Читать и слушать книги
— Мне нужна твоя дочь, — говорю я прямо.
— Что ты с ней сделаешь? — Логинов сглатывает.
— Возьму в жёны.
Когда-то София хотела стать моей женой. Я любил её больше жизни.
Но она встретила мужчину выгоднее. Того, кто мог дать ей деньги и жизнь, которую я тогда позволить себе не мог.
Прошло три года. Я построил бизнес. Получил власть, деньги и влияние, которых у меня тогда не было.
Её муж мёртв. За её семьёй охотятся люди, которых он обокрал. Её отец сам приходит ко мне за помощью, потому что я — единственный человек, способный решить проблему.
Смешная штука жизнь. Теперь София всё-таки станет моей женой. Только любви я ей больше не обещаю.
— Что ты с ней сделаешь? — Логинов сглатывает.
— Возьму в жёны.
Когда-то София хотела стать моей женой. Я любил её больше жизни.
Но она встретила мужчину выгоднее. Того, кто мог дать ей деньги и жизнь, которую я тогда позволить себе не мог.
Прошло три года. Я построил бизнес. Получил власть, деньги и влияние, которых у меня тогда не было.
Её муж мёртв. За её семьёй охотятся люди, которых он обокрал. Её отец сам приходит ко мне за помощью, потому что я — единственный человек, способный решить проблему.
Смешная штука жизнь. Теперь София всё-таки станет моей женой. Только любви я ей больше не обещаю.
Она приехала в чужой дом, спасаясь от прошлого. Он — муж её матери, холодный и недосягаемый. Его друг — дерзкий и наглый. Жара, близость, долгие ночи на террасе. Грань стёрта.
Лена оказалась между двумя мужчинами, которые выбирают её. Она выбирает их. Это разрушит всё, что строила её мать. Но отступать поздно.
Когда Галина возвращается, Лене приходится решать. Или привычная жизнь. Или опасное счастье, в котором она впервые чувствует себя живой. Сумеет ли она построить новое на руинах старого?
— Ты дрожишь, — сказал он, и его пальцы легли мне на плечи.
— Боюсь, — призналась я.
— Чего?
— Что мне понравится. И тогда назад дороги не будет.
Он усмехнулся.
— Тебе уже понравилось. Дороги назад давно нет.
Лена оказалась между двумя мужчинами, которые выбирают её. Она выбирает их. Это разрушит всё, что строила её мать. Но отступать поздно.
Когда Галина возвращается, Лене приходится решать. Или привычная жизнь. Или опасное счастье, в котором она впервые чувствует себя живой. Сумеет ли она построить новое на руинах старого?
— Ты дрожишь, — сказал он, и его пальцы легли мне на плечи.
— Боюсь, — призналась я.
— Чего?
— Что мне понравится. И тогда назад дороги не будет.
Он усмехнулся.
— Тебе уже понравилось. Дороги назад давно нет.
Два года Арина хоронила себя заживо — в муке, в тесте, в пустой квартире, где всё ещё пахло погибшим мужем. Пока однажды в баре к её столику не подсел незнакомец, от которого пахло кедром и дымом.
— Ты на меня пялишься. Это невежливо.
— Знаю.
— И не стыдно?
— Нет. Хочу запомнить твоё лицо.
Одна ночь. Без имён. Без обещаний. Он ушёл на рассвете, не оставив даже номера, — а она поняла, что впервые за два года снова хочет жить. И что теперь будет искать его, чего бы это ни стоило.
Опасный. Богатый. Кавказец, за которым тянется прошлое...
— Ты на меня пялишься. Это невежливо.
— Знаю.
— И не стыдно?
— Нет. Хочу запомнить твоё лицо.
Одна ночь. Без имён. Без обещаний. Он ушёл на рассвете, не оставив даже номера, — а она поняла, что впервые за два года снова хочет жить. И что теперь будет искать его, чего бы это ни стоило.
Опасный. Богатый. Кавказец, за которым тянется прошлое...
❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️
Тео - Притягательный. Опасный. Взрослый. И я постоянно ловлю на себе его обжигающие взгляды.
Когда отчим хочет выдать меня замуж за врага, чтобы остановить многолетнюю войну мафии, он против.
— Свадьбы не будет. Я заберу тебя себе, русская кошечка, — прошептал он. — Ты будешь моей.
Моя мама во время поездки в Италию познакомилась с мужчиной и вышла за него замуж. Мы переехали в Неаполь. Я узнала, что отчим — самый могущественный мафиози города. И попала в гущу итальянских страстей.
