Книги в жанре «Мелодрама»
❤️ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА НА СТАРТЕ
— Я подумал, это будет лучшим подарком на Новый год, — говорит Владислав, потирая свой гладковыбритый подбородок. — Чистый лист. Новый старт.
Я сижу напротив в новом платье. Тёмно-синем, как ночное небо за окном ресторана.
— Какой… старт? — с интересом спрашиваю, потому что не понимаю, о чём речь.
Муж отодвигает от себя нетронутый бокал с шампанским. Его пальцы ложатся на белую скатерть. А глаза становятся ледяными. Сразу же понимаю — что-то не так.
— Развод, Таня. Я подаю на развод.
В канун Нового года муж объявил о разводе. Мой сюрприз так и остался моим.
Дочь я назвала Любовью...
О бывшем я и не вспоминала, пока не получила предложение стать ведущим стилистом в ТЦ моей мечты.
Только вот начальник до боли похож на моего бывшего мужа и проявляет нездоровый интерес ко мне и моей дочери...
— Я подумал, это будет лучшим подарком на Новый год, — говорит Владислав, потирая свой гладковыбритый подбородок. — Чистый лист. Новый старт.
Я сижу напротив в новом платье. Тёмно-синем, как ночное небо за окном ресторана.
— Какой… старт? — с интересом спрашиваю, потому что не понимаю, о чём речь.
Муж отодвигает от себя нетронутый бокал с шампанским. Его пальцы ложатся на белую скатерть. А глаза становятся ледяными. Сразу же понимаю — что-то не так.
— Развод, Таня. Я подаю на развод.
В канун Нового года муж объявил о разводе. Мой сюрприз так и остался моим.
Дочь я назвала Любовью...
О бывшем я и не вспоминала, пока не получила предложение стать ведущим стилистом в ТЦ моей мечты.
Только вот начальник до боли похож на моего бывшего мужа и проявляет нездоровый интерес ко мне и моей дочери...
— Ты думаешь, можно приехать сюда с деньгами и купить нашу честь? Нашу память? — его голос был тихим, как скрип снега под лапой барса, но от этого не менее опасным.
— Я думаю, что артефакт должен быть в музее, а не пылиться на полке, — парировала она, гордо вскинув подбородок. — Это называется сохранением истории.
Он шагнул ближе, и воздух вокруг зарядился напряжением. Он был так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.
— Хочешь сохранить нашу историю? — прошипел он. — Тогда проживи ее. Семь дней. По нашим законам. Докажи, что твое уважение — не пустые слова.
— Это шантаж.
— Это предложение, от которого ты не откажешься. Потому что иначе ты уедешь ни с чем. И твой музей никогда не получит «Сокола Рассвета».
— Я думаю, что артефакт должен быть в музее, а не пылиться на полке, — парировала она, гордо вскинув подбородок. — Это называется сохранением истории.
Он шагнул ближе, и воздух вокруг зарядился напряжением. Он был так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.
— Хочешь сохранить нашу историю? — прошипел он. — Тогда проживи ее. Семь дней. По нашим законам. Докажи, что твое уважение — не пустые слова.
— Это шантаж.
— Это предложение, от которого ты не откажешься. Потому что иначе ты уедешь ни с чем. И твой музей никогда не получит «Сокола Рассвета».
Подслушав разговор мужа и его любовницы, я собрала вещи, забрала сыновей и съехала из его квартиры. Но Витя упорно не желал мириться с таким раскладом, названивая мне, пытаясь объясниться и упрашивая не рушить нашу семью.
Муж клялся, что он любит только меня, а что в итоге? Я вернулась к нему домой за вещами и снова застукала с любовницей.
Выбежав вслед за мной из спальни, Витя попытался схватить меня за руку, но я, резко развернувшись, ударила его по лицу.
– Это тебе за твоё враньё!
– Я всё объясню.
– Уже поздно что-то объяснять, потому что я всё увидела собственными глазами.
– Нина... любимая, я...
– Убери от меня руки! Ты же только что трогал другую женщину, а теперь берёшь и лезешь ко мне!
