Читать и слушать книги
Дверь открылась. На пороге стоял Артем. Ее законный муж. Человек, которого она без памяти любила, чьи побои и унижения она безропотно сносила, оправдывая их тяжелой работой и сложным характером. Чьих детей она растила, как родных.
Он был обернут по пояс в белоснежное отельное полотенце. На его широкой груди еще блестели капли воды после душа, а на шее багровел свежий след от засоса. В глубине номера, на огромной кровати, среди смятых простыней, лежала Оля.
— Ты?! — Артем побагровел,увидев жену, — следишь за мной, дрянь?
Он был обернут по пояс в белоснежное отельное полотенце. На его широкой груди еще блестели капли воды после душа, а на шее багровел свежий след от засоса. В глубине номера, на огромной кровати, среди смятых простыней, лежала Оля.
— Ты?! — Артем побагровел,увидев жену, — следишь за мной, дрянь?
— Я тебе изменил. Нам надо развестись.
Двадцать лет брака, двое детей, бесконечные разговоры обо всём на свете — и одна фраза, которая перечеркнула всё.
Но самое страшное Вера узнает позже: муж сходил на дорогой курс «Спаси свой брак», чтобы вернуть былую близость в отношениях.
Теперь Вера хочет понять, кто и зачем отнял у неё семью — и отправляется на Бали, прямо в логово тех, кто превращает любящих мужей в предателей.
Двадцать лет брака, двое детей, бесконечные разговоры обо всём на свете — и одна фраза, которая перечеркнула всё.
Но самое страшное Вера узнает позже: муж сходил на дорогой курс «Спаси свой брак», чтобы вернуть былую близость в отношениях.
Теперь Вера хочет понять, кто и зачем отнял у неё семью — и отправляется на Бали, прямо в логово тех, кто превращает любящих мужей в предателей.
— Арина, только не надо слёз! — недовольно произносит супруг. — Давай поговорим, как взрослые люди. Ты же понимаешь, что ребёнок должен родиться в полной семье. Юленька на третьем месяце, поэтому мы с тобой не будем тянуть с разводом.
Он прижимает к себе невинно хлопающую глазами лучшую подругу нашей старшей дочери.
— А как же наши дети, Вась, им не нужна полная семья? — интересуюсь, смахивая злые слёзы.
— Наши девочки уже выросли, вот Аська совсем взрослая!
— Такая взрослая, что ты обрюхатил её сверстницу, да, родной?
— Правильно Аська говорила, что ты не поймёшь и устроишь скандал. Истеричка!
Мне кажется, что я пропустила удар. Хочется верить, что это лишь страшный сон, — ну не могут же меня предать разом муж и старшая дочь.
После развода я начала новую жизнь и поклялась не пускать мужчин в сердце. Но внезапно в мою машину врезается незнакомец и просит о помощи.
Он прижимает к себе невинно хлопающую глазами лучшую подругу нашей старшей дочери.
— А как же наши дети, Вась, им не нужна полная семья? — интересуюсь, смахивая злые слёзы.
— Наши девочки уже выросли, вот Аська совсем взрослая!
— Такая взрослая, что ты обрюхатил её сверстницу, да, родной?
— Правильно Аська говорила, что ты не поймёшь и устроишь скандал. Истеричка!
Мне кажется, что я пропустила удар. Хочется верить, что это лишь страшный сон, — ну не могут же меня предать разом муж и старшая дочь.
После развода я начала новую жизнь и поклялась не пускать мужчин в сердце. Но внезапно в мою машину врезается незнакомец и просит о помощи.
Я стою у витрины магазина тканей и не могу сдвинуться с места. Сердце колотится так громко, что кажется, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Николай.
Пять лет я не видела его. Пять долгих, длинных лет. И вот он здесь — на противоположной стороне улицы, в каких-то десяти метрах от меня.
Николай стоит у входа в дорогой ресторан. Высокий, широкоплечий, в безупречном сером костюме. Темные волосы слегка тронула седина — раньше ее не было.
Рядом с ним стояла Лена. Моя младшая сестра.
Они были вместе. Как пара.
Я подняла голову — и столкнулась с ним взглядом.
Николай замер. Лена продолжала что-то щебетать, но он больше не слушал ее. Смотрел только на меня. И в его глазах было столько ледяного презрения, что мне стало по-настоящему страшно.
Точно так же он смотрел на меня пять лет назад, когда швырнул мне в лицо фотографии и закричал: «Убирайся! Не хочу тебя больше видеть!»
Николай.
Пять лет я не видела его. Пять долгих, длинных лет. И вот он здесь — на противоположной стороне улицы, в каких-то десяти метрах от меня.
Николай стоит у входа в дорогой ресторан. Высокий, широкоплечий, в безупречном сером костюме. Темные волосы слегка тронула седина — раньше ее не было.
