откровенно🔥
Я - наследница алмазной империи и сирота. Мачеха выставила меня, как лот на продажу. Вчерашние «друзья» отца уже пилят корпорацию и моё наследство.
Единственный, кто смотрит на меня без жалости и фальшивого сожаления – циничный и угрюмый Данила Шустов.
И он мой телохранитель!
— У тебя два варианта, Оливия. Либо ты доверишься мне, либо полетишь к купившему тебя жениху. А если со мной, то запоминай: я – твой бог, а мое слово – закон.
Эти слова были сказаны у распахнутой двери опасно снижающегося над тайгой вертолета, а дальше Данила добавил:
— Закрой глаза и доверься…
Он грубый и резкий солдафон с аллергией на богатых глупых девчонок. Он презирает благородство, не замечая его в своих поступках. И клянется, что далеко не рыцарь. Но он неправ…
Он мой тёмный рыцарь.
И я доверилась… А после мы прыгнули вниз, навстречу холодной и враждебной тайге, уютным ночам в заброшенных охотничьих хижинах и армии наёмников, готовых выкрасть меня любой ценой!
Единственный, кто смотрит на меня без жалости и фальшивого сожаления – циничный и угрюмый Данила Шустов.
И он мой телохранитель!
— У тебя два варианта, Оливия. Либо ты доверишься мне, либо полетишь к купившему тебя жениху. А если со мной, то запоминай: я – твой бог, а мое слово – закон.
Эти слова были сказаны у распахнутой двери опасно снижающегося над тайгой вертолета, а дальше Данила добавил:
— Закрой глаза и доверься…
Он грубый и резкий солдафон с аллергией на богатых глупых девчонок. Он презирает благородство, не замечая его в своих поступках. И клянется, что далеко не рыцарь. Но он неправ…
Он мой тёмный рыцарь.
И я доверилась… А после мы прыгнули вниз, навстречу холодной и враждебной тайге, уютным ночам в заброшенных охотничьих хижинах и армии наёмников, готовых выкрасть меня любой ценой!
Максим вышел ещё до полной остановки. Движения были короткими, точными, без лишнего шума. Первый нападавший получил удар в горло и сложился. Второй попытался достать что-то из кармана — Максим уже был рядом. Короткий щелчок, глухой звук. Мужчина осел на асфальт.
Алиса стояла, прижавшись спиной к чужой машине, и пыталась дышать.
Максим повернулся к ней. Глаза холодные, злые — впервые по-настоящему.
— В машину. Сейчас.
Она села. Руки тряслись так, что не получалось застегнуть ремень. Максим пристегнул его сам. Потом завёл двигатель и выехал с парковки, уже говоря по телефону короткими рублеными фразами.
До дома ехали молча. Только когда забор закрылся за ними, Максим выключил мотор и повернулся.
— Вы хоть понимаете, что только что произошло?
Алиса стояла, прижавшись спиной к чужой машине, и пыталась дышать.
Максим повернулся к ней. Глаза холодные, злые — впервые по-настоящему.
— В машину. Сейчас.
Она села. Руки тряслись так, что не получалось застегнуть ремень. Максим пристегнул его сам. Потом завёл двигатель и выехал с парковки, уже говоря по телефону короткими рублеными фразами.
До дома ехали молча. Только когда забор закрылся за ними, Максим выключил мотор и повернулся.
— Вы хоть понимаете, что только что произошло?
Он — накосячивший опер, которого в качестве наказания приставили охранять генеральскую дочку.
Она — избалованная мажорка, яростно защищающая свою независимость и личную жизнь.
Они возненавидели друг друга с первого взгляда, но им придется терпеть общество друг друга круглые сутки, скрываясь от опасности и… собственного растущего интереса.
Готовы ли они к этому? Нет. Но выбора у них тоже нет, ведь на кону не только ее жизнь, но и его свобода.
Она — избалованная мажорка, яростно защищающая свою независимость и личную жизнь.
Они возненавидели друг друга с первого взгляда, но им придется терпеть общество друг друга круглые сутки, скрываясь от опасности и… собственного растущего интереса.
Готовы ли они к этому? Нет. Но выбора у них тоже нет, ведь на кону не только ее жизнь, но и его свобода.
Дочь знатного господина и эльф-гладиатор, раб её отца, чья жизнь стоит дешевле одного её платья.
Их миры не должны были пересечься.
Но через три месяца её ждёт блестящий брак, холодный расчёт. Чтобы с Арианой ничего не случилось до свадьбы, отец приставляет к ней своего лучшего гладиатора.
Чем ближе становятся эти двое, тем тоньше грань между защитой по приказу и по велению сердца.
Как заставить себя молчать и не назвать вслух то, что может стать приговором для них обоих?