———
Итальянская мафия. Опасные, властные и очень красивые мужчины.
И русские девушки, которые покорят их сердце и пробудят желание бросить весь мир к их ногам.
Страстно, обжигающе, откровенно
Тео - Притягательный. Опасный. Взрослый. И я постоянно ловлю на себе его обжигающие взгляды.
Когда отчим хочет выдать меня замуж за врага, чтобы остановить многолетнюю войну мафии, он против.
— Свадьбы не будет. Я заберу тебя себе, русская кошечка, — прошептал он. — Ты будешь моей.
Моя мама во время поездки в Италию познакомилась с мужчиной и вышла за него замуж. Мы переехали в Неаполь. Я узнала, что отчим — самый могущественный мафиози города. И попала в гущу итальянских страстей.
———
Итальянская мафия. Опасные, властные и очень красивые мужчины.
И русские девушки, которые покорят их сердце и пробудят желание бросить весь мир к их ногам.
Страстно, обжигающе, откровенно
– Что вы делаете?! – воплю.
Так больно, что слезы из глаз.
– Наказываю тебя, – поясняет Риткин папа. – Нечего было ложиться в таком виде в постель ко взрослому мужику! Чего ты ждала?
Чего угодно! Только не этого!
***
Осталась ночевать у подружки. Легла в спальне ее отца, которого не было дома, а он вернулся внезапно и сразу приступил к делу. Перепутал меня с одной из своих пассий!
Так больно, что слезы из глаз.
– Наказываю тебя, – поясняет Риткин папа. – Нечего было ложиться в таком виде в постель ко взрослому мужику! Чего ты ждала?
Чего угодно! Только не этого!
***
Осталась ночевать у подружки. Легла в спальне ее отца, которого не было дома, а он вернулся внезапно и сразу приступил к делу. Перепутал меня с одной из своих пассий!
— Подойди ближе.
Его голос — как виски: обжигающий, тёмный, густой. Такой голос не просит. Такой голос берёт.
— Я... мне нужно закончить уборку, — прошептала я, прижимая к груди стопку полотенец, словно щит.
— Я не спрашивал, что тебе нужно. Я сказал — подойди.
___________________________________________-
И я подошла. Потому что ноги сами несли меня к нему. Потому что я уже давно перестала себе принадлежать — с того самого момента, как переступила порог его дома. А может, с того момента, как он впервые посмотрел на меня. Так смотрят на вещь, которую уже купили, — спокойно, с ленивым удовольствием собственника.
Полотенца упали на пол. Его пальцы сомкнулись на моём подбородке — жёстко, точно, без единого лишнего движения. Большой палец прошёлся по нижней губе, надавил, раскрывая рот.
— Ты же понимаешь, что никуда не уедешь?
Его голос — как виски: обжигающий, тёмный, густой. Такой голос не просит. Такой голос берёт.
— Я... мне нужно закончить уборку, — прошептала я, прижимая к груди стопку полотенец, словно щит.
— Я не спрашивал, что тебе нужно. Я сказал — подойди.
___________________________________________-
И я подошла. Потому что ноги сами несли меня к нему. Потому что я уже давно перестала себе принадлежать — с того самого момента, как переступила порог его дома. А может, с того момента, как он впервые посмотрел на меня. Так смотрят на вещь, которую уже купили, — спокойно, с ленивым удовольствием собственника.
Полотенца упали на пол. Его пальцы сомкнулись на моём подбородке — жёстко, точно, без единого лишнего движения. Большой палец прошёлся по нижней губе, надавил, раскрывая рот.
— Ты же понимаешь, что никуда не уедешь?
Испания, 1965 год. Восемнадцатилетний Натан Толедано, сын хозяина книжной лавки, влюблен в соседку с шестого этажа — Елену. Ей двадцать три, и она не знает, что каждый вечер он выходит на балкон и наблюдает за ней. Она не знает, что живет в его самых смелых фантазиях.
1975 год. Натан и Елена встречаются после десяти лет разлуки. Он — скандальный писатель, автор эротического бестселлера «Она не знает, что я смотрю». Она — замужем, переживает сложные времена. Что будет, когда она узнает, что он смотрел на нее?
1975 год. Натан и Елена встречаются после десяти лет разлуки. Он — скандальный писатель, автор эротического бестселлера «Она не знает, что я смотрю». Она — замужем, переживает сложные времена. Что будет, когда она узнает, что он смотрел на нее?
— Сними халат, девочка.
— При всех троих?
