Читать и слушать книги

Она думала, что самое страшное в её жизни было стать его врагом. Она ошиблась. Самое страшное — это стать его лекарством от скуки.

Блейк Хоторн — психопат в костюме за тысячу долларов. Наследник империи и идол кампуса, для которого люди делятся на два типа: хищники и корм. Он привык брать, ломать и выбрасывать.

Мэлори Шоу стала добычей, которая посмела на него огрызнуться и теперь на неё открыта охота.

Травля казалась ему забавной игрой, а чужие унижения лёгким развлечением. Но игры имеют свойство выходить из-под контроля. Особенно когда жертва оказывается не такой уж беззащитной, а дикая ненависть перерастает в болезненную одержимость.

История двух хищников, сошедшихся в битве за выживание.

Кто же сломается первым? Принц, который не умеет проигрывать, или волчонок, который не умеет сдаваться?

Я была удобной женой, растворившейся в быту и работе, пока случайный звонок свекра-музыканта не разрушил мою серую реальность. Стоило мне снова услышать его виолончель и оказаться в компании троих мужчин, как я поняла, что готова на все, чтобы снова почувствовать себя живой.

Идеальная жена конгрессмена ведёт тайную жизнь вебкам-модели, пока анонимный шантажист не ставит ультиматум: подчинение или крах. Но когда она узнаёт, кто скрывается за ником PeepingTom99 — тихий, одержимый ею друг её сына, — игра перестаёт быть игрой, и на кону оказываются не только брак и репутация, но и жизнь.

«Клубничная Кэт» — это дарк-романс о страсти, которая не знает границ, о подчинении, которое становится свободой, и о женщине, которая должна решить: остаться фарфоровой куклой или позволить себя разбить.

Идеальных жён не бывает.
Есть только те, кто ещё не попался.

-Себастьян… Себастьян …
Ничего не соображаю. Меня трясет. Я даже не сразу понимаю, что возле меня в два шага оказался Филипп.
Я продолжаю орать в трубку. Неистово, до разрывала связок и он понимает все без лишних слов. Мои нервы на пределе, а внутри колотит так, что я готов взвыть.
-Себастьян, ты меня слышишь?
Кто-то берет его телефон , словно услышал мой ор и сухо произносит.
- Алло..
Голос женский. Явно перепуганный .
- Что с моим братом?
Фил выхватывает у меня трубку и ставит на громкую связь.

Нижний ярус Этерграда никогда не спал. Здесь, среди узких переулков и мигающих неоновых вывесок, кипела совсем другая жизнь. Кира, двадцати шести лет, бежала по мокрым крышам. В её руках был зашифрованный кристалл — ключ к банковским сейфам корпорации. За ней по пятам шли охранники.
Она скользнула через открытое окно в заброшенную мастерскую и прижалась к холодной стене, пытаясь унять тяжёлое дыхание. Внезапно из темноты вышла сильная рука и резко втянула её вглубь помещения.
— Тише, — прошептал Глеб. Ему было тридцать пять, он был лучшим «чистильщиком» в Нижнем ярусе, и именно его она наняла для прикрытия. Его лицо было в полумраке, но она чувствовала его тяжёлый, оценивающий взгляд.
— Они совсем близко, — выдохнула Кира, прижимая кристалл к груди. Её сердце колотилось как сумасшедшее.
— Я знаю, — Глеб прижал её к стене, его тело накрыло её, пряча от возможных взглядов через окно. От него пахло машинным маслом, дорогим табаком и опасностью. — Сейчас они пройдут. А потом мы...

Она держала всё под контролем. Дыхание. Голос. Пульс. Жизнь.

Пока внизу, в бетонной тишине подвала, не оказалась прижатой спиной к холодной стене. Пока не услышала, как её имя произносят чужие губы. Пока не поняла — она не хочет, чтобы её отпускали.

Здесь пахнет металлом и потом. Здесь ставки не цифры — ставки её границы. Здесь каждый шаг записывают камеры, и она чувствует взгляды даже сквозь стены.

Один из них смотрит так, будто уже знает, сколько она выдержит. Он не просит. Он ждёт, когда она перестанет притворяться.

Другой не говорит. Он просто стоит слишком близко. И когда она пытается отступить, стена за спиной оказывается холоднее, чем его дыхание.

Анна не жертва. Она та, кто выбирает.

Даже если выбор — падать.
Даже если внизу — только тьма, в которой она впервые чувствует себя живой.

Я думала, что два месяца ординатуры в клинике свекра станут скучной формальностью, но он превратил мой первый экзамен в изощренную игру власти, где моё тело стало инструментом для обучения его интернов.

Правда оказалась тяжелее, чем стены подземелья. Её мать жива. Её отец — не тот, кого она боялась. Но теперь Алиса стоит на перекрёстке: между теми, кто держал её в заточении, и тем, кто бросил её в детстве. Она слышит голос крови и голос тех, кто держал её в своих руках до дрожи. Это не выбор между добром и злом — это выбор между двумя видами боли. Тот разговор на поляне с отцом не даёт ей покоя. Но гораздо страшнее осознавать, что внутри неё уже не осталось страха перед мужчинами, которые готовы за неё убивать. Она возвращается к ним не как пленница. Она возвращается как та, кто делает выбор осознанно — даже если этот выбор разрушит всё, что она знала о себе.

Она — гениальный программист, случайно вскрывшая государственную тайну. Он — брутальный полковник спецслужб, который должен её поймать.

Они думали, что между ними только ненависть. Но когда правда вскрывается, охотник и добыча вынуждены бежать вместе. За ними — погоня и приказ на ликвидацию. Между ними — опасная страсть, которую не остановить.

Смогут ли они выжить? И сможет ли она полюбить человека, который однажды её сломал?

Он — бывший агент, подставленный своими. Она — обычная пышка, которая всю жизнь была невидимкой.

Когда раненый киллер ввалился на балкон моей квартиры, моя жизнь кончилась. Полиция объявила меня его сообщницей, картель объявил охоту на нас обоих. Теперь мы в бегах: я, толстая неуклюжая тётка, и он — опасный мужчина с тёмным прошлым.

Нас ищут. Нас хотят убить. Нам некуда бежать. Но в тесноте мебельной фуры, среди чужих матрасов, между нами вспыхнуло то, чего не должно было случиться. Страсть. Доверие. Любовь.

Он называет меня Пышкой. А я знаю: за этого мужчину я готова убить. И, кажется, придётся.