Книги в жанре «Мелодрама»

Меня зовут Лариса. Мне тридцать пять, и я юрист по бракоразводным процессам, пышечка с характером и женщина, которая умеет оставлять бывших мужей без квартир, машин и иллюзий.
Однажды я поехала в отпуск и совершила главную ошибку в своей жизни — вышла замуж за горячего турецкого спасателя.
Красивый? Очень. Ревнивый? До дрожи. Семья? Свекровь — испытание для нервной системы, брат мужа — влюбленный самодур, а традиции — вообще отдельный вид искусства.
Но я терпела. Потому что — любовь.
А потом мы вернулись в Тулу.
И пока я в суде разносила в пух и прах чужих изменников, мой любимый Мехмет гладил стройную блондинку по бедру в местном кафе.
Что ж, дорогой муж.
Ты женился на русской женщине. На Ларисе Ивановне.
И теперь я устрою тебе такую сладкую жизнь, что ты сам попросишься обратно к своей мамочке.

Один планшет, одно сообщение — и привычный мир Аллы даёт трещину. После двадцати лет брака она вдруг понимает, что её жизнь с мужем была лишь красивой декорацией. За ней — ложь, недомолвки и усталость, копившаяся годами. Попытка начать сначала и почувствовать себя живой приводит Аллу на опасную грань. Но когда рушатся все роли — жены, матери, успешной женщины — остаётся главный вопрос: можно ли вернуть не иллюзию, а настоящее чувство? И что делать, когда любовь оказывается страшнее любого предательства?

Я думала, что самое страшное позади.
Публичный позор. Смерть отца. Предательство мужа, который назвал моего сына ублюдком и вышвырнул меня на улицу беременную, без денег, без имени.
Я выжила. Я построила новую жизнь в маленьком городке, где никто не знает моего прошлого. Где я просто Инга – мать пятилетнего Пашки.
Но прошлое нашло меня.
Он стоял на пороге – Александр Викторович Доров. Мой свёкор. Человек, чей сын разрушил мою жизнь. Человек, который когда-то назвал меня «хитрой, двуличной девицей» и смотрел, как я собираю вещи под взглядами смеющихся гостей.
Он пришёл не мириться.
– Он мой наследник, – сказал Доров, глядя на моего сына. – Ты мне его отдашь по-хорошему или по-плохому.
В его голосе не было сомнений.

— Мам, папа приехал.
— Один?
— Нет. С тётей Алисой. Она сказала, что нам пора привыкать.
— Даня, уведи Соню ко мне. Быстро.
— Поздно. Соня всё услышала. И спрашивает, почему папа привёз чужую тётю на наш праздник.
Я умела держать руки ровно даже в операционной, когда счёт шёл на минуты. Но в тот день пальцы дрожали. Муж привёз любовницу к моим детям, а за моей спиной уже всплыла моя электронная подпись в деле о больничных списаниях.
Я увезла Даню и Соню в деревню, думая только об одном: пережить, защитить детей и не дать себя сломать.
А потом рядом оказался Мирон Ратников. Жёсткий, властный, опасно спокойный мужчина, который чинил мои ступеньки, ставил на место чужих людей и слишком многое скрывал.
Я ещё не знала, что он появился в Кудрино не случайно. И что его прошлое связано с трагедией, к которой моё больничное дело оказалось ближе, чем мне хотелось бы.

— Это кто? — смотрю на молодую девушку в комнате невесты.
— Моя будущая жена, — спокойно отвечает Ильяс. — Сегодня будет никах.
— А я тогда кто?
— Первая. Твоё место никто не забирает.
— Ошибаешься. После предательства у меня больше нет места рядом с тобой.
Двадцать лет я была женой, матерью, хозяйкой его дома и женщиной, на которой держался весь его мир. А в один день узнала, что муж уже выбрал другую и решил: я смирюсь. Только он не знал одного. Боль первой не делает женщину слабой. Она делает её опасной.