— Особенно при всех троих.
Меня зовут Злата, мне двадцать один, и я мыла полы в доме, где живут трое мужчин, на которых нельзя смотреть. Рашид — хозяин. Дамир — огонь. Тимур — тишина, от которой подкашиваются ноги. У них уже выбраны невесты.
У меня — больная мать и долги. Я должна была остаться тенью. А стала запретом, который все трое решили нарушить в одну ночь.
— При всех троих?
— Особенно при всех троих.
Меня зовут Злата, мне двадцать один, и я мыла полы в доме, где живут трое мужчин, на которых нельзя смотреть. Рашид — хозяин. Дамир — огонь. Тимур — тишина, от которой подкашиваются ноги. У них уже выбраны невесты.
У меня — больная мать и долги. Я должна была остаться тенью. А стала запретом, который все трое решили нарушить в одну ночь.
— Ты согласилась сама, — его голос ниже шёпота, и я чувствую, как чужая ладонь скользит по моей спине. — Скажи это ещё раз. Вслух.
Я открываю рот, но воздуха нет. Только три пары глаз. Только запах виски, кожи и моего собственного предательского тела.
_____________
Мой отец проиграл деньги людям, которым не отказывают. Расплата — я. Месяц в закрытом загородном доме трёх братьев. Старший — Артём — холодный, в костюме, решает всё одним взглядом. Средний — Кирилл — улыбается так, что колени подгибаются, и говорит голосом, от которого по позвоночнику ток. Младший — Даня — приносит халат, шепчет «не бойся»... и оказывается самым жёстким из троих, когда закрывает за мной дверь. Условие старшего простое: один вечер.
Их — трое. Я — одна. И я должна сказать «да» сама.
Я открываю рот, но воздуха нет. Только три пары глаз. Только запах виски, кожи и моего собственного предательского тела.
_____________
Мой отец проиграл деньги людям, которым не отказывают. Расплата — я. Месяц в закрытом загородном доме трёх братьев. Старший — Артём — холодный, в костюме, решает всё одним взглядом. Средний — Кирилл — улыбается так, что колени подгибаются, и говорит голосом, от которого по позвоночнику ток. Младший — Даня — приносит халат, шепчет «не бойся»... и оказывается самым жёстким из троих, когда закрывает за мной дверь. Условие старшего простое: один вечер.
Их — трое. Я — одна. И я должна сказать «да» сама.
– Нет!
– Да, – голос мужчины звучит спокойно, почти равнодушно. Он лезет в карман черного пиджака и извлекает на свет потертый запечатанный конверт. – Да, Софи́. Читай…
В центре конверта одно-единственной слово – мое имя.
«Софи».
Я узнаю этот почерк с первого взгляда. Строчка с наклоном влево, – отец был левшой– сильный нажим, буквы с острыми углами, похожими на пики. Да, это писал мой папа.
Под пристальным взглядом двух мужчин вскрываю конверт, достаю листок. Текст короткий, не больше десяти строк, но их хватает, чтобы перевернуть мою жизнь с ног на голову.
– Да, Софи́, – снова бросает один из мужчин и встает. – Собирайся, мы едем к тебе, чтобы собрать вещи на первое время.
Кто-то разыграл хитрую шахматную партию, но я – дочь «Гения», и я не собираюсь сдаваться, даже если мне придется… Черт! Делаю глубокий выдох и выхожу из кабинета, каждой клеточкой тела чувствую за спиной присутствие мужчины.
– Да, – голос мужчины звучит спокойно, почти равнодушно. Он лезет в карман черного пиджака и извлекает на свет потертый запечатанный конверт. – Да, Софи́. Читай…
В центре конверта одно-единственной слово – мое имя.
«Софи».
Я узнаю этот почерк с первого взгляда. Строчка с наклоном влево, – отец был левшой– сильный нажим, буквы с острыми углами, похожими на пики. Да, это писал мой папа.
Под пристальным взглядом двух мужчин вскрываю конверт, достаю листок. Текст короткий, не больше десяти строк, но их хватает, чтобы перевернуть мою жизнь с ног на голову.
– Да, Софи́, – снова бросает один из мужчин и встает. – Собирайся, мы едем к тебе, чтобы собрать вещи на первое время.
Кто-то разыграл хитрую шахматную партию, но я – дочь «Гения», и я не собираюсь сдаваться, даже если мне придется… Черт! Делаю глубокий выдох и выхожу из кабинета, каждой клеточкой тела чувствую за спиной присутствие мужчины.
Выберите полку для книги