Читать и слушать книги
— На колени, девочка. И покажи нам, кому ты принадлежишь.
Голос Артёма — лёд. Пальцы Макса — у меня на затылке. Дыхание Дани — у самого уха. Я опускаюсь на ковёр между тремя парами начищенных туфель и понимаю: отсюда уже не выйду прежней.
Меня зовут Лиза, и три года я была серой мышкой в приёмной — той, что подаёт кофе и молча знает все их тайны. Все думают, что я невидимка. Все, кроме моих боссов. Когда конкуренты предложили мне деньги за то, чтобы я ушла — и за кое-что ещё, — Артём, Макс и Даня впервые посмотрели на меня по-настоящему. И в их глазах я прочитала одно: свою девочку они не отдадут никому. Ни за какие деньги. Ни-ко-гда.
Голос Артёма — лёд. Пальцы Макса — у меня на затылке. Дыхание Дани — у самого уха. Я опускаюсь на ковёр между тремя парами начищенных туфель и понимаю: отсюда уже не выйду прежней.
Меня зовут Лиза, и три года я была серой мышкой в приёмной — той, что подаёт кофе и молча знает все их тайны. Все думают, что я невидимка. Все, кроме моих боссов. Когда конкуренты предложили мне деньги за то, чтобы я ушла — и за кое-что ещё, — Артём, Макс и Даня впервые посмотрели на меня по-настоящему. И в их глазах я прочитала одно: свою девочку они не отдадут никому. Ни за какие деньги. Ни-ко-гда.
— Сними кольцо, девочка. То, что мой сын надел тебе на палец, здесь не работает.
Его рука у меня на горле. Дождь барабанит по крыше машины. Я киваю — потому что говорить уже не могу.
Я вышла за Артёма назло — слабого, маминого, удобного. Думала, переделаю. А через месяц поняла: задыхаюсь. И только его отец, Герман, видит меня настоящую — не стерву, не расчётливую суку, какой меня считает вся его семья, а голодную девочку, которой нужна твёрдая рука. Его рука. Свёкра. Мужчины, чью фамилию я ношу через его сына. Это неправильно. Это стыдно. Это то, от чего я схожу с ума, едва он смотрит мне в глаза.
Его рука у меня на горле. Дождь барабанит по крыше машины. Я киваю — потому что говорить уже не могу.
Я вышла за Артёма назло — слабого, маминого, удобного. Думала, переделаю. А через месяц поняла: задыхаюсь. И только его отец, Герман, видит меня настоящую — не стерву, не расчётливую суку, какой меня считает вся его семья, а голодную девочку, которой нужна твёрдая рука. Его рука. Свёкра. Мужчины, чью фамилию я ношу через его сына. Это неправильно. Это стыдно. Это то, от чего я схожу с ума, едва он смотрит мне в глаза.
Случайная встреча в парке с нагловатым незнакомцем Андреем перевернула мою жизнь с ног на голову — вместо обычного свидания я оказалась в его спальне, где меня ждали не только шампанское и клубника, но и кожаная плетка, наручники и запертая тумбочка с тайнами.
— Гостью у нас не трогают, — хрипло говорит старший, и его большой палец медленно ведёт по моей нижней губе. — Но ты ведь больше не гостья, верно?
Сбежав от жениха-тирана прямо со свадьбы, я случайно постучалась не в ту дверь. В доме на краю гор живут трое братьев: суровый Дамир, что хотел вышвырнуть меня в метель, насмешливый Аслан, что дразнит каждым взглядом, и молчаливый Тимур, что укрыл меня пледом и до сих пор смотрит так, будто хочет согреть собой. Когда за мной приезжают люди бывшего, братья встают стеной: по закону гор гостью не отдают. Вот только под одной крышей с тремя мужчинами становится слишком жарко — и однажды ночью, когда гаснет свет, я сама делаю шаг им навстречу. Шаг, после которого назад уже не вернуться.
Сбежав от жениха-тирана прямо со свадьбы, я случайно постучалась не в ту дверь. В доме на краю гор живут трое братьев: суровый Дамир, что хотел вышвырнуть меня в метель, насмешливый Аслан, что дразнит каждым взглядом, и молчаливый Тимур, что укрыл меня пледом и до сих пор смотрит так, будто хочет согреть собой. Когда за мной приезжают люди бывшего, братья встают стеной: по закону гор гостью не отдают. Вот только под одной крышей с тремя мужчинами становится слишком жарко — и однажды ночью, когда гаснет свет, я сама делаю шаг им навстречу. Шаг, после которого назад уже не вернуться.