Лилит сидела на асфальте, оперевшись спиной на красивое мостовое ограждение. Она не планировала ничего ужасного, просто в середине пути почувствовала слабость в ногах и непреодолимое желание разреветься. Этим она и занялась.
- Я даже не знаю, о чем хочу спросить в первую очередь, - раздался рядом мужской голос.
Лилит покосилась влево и увидела кеды огромного размера. Спустя секунду, их обладатель уселся рядом, вытянув ноги перед собой. Это был симпатичный парень с крепкими бицепсами, обтянутыми черной футболкой. Лилит шмыгнула и произнесла:
- Спрашивай.
- Расскажешь, чего ревела?
- Не знаю.
- Если без повода, то это хорошо.
- Почему?
- Очищает душу, - пожал он плечами.
- А если повод есть?
- То, смотря какой.
- Что, если я точно знаю, что мне изменяет муж?
- Повод стремный, но всплакнуть по этому поводу вовсе не грех. Главное, чтобы не вошло в привычку.
- А если уже?
- То с этим что-то нужно делать.
- Например?
- Например, сделать мужа бывшим. Или изменять ему в ответ.

Я накрывала ужин и ждала мужа.

Думала, мы ещё можем спасти наш брак. Что он войдёт, обнимет меня, вспомнит, что у нас есть дом, дочь и одиннадцать лет общей жизни.

Но Кирилл вернулся не с цветами.

Он вернулся с правдой.

У него другая женщина. Молодая. Красивая. Беременная.

Он сказал, что я сильная. Что справлюсь. Что не должна устраивать сцен. Он уже всё решил за нас — за меня, за нашу дочь, за дом, который мы строили вместе.

Только Кирилл не знал одного.

В тот день я тоже носила под сердцем его ребёнка.

Я готовила мужу идеальный юбилей: ресторан, гости, цветы, тосты и трогательное видео о нашей семье.

Двадцать лет брака. Двое взрослых детей. Дом, который я считала нашим. Мужчина, которому я верила больше, чем себе.
Но вместо семейного ролика на большом экране появилось другое видео. На нём мой муж говорил чужой женщине, что после праздника «разберётся с женой» и начнёт новую жизнь.

Все смотрели на меня. Его мать требовала не устраивать скандал. Муж пытался сделать вид, что это ошибка. А я впервые за много лет поняла: меня не любили так, как я любила его. Меня просто удобно держали рядом.

Я сняла кольцо и сказала при всех:
— Поздравляю. Сегодня у тебя юбилей. А у меня — первый день жизни без тебя. Я думала, что потеряла семью. Но оказалось, что впереди меня ждёт ещё больше правды: вторая женщина, ребёнок мужа, спрятанные документы, пустые счета и дом, который он уже пообещал другой.
Только я больше не та жена, которая молчит ради приличия.

— Костик, давай ещё раз. Когда выйдешь на сцену, скажешь: «Спасибо папе и Инге. Она теперь у нас почти мама». Понял?
Я остановилась за стеклянной дверью детского зала и не сразу узнала голос сына. Тихий. Виноватый.
— Но мама у меня есть, — сказал он. — Она просто сегодня на работе.
— Мама всегда на работе, солнышко. А возле папы теперь я.
Инга сказала это мягко. С улыбкой. Так, будто не крала у меня ребёнка, а поправляла ему воротник перед праздником.
Мой муж Роман Белов, главный врач дорогой частной клиники, стоял возле стены и молчал. Он видел меня через стекло. Видел. И всё равно не сказал ни слова.
В тот день я поняла: любовница пришла не только за мужчиной. Она пришла за моим домом, моими детьми, моим местом за семейным столом. Только одно она не учла. Жену можно отодвинуть. Мать — нет.

— Ты правда думал, что я не узнаю?
Олег медленно повернулся ко мне. Судейская мантия, которую он привёз на школьную лекцию ко Дню права, была брошена на спинку моего учительского стула. А рядом, на краю моего стола, сидела молодая женщина в шёлковой блузке и смотрела на меня так, будто я вошла не в свой кабинет, а в чужую жизнь.
— Марина, уйди, — сказал муж тихо. — Не устраивай сцену. Подумай о детях.
Я посмотрела на него, на неё, на красную лампочку школьной камеры возле интерактивной доски и вдруг поняла: он не просто изменил. Он решил, что я удобная. Тихая. Управляемая. Учительница, которую можно поставить в угол и заставить молчать.
Он ошибся. Очень сильно ошибся.