Их миры не должны были пересечься.
Но через три месяца её ждёт блестящий брак, холодный расчёт. Чтобы с Арианой ничего не случилось до свадьбы, отец приставляет к ней своего лучшего гладиатора.
Чем ближе становятся эти двое, тем тоньше грань между защитой по приказу и по велению сердца.
Как заставить себя молчать и не назвать вслух то, что может стать приговором для них обоих?
— Дядя сойдатик! У меня тозе айтомат! — мой трёхлетний внук уже тащит к калитке зайца и собственное обаяние.
А я стою посреди веранды в халате цвета «мокрый асфальт», с огуречной маской на лице и пинцетом наперевес. Лучшая версия владелицы строительной империи. Юбилейная коллекция «Деревня твоей мечты, дорогая».
На моих сорока семи магазинах сошлись зубы конкурентов. Бывший муж моей дочери вспомнил, что у него вообще-то двое детей. А я, Надежда Исаева, прячусь от всего этого в бабушкином доме с двумя внуками и вызываю телохранителя.
И этот телохранитель только что распахнул калитку.
Леонид Сергеевич Суворов. Генерал в отставке. Серо-голубые глаза, которые я в последний раз видела двадцать пять лет назад на дюне под Феодосией.
Отец моей дочери, который так и не узнал, что стал папой. А теперь ещё и дедом — два раза.
Лучше бы рейдеры. Честное слово.
И тут моя шестилетняя внучка поправляет игрушечные очёчки:
— А почему вы похожи на нашу маму?
Поздравляю, Исаева. Доигралась...
А я стою посреди веранды в халате цвета «мокрый асфальт», с огуречной маской на лице и пинцетом наперевес. Лучшая версия владелицы строительной империи. Юбилейная коллекция «Деревня твоей мечты, дорогая».
На моих сорока семи магазинах сошлись зубы конкурентов. Бывший муж моей дочери вспомнил, что у него вообще-то двое детей. А я, Надежда Исаева, прячусь от всего этого в бабушкином доме с двумя внуками и вызываю телохранителя.
И этот телохранитель только что распахнул калитку.
Леонид Сергеевич Суворов. Генерал в отставке. Серо-голубые глаза, которые я в последний раз видела двадцать пять лет назад на дюне под Феодосией.
Отец моей дочери, который так и не узнал, что стал папой. А теперь ещё и дедом — два раза.
Лучше бы рейдеры. Честное слово.
И тут моя шестилетняя внучка поправляет игрушечные очёчки:
— А почему вы похожи на нашу маму?
Поздравляю, Исаева. Доигралась...
В очередной раз, играя в подмену со своим братом близнецом, не думал, что встречу девушку своей мечты. Но она замужем за человеком, на которого я должен собрать улики и посадить надолго.
Есть одна сложность - я её телохранитель. Любые чувства к клиентке не положены по протоколу.
Есть одна сложность - я её телохранитель. Любые чувства к клиентке не положены по протоколу.
- Может, вы хотя бы немного улыбнетесь? Не хочу, чтобы люди думали, что я в плену у охраны. Это отпугнет моих друзей.
- Если ваших друзей так легко отпугнуть, действительно ли они ваши друзья?
- На пары тоже со мной пойдете?
- Да, - коротко ответил, не удостоив меня взглядом. У него вообще есть эмоции? Не может же живой человек быть таким равнодушным?
- И в уборную?
- Если будет необходимо, пойду и в уборную.
- Мне нужно личное пространство.
- Когда приедем в ваш коттедж, вы будете свободны от моего общества. А я от вашего. И пространства в вашем распоряжении будет, хоть отбавляй.
Я – Эля Одинцова, единственная наследница главы крупной корпорации. Недавно меня пытались похитить. Поэтому родители наняли телохранителя - Романа Воронова. Воронов самый несносный тип из всех, кого я когда-либо знала. Но, возможно, только он сможет спасти меня от нависшей опасности…
- Если ваших друзей так легко отпугнуть, действительно ли они ваши друзья?
- На пары тоже со мной пойдете?
- Да, - коротко ответил, не удостоив меня взглядом. У него вообще есть эмоции? Не может же живой человек быть таким равнодушным?
- И в уборную?
- Если будет необходимо, пойду и в уборную.
- Мне нужно личное пространство.
- Когда приедем в ваш коттедж, вы будете свободны от моего общества. А я от вашего. И пространства в вашем распоряжении будет, хоть отбавляй.
Я – Эля Одинцова, единственная наследница главы крупной корпорации. Недавно меня пытались похитить. Поэтому родители наняли телохранителя - Романа Воронова. Воронов самый несносный тип из всех, кого я когда-либо знала. Но, возможно, только он сможет спасти меня от нависшей опасности…
Выберите полку для книги