Книги в жанре «Мелодрама»
– Не на юбилее же сказать жене о разводе. Имей терпения! - голос моего мужа дрожит от негодования.
Слышу через динамик капризный женский голос. Что-то отвечает. Но слов не разобрать.
– Официальная часть закончится, и я увезу тебя отсюда, - отвечает Ярослав уже более спокойно. – Нет. Ночь не обещаю …
Мой муж разворачивается и встречается со мной взглядом. Хмурится.
Сразу же сбрасывает вызов:
– Я перезвоню.
– Любовница? - ухмыляюсь.
Слышу через динамик капризный женский голос. Что-то отвечает. Но слов не разобрать.
– Официальная часть закончится, и я увезу тебя отсюда, - отвечает Ярослав уже более спокойно. – Нет. Ночь не обещаю …
Мой муж разворачивается и встречается со мной взглядом. Хмурится.
Сразу же сбрасывает вызов:
– Я перезвоню.
– Любовница? - ухмыляюсь.
Кай почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это она. Настоящая.
А не эти куклы, не эти пустые смешки и блестящие безделушки.
И теперь он должен узнать… Почему она его предала.
— Виолетта, извини, — Кай резко встал.
— Куда ты?! — возмутилась та.
Но он уже шёл, и его сердце колотилось где-то в горле.
— Герда… — на этот раз он произнёс её имя вслух.
Девушка медленно подняла глаза. В них не было ни волнения, ни досады — только лёгкая вежливая вопросительность, будто перед ней стоял официант, а не человек, с которым она провела всё детство.
— Простите, мы знакомы? — её голос был мягким, но пустым, как эхо в заснеженном лесу.
Кай почувствовал, как что-то внутри него треснуло.
— Ты… ты не помнишь меня? — он не мог поверить.
Она слегка нахмурилась, словно пытаясь разглядеть в его чертах что-то знакомое, но тут же расслабилась.
— Нет, — пожала плечами. — Должна?
Её равнодушие обожгло сильнее любого гнева.
А не эти куклы, не эти пустые смешки и блестящие безделушки.
И теперь он должен узнать… Почему она его предала.
— Виолетта, извини, — Кай резко встал.
— Куда ты?! — возмутилась та.
Но он уже шёл, и его сердце колотилось где-то в горле.
— Герда… — на этот раз он произнёс её имя вслух.
Девушка медленно подняла глаза. В них не было ни волнения, ни досады — только лёгкая вежливая вопросительность, будто перед ней стоял официант, а не человек, с которым она провела всё детство.
— Простите, мы знакомы? — её голос был мягким, но пустым, как эхо в заснеженном лесу.
Кай почувствовал, как что-то внутри него треснуло.
— Ты… ты не помнишь меня? — он не мог поверить.
Она слегка нахмурилась, словно пытаясь разглядеть в его чертах что-то знакомое, но тут же расслабилась.
— Нет, — пожала плечами. — Должна?
Её равнодушие обожгло сильнее любого гнева.
После трагической гибели родителей в автокатастрофе, мне приходится переехать к дедушке по материнской линии, Григорию Морозу, полностью изменив свою жизнь.
Меня ждет новый город, новый университет и новая жизнь. В ней нет места любви, которая порой разрушительнее, чем стихийное бедствие. Вот только мой новый сокурсник, красавец Ярилов с этим не согласен. Он считает, что любовь нужна всем и хочет растопить мое сердце.
А чего хочу я сама?
Меня ждет новый город, новый университет и новая жизнь. В ней нет места любви, которая порой разрушительнее, чем стихийное бедствие. Вот только мой новый сокурсник, красавец Ярилов с этим не согласен. Он считает, что любовь нужна всем и хочет растопить мое сердце.
А чего хочу я сама?
За несколько дней до Нового года руководитель нашего отдела предложил именно мне отправиться в соседний город на встречу с директором крупной фирмы. У меня была возможность отказаться, но и было две веские причины, ответить согласием.
И я думала, что самое страшное в этой поездке было оказаться в лютую метель и ночью в заглохшем автомобиле посреди леса. Но в поисках помощи или убежища, я набрела на уютный коттедж.