Она запретила себе любить. Он привык получать всё, что хочет. Их первая встреча была случайной,а вторая неизбежной. Теперь каждый бал становится полем битвы, каждый взгляд обещанием, а каждая ночь искушением, которому всё труднее противиться. Но когда одержимость сталкивается с долгом, кто из них сломается первым?
— Что, руки холодные? — спрашивает отчим, коснувшись меня.
— Нет, — краснею. — Просто не могу так… Вы же живете с моей мамой, а я на кресле.
— Я сейчас доктор. Гинеколог. Считай, что у меня нет пола. Я сделаю все аккуратно.
***
Пришла к гинекологу, а им оказался мой новый отчим. Кошмар, как стыдно!
— Нет, — краснею. — Просто не могу так… Вы же живете с моей мамой, а я на кресле.
— Я сейчас доктор. Гинеколог. Считай, что у меня нет пола. Я сделаю все аккуратно.
***
Пришла к гинекологу, а им оказался мой новый отчим. Кошмар, как стыдно!
— Простите! Я все уберу! — в ужасе смотрю, как по дорогим брюкам мажора расплывается пятно.
— На сегодня твоя работа здесь закончена. Отработаешь в другом месте, — нагло ухмыляется Дамир и переглядывается с двумя своими друзьями.
— Я оплачу химчистку! — зло цежу сквозь зубы.
— Хорош артачиться. Я знаю, что тебе нужны деньги. Я предлагаю тебе заключить контракт. С тебя одна ночь...
Они давно меня принуждали поехать с ними. Но теперь, похоже, у меня не осталось выбора…
— На сегодня твоя работа здесь закончена. Отработаешь в другом месте, — нагло ухмыляется Дамир и переглядывается с двумя своими друзьями.
— Я оплачу химчистку! — зло цежу сквозь зубы.
— Хорош артачиться. Я знаю, что тебе нужны деньги. Я предлагаю тебе заключить контракт. С тебя одна ночь...
Они давно меня принуждали поехать с ними. Но теперь, похоже, у меня не осталось выбора…
Муж не прикасался ко мне годами. Я думала, что никому не нужна — толстая, уставшая, невидимая. Пока он не появился. Руслан Давыдов. Властный. Опасный. Он увидел меня и сказал: «Ты моя». Я поверила. А потом началась война. Бывший муж. Суд. Предательство подруги. Тени его прошлого.
И главный вопрос: смогу ли я выжить рядом с мужчиной, который не умеет любить наполовину?
Страсть, которая сжигает. Драма, которая держит до последней страницы.
И главный вопрос: смогу ли я выжить рядом с мужчиной, который не умеет любить наполовину?
Страсть, которая сжигает. Драма, которая держит до последней страницы.
Я сбежала от свои сводных братьев через океан, чтобы разорвать порочный круг и стать свободной. Но вместо свободы провалилась в чёрную бездну одиночества, где каждую ночь задыхалась без их присутствия.
Я думала, что построила новую жизнь, научилась выживать, сказала «нет» мужчине, который не годился им в подмётки — и за это он подставил меня. В полицейском участке мне даль право на один единственный звонок.
Пусть свою жизнь под откос или наступить на горло гордости и позвонить ИМ?
Я думала, что построила новую жизнь, научилась выживать, сказала «нет» мужчине, который не годился им в подмётки — и за это он подставил меня. В полицейском участке мне даль право на один единственный звонок.
Пусть свою жизнь под откос или наступить на горло гордости и позвонить ИМ?
Днём я — серая мышка, неприметный стажёр. Ночью — пламя на пилоне, Ледяная Лина.
Я думала, что никто никогда не узнает. Но однажды трое боссов заказали меня на приват-танец. Они смотрели, трогали, засовывали деньги под белье. И узнали…
Я думала, это конец, но они сделали мне предложение. Точнее, поставили ультиматум, не дав выбора.
💙ЖЕСТКО, ГОРЯЧО, НЕЗАБЫВАЕМО
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Я думала, что никто никогда не узнает. Но однажды трое боссов заказали меня на приват-танец. Они смотрели, трогали, засовывали деньги под белье. И узнали…
Я думала, это конец, но они сделали мне предложение. Точнее, поставили ультиматум, не дав выбора.
💙ЖЕСТКО, ГОРЯЧО, НЕЗАБЫВАЕМО
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Выберите полку для книги