Рядом с ним стояла Лена. Моя младшая сестра.
Они были вместе. Как пара.
Я подняла голову — и столкнулась с ним взглядом.
Николай замер. Лена продолжала что-то щебетать, но он больше не слушал ее. Смотрел только на меня. И в его глазах было столько ледяного презрения, что мне стало по-настоящему страшно.
Точно так же он смотрел на меня пять лет назад, когда швырнул мне в лицо фотографии и закричал: «Убирайся! Не хочу тебя больше видеть!»
— Подпиши, Арина. Просто признай, что могла ошибиться в карте пациента.
— Ты просишь меня взять на себя чужую вину?
— Я прошу тебя не разрушать клинику. И подумать о детях.
— А ты о них думал, когда привёз свою беременную любовницу к нашей дочери в школу?
— Не смешивай личное и работу.
— Это ты всё смешал, Матвей. Мою профессию. Наш брак. Детей. И жизнь мальчика, которого я спасала ночью.
Я была хирургом. Женой главного врача. Матерью двоих детей. Я думала, что знаю своего мужа. Но в один день он попытался сделать меня виновной в чужой ошибке, спрятать своё предательство и выставить меня опасной для пациентов.
Только он не учёл одного. Я умею бороться за жизнь. И теперь буду бороться за свою правду.
— Ты просишь меня взять на себя чужую вину?
— Я прошу тебя не разрушать клинику. И подумать о детях.
— А ты о них думал, когда привёз свою беременную любовницу к нашей дочери в школу?
— Не смешивай личное и работу.
— Это ты всё смешал, Матвей. Мою профессию. Наш брак. Детей. И жизнь мальчика, которого я спасала ночью.
Я была хирургом. Женой главного врача. Матерью двоих детей. Я думала, что знаю своего мужа. Но в один день он попытался сделать меня виновной в чужой ошибке, спрятать своё предательство и выставить меня опасной для пациентов.
Только он не учёл одного. Я умею бороться за жизнь. И теперь буду бороться за свою правду.
— Ты просто не хочешь меня понять! Ты всегда, всегда против меня! Ты — дура! — орет дочь. — Ты задолбала! Я уйду жить к папе!
Нужно дышать ровно, спокойно, не показывать, как глубоко под кожу ушло это ее «дура».
— Ты, бунтарка, немедленно в свою комнату, — выговариваю я по слогам, — Папа живет здесь! Куда ты уйдешь? К нему в кабинет, на диван?
Полина резко дергается назад.
Лицо у нее пошло пятнами, глаза дикие, блестящие от ярости и подросткового, безжалостного отчаяния.
— Ты вообще слепая?! — ее голос срывается на пронзительный визг. — Папа с Ангелиной! Он скоро с тобой разведется, и я буду жить с ним!
Ангелина.
Жена его брата. Моя подруга. Крестная Польки.
Сначала я не поверила дочери, решила, что она на эмоциях наговорила лишнего.
Совсем скоро я узнаю, что она не врала и что сын Ангелины на самом деле от моего мужа.
Через неделю у нас семейный ужин и, кажется, у меня для него будет особое блюдо.
Ни один предатель не останется без "награды".
Нужно дышать ровно, спокойно, не показывать, как глубоко под кожу ушло это ее «дура».
— Ты, бунтарка, немедленно в свою комнату, — выговариваю я по слогам, — Папа живет здесь! Куда ты уйдешь? К нему в кабинет, на диван?
Полина резко дергается назад.
Лицо у нее пошло пятнами, глаза дикие, блестящие от ярости и подросткового, безжалостного отчаяния.
— Ты вообще слепая?! — ее голос срывается на пронзительный визг. — Папа с Ангелиной! Он скоро с тобой разведется, и я буду жить с ним!
Ангелина.
Жена его брата. Моя подруга. Крестная Польки.
Сначала я не поверила дочери, решила, что она на эмоциях наговорила лишнего.
Совсем скоро я узнаю, что она не врала и что сын Ангелины на самом деле от моего мужа.
Через неделю у нас семейный ужин и, кажется, у меня для него будет особое блюдо.
Ни один предатель не останется без "награды".
Меня зовут Лариса. Мне тридцать пять, и я юрист по бракоразводным процессам, пышечка с характером и женщина, которая умеет оставлять бывших мужей без квартир, машин и иллюзий.
Однажды я поехала в отпуск и совершила главную ошибку в своей жизни — вышла замуж за горячего турецкого спасателя.
Красивый? Очень. Ревнивый? До дрожи. Семья? Свекровь — испытание для нервной системы, брат мужа — влюбленный самодур, а традиции — вообще отдельный вид искусства.
Но я терпела. Потому что — любовь.
А потом мы вернулись в Тулу.
И пока я в суде разносила в пух и прах чужих изменников, мой любимый Мехмет гладил стройную блондинку по бедру в местном кафе.