Муж клялся, что он любит только меня, а что в итоге? Я вернулась к нему домой за вещами и снова застукала с любовницей.
Выбежав вслед за мной из спальни, Витя попытался схватить меня за руку, но я, резко развернувшись, ударила его по лицу.
– Это тебе за твоё враньё!
– Я всё объясню.
– Уже поздно что-то объяснять, потому что я всё увидела собственными глазами.
– Нина... любимая, я...
– Убери от меня руки! Ты же только что трогал другую женщину, а теперь берёшь и лезешь ко мне!
— Мам, а почему у Лёни папа такой же, как у меня? — шепчет моя шестилетняя дочка, разглядывая старый фотоальбом.
Ее новый друг, Лёня, упрямо тычет пальцем в фотографию моего мужа:
— Это мой папа! Его тоже зовут Женя. И отчество Леонидович!
— А фамилия? — спрашиваю я, надеясь, что это просто совпадение.
— Субботин, — называет он фамилию моего мужа, которую я ношу уже семнадцать лет.
Моя знакомая всего лишь попросила присмотреть за ее сыном, пока она встречает своего мужа из командировки.
Я согласилась, потому что мой муж, наоборот, уехал в командировку.
Но я даже представить себе не могла, что это может быть один и тот же человек…
Ее новый друг, Лёня, упрямо тычет пальцем в фотографию моего мужа:
— Это мой папа! Его тоже зовут Женя. И отчество Леонидович!
— А фамилия? — спрашиваю я, надеясь, что это просто совпадение.
— Субботин, — называет он фамилию моего мужа, которую я ношу уже семнадцать лет.
Моя знакомая всего лишь попросила присмотреть за ее сыном, пока она встречает своего мужа из командировки.
Я согласилась, потому что мой муж, наоборот, уехал в командировку.
Но я даже представить себе не могла, что это может быть один и тот же человек…
– Выметайся, – ору, не стесняясь соседей, – пошел вон из моей спальни!
– Эй, – вскидывает руки бывший моей сестры, смотря на меня с издевкой, – не горячись! Обещаю, что тебе понравится!
– Мне понравится, если здесь однажды будет лежать твой труп! – шиплю зло, запуская в него вазу!
Лёха Чернов – главный красавчик и невероятный гад. Я забыла о нем на несколько лет, имея возможность построить свою жизнь. Но он вернулся и, кажется, намерен, сломать все.
– Я всегда получаю желаемое, – на его губах хищная улыбка. – И у тебя, Лида, шансов сбежать теперь нет!
– Эй, – вскидывает руки бывший моей сестры, смотря на меня с издевкой, – не горячись! Обещаю, что тебе понравится!
– Мне понравится, если здесь однажды будет лежать твой труп! – шиплю зло, запуская в него вазу!
Лёха Чернов – главный красавчик и невероятный гад. Я забыла о нем на несколько лет, имея возможность построить свою жизнь. Но он вернулся и, кажется, намерен, сломать все.
– Я всегда получаю желаемое, – на его губах хищная улыбка. – И у тебя, Лида, шансов сбежать теперь нет!
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
Я замираю на пороге.
И мир переворачивается с ног на голову.
Мой белый рояль. Его подарок, символ моей первой чистой любви.
На его глянцевой, безупречной поверхности лежит женщина. Ее спина, смуглая и гладкая, обнажена, черное шелковое платье струится с крышки рояля на пол, а рядом непринужденно прислонившись к инструменту, стоит Максим.
— Максим, милый, кто это? — ее голос сладок и ядовит. — Твоя новая уборщица? Пришла как раз вовремя.
— Уборщица? — переспрашивает он, и в его бархатном голосе звучит легкая, насмешливая нотка. —Да. Это Алина. Помнишь, я рассказывал о той… студентке-пианистке? Которая развлекала гостей на детских праздниках. Снегурочка, кажется. Сейчас она уберется здесь и смоет все следы нашей страстной ночи.
Я замираю на пороге.
И мир переворачивается с ног на голову.
Мой белый рояль. Его подарок, символ моей первой чистой любви.