И вот тут началось самое интересное: в коттедже меня приветливо встретили двенадцать обходительных мужчин. А метель, как назло, не прекращалась, не давая мне возможность уехать из их приятной компании…
И я думала, что самое страшное в этой поездке было оказаться в лютую метель и ночью в заглохшем автомобиле посреди леса. Но в поисках помощи или убежища, я набрела на уютный коттедж.
И вот тут началось самое интересное: в коттедже меня приветливо встретили двенадцать обходительных мужчин. А метель, как назло, не прекращалась, не давая мне возможность уехать из их приятной компании…
Счастливое детство Даши появление мачехи превратило в начало сказки “Госпожа Метелица”. Вот только будет ли счастливым финал у этой истории, если реальность сильно отличается от литературного произведения.
Долговая яма, угрозы, почти неотапливаемая сторожка и старая метла – вот не полный список “подарков” к праздникам для бедной девушки.
В книге вас ждут:
– расчётливая мачеха,
– самоуверенная недалёкая девица,
– девушка, попавшая в сложную ситуацию,
– хитрая богатая дама, которой скучно,
– целеустремлённый мальчик, совсем не мажор,
– креативный попугай Наполеон, которому “можно всё”,
– и конечно же счастье для всех его заслуживших. Но это не точно.
Долговая яма, угрозы, почти неотапливаемая сторожка и старая метла – вот не полный список “подарков” к праздникам для бедной девушки.
В книге вас ждут:
– расчётливая мачеха,
– самоуверенная недалёкая девица,
– девушка, попавшая в сложную ситуацию,
– хитрая богатая дама, которой скучно,
– целеустремлённый мальчик, совсем не мажор,
– креативный попугай Наполеон, которому “можно всё”,
– и конечно же счастье для всех его заслуживших. Но это не точно.
— Дядя, вы можете быть моим папой?
— Что? — переспрашиваю я, думая, что ослышался.
— Папой. На Новый год, — уточняет девчонка.
Я смотрю на нее сверху вниз. Ситуация сюрреалистичная. Миллиардер Филатов стоит посреди спального района, и мелкая кнопка вербует его в отцы.
— Маму спасать надо! — в ее глазах вспыхивает тревога. — К нам сегодня злой дядька придет. Начальник её. Она ему наврала, что у нас папа есть, богатый. А папы-то нет! Если он узнает, он её уволит, и мы пойдем по миру…
«Пойдем по миру». Откуда она вообще знает такие фразы?
— Так, подожди, — меня разбирает странный азарт. Адреналин, которого не было даже на последних торгах. — То есть, тебе нужен подставной папа, чтобы отпугнуть злого маминого босса?
— Ага, — она кивает так энергично, что помпон на шапке прыгает. — Вы подходите.
— Да неужели? — усмехаюсь я. — И чем же?
— Вы красивый. И высокий. И похожи на меня... Тот дядька поверит. Ну пожалуйста! Я вам свою копилку отдам, там двести рублей!
— Что? — переспрашиваю я, думая, что ослышался.
— Папой. На Новый год, — уточняет девчонка.
Я смотрю на нее сверху вниз. Ситуация сюрреалистичная. Миллиардер Филатов стоит посреди спального района, и мелкая кнопка вербует его в отцы.
— Маму спасать надо! — в ее глазах вспыхивает тревога. — К нам сегодня злой дядька придет. Начальник её. Она ему наврала, что у нас папа есть, богатый. А папы-то нет! Если он узнает, он её уволит, и мы пойдем по миру…
«Пойдем по миру». Откуда она вообще знает такие фразы?
— Так, подожди, — меня разбирает странный азарт. Адреналин, которого не было даже на последних торгах. — То есть, тебе нужен подставной папа, чтобы отпугнуть злого маминого босса?
— Ага, — она кивает так энергично, что помпон на шапке прыгает. — Вы подходите.
— Да неужели? — усмехаюсь я. — И чем же?
— Вы красивый. И высокий. И похожи на меня... Тот дядька поверит. Ну пожалуйста! Я вам свою копилку отдам, там двести рублей!