Что ж, дорогой муж.
Ты женился на русской женщине. На Ларисе Ивановне.
И теперь я устрою тебе такую сладкую жизнь, что ты сам попросишься обратно к своей мамочке.
Однажды я поехала в отпуск и совершила главную ошибку в своей жизни — вышла замуж за горячего турецкого спасателя.
Красивый? Очень. Ревнивый? До дрожи. Семья? Свекровь — испытание для нервной системы, брат мужа — влюбленный самодур, а традиции — вообще отдельный вид искусства.
Но я терпела. Потому что — любовь.
А потом мы вернулись в Тулу.
И пока я в суде разносила в пух и прах чужих изменников, мой любимый Мехмет гладил стройную блондинку по бедру в местном кафе.
Что ж, дорогой муж.
Ты женился на русской женщине. На Ларисе Ивановне.
И теперь я устрою тебе такую сладкую жизнь, что ты сам попросишься обратно к своей мамочке.
— Ты выбрал другую. Почему снова вернулся ко мне?
— Потому что так и не смог тебя разлюбить.
Алина сбежала от любви Ярослава, когда поняла: рядом с ним ей становится тесно дышать.
Он женился на другой, пытаясь забыть женщину, которую так и не отпустил.
Но всё меняется, когда Алина сообщает о беременности.
Теперь между ними — ревнивая жена, ненависть свекрови, ложь, старые обиды и маленькая девочка, которая может либо разрушить их окончательно, либо подарить второй шанс.
История о любви, которая оказалась сильнее развода, чужого брака и страха снова открыть сердце.
— Потому что так и не смог тебя разлюбить.
Алина сбежала от любви Ярослава, когда поняла: рядом с ним ей становится тесно дышать.
Он женился на другой, пытаясь забыть женщину, которую так и не отпустил.
Но всё меняется, когда Алина сообщает о беременности.
Теперь между ними — ревнивая жена, ненависть свекрови, ложь, старые обиды и маленькая девочка, которая может либо разрушить их окончательно, либо подарить второй шанс.
История о любви, которая оказалась сильнее развода, чужого брака и страха снова открыть сердце.
Я думала, что самое страшное позади.
Публичный позор. Смерть отца. Предательство мужа, который назвал моего сына ублюдком и вышвырнул меня на улицу беременную, без денег, без имени.
Я выжила. Я построила новую жизнь в маленьком городке, где никто не знает моего прошлого. Где я просто Инга – мать пятилетнего Пашки.
Но прошлое нашло меня.
Он стоял на пороге – Александр Викторович Доров. Мой свёкор. Человек, чей сын разрушил мою жизнь. Человек, который когда-то назвал меня «хитрой, двуличной девицей» и смотрел, как я собираю вещи под взглядами смеющихся гостей.
Он пришёл не мириться.
– Он мой наследник, – сказал Доров, глядя на моего сына. – Ты мне его отдашь по-хорошему или по-плохому.
В его голосе не было сомнений.
Публичный позор. Смерть отца. Предательство мужа, который назвал моего сына ублюдком и вышвырнул меня на улицу беременную, без денег, без имени.
Я выжила. Я построила новую жизнь в маленьком городке, где никто не знает моего прошлого. Где я просто Инга – мать пятилетнего Пашки.
Но прошлое нашло меня.
Он стоял на пороге – Александр Викторович Доров. Мой свёкор. Человек, чей сын разрушил мою жизнь. Человек, который когда-то назвал меня «хитрой, двуличной девицей» и смотрел, как я собираю вещи под взглядами смеющихся гостей.
Он пришёл не мириться.
– Он мой наследник, – сказал Доров, глядя на моего сына. – Ты мне его отдашь по-хорошему или по-плохому.
В его голосе не было сомнений.
Четыре года назад он ушел. Без объяснений, без прощания, без единого слова. Просто исчез — как вырезали скальпелем из ее жизни.
Кира выжила. Родила двоих сыновей, о которых он так и не узнал. Научилась считать копейки, засыпать одна и не вздрагивать от мужского голоса за спиной. Почти научилась не любить.
А потом он вернулся.
Другой город. Другая жизнь. Дорогая машина, чужой парфюм и те же невозможные глаза, от которых у нее до сих пор подкашиваются ноги. Он уверен — она его предала. Она уверена — он ее бросил. Между ними — ложь, которую оба считают правдой.
Кира выжила. Родила двоих сыновей, о которых он так и не узнал. Научилась считать копейки, засыпать одна и не вздрагивать от мужского голоса за спиной. Почти научилась не любить.
А потом он вернулся.
Другой город. Другая жизнь. Дорогая машина, чужой парфюм и те же невозможные глаза, от которых у нее до сих пор подкашиваются ноги. Он уверен — она его предала. Она уверена — он ее бросил. Между ними — ложь, которую оба считают правдой.
Выберите полку для книги