На его глянцевой, безупречной поверхности лежит женщина. Ее спина, смуглая и гладкая, обнажена, черное шелковое платье струится с крышки рояля на пол, а рядом непринужденно прислонившись к инструменту, стоит Максим.
— Максим, милый, кто это? — ее голос сладок и ядовит. — Твоя новая уборщица? Пришла как раз вовремя.
— Уборщица? — переспрашивает он, и в его бархатном голосе звучит легкая, насмешливая нотка. —Да. Это Алина. Помнишь, я рассказывал о той… студентке-пианистке? Которая развлекала гостей на детских праздниках. Снегурочка, кажется. Сейчас она уберется здесь и смоет все следы нашей страстной ночи.
— Я дурею с твоего платья, — говорил муж. — Едва сдержался, пока смотрел на тебя на сцене. Стоял там рядом с женой, как дурак, и просто пускал слюнки.
В ушах у меня зазвенело. Я пошатнулась, ухватившись за стену, когда услышала тихий, довольный смех учительницы нашей дочери:
— Могу подсказать твоей жёнушке адрес салона, где я купила эту вещицу.
— Нет, на её фигуру это платье будет, как на корове седло, – муж рыкнул. – Она же не такая, как ты. Ты моя кобылка строптивая, необъезженная, а я твой верный всадник.
— Ах, как же, какие же мы с тобой грешники! Как это возбуждает!
С каждым их словом в моей груди распускались цветы боли — алые, как её платье. И шипы кололи сердце, отравляя его ядом.
Я толкнула дверь. Задвижка щелкнула.
— Я занята! Кто там? — раздражённо крикнула Елена Сергеевна.
— Это демон возмездия прилетел с бумерангом, – выдохнула. – Сейчас твой всадник останется без головы, а ты, кобылка, — без гривы. Открывайте!
В ушах у меня зазвенело. Я пошатнулась, ухватившись за стену, когда услышала тихий, довольный смех учительницы нашей дочери:
— Могу подсказать твоей жёнушке адрес салона, где я купила эту вещицу.
— Нет, на её фигуру это платье будет, как на корове седло, – муж рыкнул. – Она же не такая, как ты. Ты моя кобылка строптивая, необъезженная, а я твой верный всадник.
— Ах, как же, какие же мы с тобой грешники! Как это возбуждает!
С каждым их словом в моей груди распускались цветы боли — алые, как её платье. И шипы кололи сердце, отравляя его ядом.
Я толкнула дверь. Задвижка щелкнула.
— Я занята! Кто там? — раздражённо крикнула Елена Сергеевна.
— Это демон возмездия прилетел с бумерангом, – выдохнула. – Сейчас твой всадник останется без головы, а ты, кобылка, — без гривы. Открывайте!
— Анна Николаевна, вам же всё равно придется поставить мне зачет. Так почему бы не сделать это сразу?
Он пришел со стаканом кофе и даже сейчас неторопливо пьет его, словно находится не на кафедре, а в кафе.
— Придется? — я цепенею от его наглости. — Это кто так решил?
Он пожимает плечами:
— Это вы так решите! После того, как вам позвонит декан. Или лучше сразу ректор? Я и его могу подключить!
— Да пусть хоть сам Президент позвонит, но зачета вы не получите! И на защиту диплома не выйдете! — я полна решимости добиться его отчисления.
Этот мажор еще не знает, с кем связался.
— Анна Николаевна, я же не бескорыстно прошу. Вы сумму назовите.
— Вон! — вскакиваю с места и указываю ему на дверь.
А этот нахал уже смотрит на меня почти с жалостью:
— А может, у вас проблемы в личной жизни? Муж бросил, да? И кажется, я понимаю, почему. Но мы и это можем поправить. Вы только скажите!
А самое обидное, что он прав. Меня действительно бросил муж. И в моем сердце лед.
Он пришел со стаканом кофе и даже сейчас неторопливо пьет его, словно находится не на кафедре, а в кафе.
— Придется? — я цепенею от его наглости. — Это кто так решил?
Он пожимает плечами:
— Это вы так решите! После того, как вам позвонит декан. Или лучше сразу ректор? Я и его могу подключить!