– Ритка ничего не узнает, она мне верит, – услышала я приглушённые слова мужа. – Скоро буду у тебя, целую.
И он действительно уехал… прямиком в спальню к моей лучшей подруге!
И это не случайная интрижка, а двойное предательство, умноженное на двадцать лет дружбы и четыре года брака.
Но раз они скрывали свою связь, то и я не буду лить слёз раньше времени. Потому что доказательство измены – мой главный козырь.
Впереди развод, который станет для мужа холодным душем.
И месть, которую эти двое точно запомнят на всю оставшуюся жизнь.
И он действительно уехал… прямиком в спальню к моей лучшей подруге!
И это не случайная интрижка, а двойное предательство, умноженное на двадцать лет дружбы и четыре года брака.
Но раз они скрывали свою связь, то и я не буду лить слёз раньше времени. Потому что доказательство измены – мой главный козырь.
Впереди развод, который станет для мужа холодным душем.
И месть, которую эти двое точно запомнят на всю оставшуюся жизнь.
– Друзья, родные, любимые! Я хочу сказать: в старом году я оставляю всё ненужное… Скучную жизнь, надоевший быт… – он делает паузу, смотрит на меня прямо, – А главное… Я оставляю в старом году мою жену!
На секунду в зале становится слышно, как в ведёрке шевелится лёд. Я не понимаю. Мозг отказывается. Улыбка застывает, как на манекене.
– Игорь, – говорю шёпотом, – что ты несёшь?
А муж продолжает:
– Я оставляю прошлое в прошлом. Начинаю новую жизнь. Прямо сейчас. – Он машет кому‑то рукой, поверх голов, как официанту. – Рит, солнышко, иди сюда!
На секунду в зале становится слышно, как в ведёрке шевелится лёд. Я не понимаю. Мозг отказывается. Улыбка застывает, как на манекене.
– Игорь, – говорю шёпотом, – что ты несёшь?
А муж продолжает:
– Я оставляю прошлое в прошлом. Начинаю новую жизнь. Прямо сейчас. – Он машет кому‑то рукой, поверх голов, как официанту. – Рит, солнышко, иди сюда!
-- Мира! Я пришел… чтобы уйти!
Новый Год я встречаю совсем не так, как привыкла.
Муж бросает меня, а я остаюсь перед накрытым столом.
И делаю то, что делают многие брошенные женщины под бой курантов: открываю шампанское, и шепчет в пустоту:
— Дедушка Мороз, ну сделай хоть что-нибудь…
А проснувшись, слышу возмущенный голос лучше подруги:
-- Боже, какая же она чучундра!
Распахиваю глаза и... Не могу произнести ни слова от изумления!
Новый Год я встречаю совсем не так, как привыкла.
Муж бросает меня, а я остаюсь перед накрытым столом.
И делаю то, что делают многие брошенные женщины под бой курантов: открываю шампанское, и шепчет в пустоту:
— Дедушка Мороз, ну сделай хоть что-нибудь…
А проснувшись, слышу возмущенный голос лучше подруги:
-- Боже, какая же она чучундра!
Распахиваю глаза и... Не могу произнести ни слова от изумления!
Три года. Тысяча дней тишины. И кольцо на пальце от мужчины, который никогда не заставлял моё сердце остановиться.
Я выстроила новую жизнь. Другая работа, другой мужчина. Спокойный, надёжный, правильный. Тот, кто не смотрит так, будто хочет сожрать живьём. Не сжимает руки до синяков. Не говорит «ты моя» голосом, от которого плавятся кости.
Я почти поверила, что забыла.
А потом он появился. Тамерлан.
В моём городе, в моей жизни, за одним столом с моим женихом...
Я выстроила новую жизнь. Другая работа, другой мужчина. Спокойный, надёжный, правильный. Тот, кто не смотрит так, будто хочет сожрать живьём. Не сжимает руки до синяков. Не говорит «ты моя» голосом, от которого плавятся кости.
Я почти поверила, что забыла.
А потом он появился. Тамерлан.
В моём городе, в моей жизни, за одним столом с моим женихом...
Выберите полку для книги