Читать и слушать книги

— Я сегодня задержусь!
Я слышу на заднем фоне женский смех, бросаю взгляд на часы. Почти десять вечера.
— Хорошо, — отвечаю тихо.
— Не скучай, — эти слова в его устах звучит насмешкой.
Опять женский смех. Я злюсь.
— Ты тоже, любимый, — злобно прошептала в ответ. — Передавай ей привет, и пусть сильно тебя не утомляет…

Дверь распахнулась так резко, что штукатурка осыпалась с косяка.
— Собирайся, — говорит Дмитрий, мой муж, даже не глядя на меня. — Быстро. У нас гостья.
— Дима, что случилось? Ты чего…
— Уходи, Лика, — говорит он устало. — Такси уже ждет. Вещи потом. Катя еще просмотрит что себе из твоих побрякушек и шуб оставить.
Катя, длиноногая любовница, стоит рядом с моим мужем генералом.
Она протягивает мне пальто двумя пальцами, будто прикасается к чему-то грязному.
— Возьмите, — произносит она с фальшивой заботой, — И знаете что, дорогая? Не пытайтесь бороться за ребёнка. У Дмитрия связи, деньги, звание. А у вас — истерики и слёзы в подушку. Суд встанет на нашу сторону, даже не сомневайтесь.
— На «нашу»?
— Мы теперь семья. А вы — просто неприятное воспоминание, от которого мы избавляемся сегодня вечером, относим на мусорку!

– Настя – моя вторая жена.

На кухне продолжает капать кран. Капля ударяет о дно мойки. Потом ещё одна. Я никак не могу понять, почему этот звук не прекращается.

– Что ты сказал?

– Женился я. Четыре месяца назад расписались в ЗАГСе.

Настя поправляет одеяло на ребёнке.

– А это Тимур, – продолжает Рамазан. – Мой сын. Три месяца ему. На меня записан.
____
Я год ждала мужа с заработков. Он вернулся с другой женой, младенцем на руках и штампом в паспорте.

Десять лет брака закончились в тот момент, когда я нашла в кармане мужа конверт с фотографиями.
На них он был с другой. Молодой, красивой и явно уверенной, что скоро займет мое место.
Я думала, самым тяжелым будет узнать об измене. Ошибалась.
Потому что муж не собирается просто уходить. А его любовница уже чувствует себя хозяйкой в моем доме.
Что ж… Они хотели войны?
Только зря решили, что я не умею за себя бороться.

— Ты... изменяешь мне? С кем?
Муж усмехается.
— Какая разница, с кем? Главное — с той, кто следит за собой. С той, от кого не разит кислым молоком и кто не ноет про колики.
— Я подам на развод! — кричу я, глотая слезы. — Видеть тебя не хочу!
Алексей делает шаг ко мне, загоняя в угол.
— Какой еще развод? Кому ты нужна, безработная, с двумя орущими спиногрызами на руках?
— Я справлюсь...
— Ты сдохнешь с голоду через неделю, — перебивает он. — Ты никуда не денешься, Настя. Ты будешь сидеть здесь, стирать мои носки, готовить жрать и молчать в тряпочку. Выбора у тебя нет.
Я сползаю по стене, раздавленная, когда раздается требовательный звонок в дверь.
На пороге стоит незнакомец. Властный. Опасный.
— Вы кто? — шепчу я.
Он переступает порог, отодвигая меня в сторону:
— Настоящий отец твоей двойни.

— Марина, — Кирилл наконец выдохнул. — Это не... я не…
— Не то, что я думаю? Не то, чем кажется? Ты любишь только меня, а с ней у тебя всего лишь секс? — я легко выплёвывала избитые фразы.
Подруга сползла с кровати, натягивая на себя одеяло.
— Я не хотела, правда, я не подумала… Ты же говорила, что на неделю, а у меня там муж…
— Это правда всё не так, как выглядит! Ты всё не так поняла! — муж потянулся в мою сторону, но, встретившись со мной взглядом, остановился.
— Ну конечно. Как ещё можно понять то, что ты её обнимал и целовал в плечико, да?
Он открыл рот, но вновь закрыл, так и не найдя что сказать.