— Да пусть хоть сам Президент позвонит, но зачета вы не получите! И на защиту диплома не выйдете! — я полна решимости добиться его отчисления.
Этот мажор еще не знает, с кем связался.
— Анна Николаевна, я же не бескорыстно прошу. Вы сумму назовите.
— Вон! — вскакиваю с места и указываю ему на дверь.
А этот нахал уже смотрит на меня почти с жалостью:
— А может, у вас проблемы в личной жизни? Муж бросил, да? И кажется, я понимаю, почему. Но мы и это можем поправить. Вы только скажите!
А самое обидное, что он прав. Меня действительно бросил муж. И в моем сердце лед.
– К вам снегурочка пришла и подарки принесла! – горланит звонко девица, которой я только что открываю дверь. – Позовите всех детишек, я вручу им ворох книжек!!!
– Вы, наверное, ошиблись, – запинаюсь я, нервно заправляя прядь волос за ухо. – У нас с мужем нет маленьких детей. И внуков пока тоже нет.
– Нет‑нет, я как раз по адресу, – она качает головой, и её белая коса мягко колышется. – Позовите Андрюшу, пожалуйста.
Я замираю. Андрюшу? Моего мужа? В груди что‑то мгновенно обрывается.
– А вы кто ему? – спрашиваю я, и мой голос звучит глухо, будто из глубокой пещеры.
Снегурка смотрит на меня прямо, без тени смущения или сарказма.
– Я его любовница. Света Смирнова. Мы встречаемся уже год.
– Вы, наверное, ошиблись, – запинаюсь я, нервно заправляя прядь волос за ухо. – У нас с мужем нет маленьких детей. И внуков пока тоже нет.
– Нет‑нет, я как раз по адресу, – она качает головой, и её белая коса мягко колышется. – Позовите Андрюшу, пожалуйста.
Я замираю. Андрюшу? Моего мужа? В груди что‑то мгновенно обрывается.
– А вы кто ему? – спрашиваю я, и мой голос звучит глухо, будто из глубокой пещеры.
Снегурка смотрит на меня прямо, без тени смущения или сарказма.
– Я его любовница. Света Смирнова. Мы встречаемся уже год.
❤️Любимый❤️ входящий вызов...
— Алло? — я поднесла телефон к уху, прикрывая второе рукой. Музыка гремела так, что едва слышно собственные мысли.
Тишина.
Нет, не тишина. Какое-то шуршание. Дыхание.
— Славик? — я нахмурилась. — Ты меня слышишь? Алло?
И тут я услышала.
Стон. Женский. Протяжный. Низкий.
Кровь отхлынула от лица. Я замерла с телефоном у уха, не в силах пошевелиться. Это какая-то ошибка. Случайный набор. Сейчас Славик возьмет трубку и скажет...
Но женский голос стал громче, настойчивее.
Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я вцепилась в телефон, не в силах оторвать его от уха, хотя каждая клеточка тела кричала — брось это, не слушай, это не то, что ты думаешь...
НО ЭТОТ ГОЛОС. Я его знаю.
Нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Но только не...
Машка. Моя младшая сестра!
— Алло? — я поднесла телефон к уху, прикрывая второе рукой. Музыка гремела так, что едва слышно собственные мысли.
Тишина.
Нет, не тишина. Какое-то шуршание. Дыхание.
— Славик? — я нахмурилась. — Ты меня слышишь? Алло?
И тут я услышала.
Стон. Женский. Протяжный. Низкий.
Кровь отхлынула от лица. Я замерла с телефоном у уха, не в силах пошевелиться. Это какая-то ошибка. Случайный набор. Сейчас Славик возьмет трубку и скажет...
Но женский голос стал громче, настойчивее.
Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я вцепилась в телефон, не в силах оторвать его от уха, хотя каждая клеточка тела кричала — брось это, не слушай, это не то, что ты думаешь...
НО ЭТОТ ГОЛОС. Я его знаю.
Нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Но только не...
Машка. Моя младшая сестра!
Выберите полку для книги