Мы женаты пять лет. И я узнаю, что у мужа есть сын, которому исполнилось два года.
***
— Сегодня приходила Фаина, — начинаю я, наблюдая за реакцией мужа.
Лицо каменеет. Челюсть сжимается. Несколько секунд молчания.
— Что она хотела?
— Рассказала про твоего сына, — отвечаю я. — Показала фотографии Тимура. Два года, Самир.
Он откидывается на спинку кресла, проводит рукой по лицу. Молчит. Я жду. Хочу услышать опровержение, объяснение, что это всё ложь. Но он молчит, и это молчание говорит больше любых слов.
— Это правда? — всё-таки спрашиваю я.
Он поднимает взгляд, смотрит прямо в глаза.
— Да. У меня есть сын.

— Дамир, — говорит брат осторожно. — Ты видел пацанов? Они похожи на…
— Не начинай, — прерываю, потому что сам не слепой. — У Милы есть муж.
— Он уплыл, — брат будто слышит мои мысли. — Я просто повторяю слова детей. Этот урод Павел забрал лодку, оставил их на крыше во время наводнения и сказал… Сам знаешь, что сказал.
Знаю. Слышал, как мальчики спрашивали у Милы, что значат его слова.
«Чужие щенки».
Ни один ребенок на свете не должен слышать такое от взрослого, которого называл папой.
— Их собираются отправить в пункт размещения, — продолжает Ратмир. — Мест нет, но я поговорю, найдут. Там тепло, сухо, врачи рядом…
— Не надо, — резко обрываю Ратмира и иду искать Милу с детьми в спортзале среди эвакуированных и пострадавших от потопа.
А когда нахожу, их такса рычит на меня.
— Что ты здесь делаешь? — и Мила тоже.
— Забираю вас, — отвечаю спокойно.
Она моргает.
— Куда?
— Ко мне домой.

Я сидела на жестком табурете, в наручниках наруках, с заплаканными глазами и чувствовала, как у меня трясутся колени.
Ко мне приближался тот, кто бросил меня у дверей ЗАГСа, опозорив на весь город и сделав посмешищем.
Он подошел, и я ощутила его запах, который так и не смогла забыть за пять лет.
Запах табака, кожи и мужского парфюма. Он наклонился ко мне, и я замерла, боясь дышать.
— Ты зачем сюда приехала? — спросил он тихо, расстегивая металлические браслеты.
Замки щелкнули, наручники упали на пол и я тут же отдернула руки, чувствуя, как затекшие запястья наполняются покалывающей болью.

Сначала не понимаю, что вижу. Потом сердце словно останавливается.
На первом снимке – Максим.
На втором – Максим.
На третьем – тоже Максим.
Только рядом с ним постоянно находится одна и та же женщина: высокая красивая брюнетка. На ней дорогая одежда, у неё правильные черты лица. Они держатся за руки, обнимаются, улыбаются друг другу.
На одной фотографии он целует её в щёку – прямо на улице, средь бела дня.
На другой – они сидят в ресторане, где мы с Максимом праздновали годовщину. Я узнаю интерьер.
На третьей – выходят из гостиницы, я даже вижу её название, но не запоминаю, зато чувствую, как холодеют пальцы.
— Кто это?
Артём смотрит мне прямо в глаза, и его взгляд прожигает. И снова – это странное напряжение между нами, будто мы не просто два пострадавших.
— Моя жена, — говорит он тихо. — Ваш муж и моя жена собираются открыть совместную компанию. На деньги, которые они собираются получить от нас. Так может быть, давайте объединим усилия и поставим этих двоих на место?