Книги в жанре «Мелодрама»
- Соблазнишь разведенку? Реально? – хмыкнул приятель. – Да ладно, Макс. Задача сложная. Не справишься.
- Легко сделаю это за месяц, - меня захватил азарт, самому стало интересно, как быстро получится все провернуть.
- Тогда спорим. При одном условии: ты не говоришь ей правду о своей работе.
- Думаешь, я просто так не смогу соблазнить девчонку?
Руслан усмехнулся:
- Девчонку? Ну нет, я для тебя добычу поинтереснее выбрал. Глянь вот там, справа, с бокалом, в черном платье.
Я обернулся и сдавленно кашлянул. Охренеть. Прямо около елки стояла ослепительная брюнетка. Стоматолог, у которой я совсем недавно был на осмотре…
- Легко сделаю это за месяц, - меня захватил азарт, самому стало интересно, как быстро получится все провернуть.
- Тогда спорим. При одном условии: ты не говоришь ей правду о своей работе.
- Думаешь, я просто так не смогу соблазнить девчонку?
Руслан усмехнулся:
- Девчонку? Ну нет, я для тебя добычу поинтереснее выбрал. Глянь вот там, справа, с бокалом, в черном платье.
Я обернулся и сдавленно кашлянул. Охренеть. Прямо около елки стояла ослепительная брюнетка. Стоматолог, у которой я совсем недавно был на осмотре…
Мой мир – это хрупкое равновесие между работой и материнством.
И, кажется, я научилась его удерживать... если бы не одно «но» – бесконечные болезни Алёнки.
Вот и сегодня чтобы не брать больничный после бессонной ночи мы вместе снова плетёмся ко мне на работу.
Знаю – это плохая идея, но у меня нет выбора. Особенно, если мой босс не против.
– Диана, зайди ко мне, – звонит руководитель. – Есть разговор.
С тревогой спешу в кабинет, гадая, что же случилось.
– Моя компания переезжает.
– Поняла… Когда дата увольнения?
– Никогда. Вы едете со мной.
А дальше босс рисует картину: солнце, песок, оплаченная фирмой квартира...
Звучит как мечта! Но я давно перестала верить в волшебство.
И, как выяснилось, не зря…
Потому что мой босс, щедрый на обещания, забыл рассказать главное...
И, кажется, я научилась его удерживать... если бы не одно «но» – бесконечные болезни Алёнки.
Вот и сегодня чтобы не брать больничный после бессонной ночи мы вместе снова плетёмся ко мне на работу.
Знаю – это плохая идея, но у меня нет выбора. Особенно, если мой босс не против.
– Диана, зайди ко мне, – звонит руководитель. – Есть разговор.
С тревогой спешу в кабинет, гадая, что же случилось.
– Моя компания переезжает.
– Поняла… Когда дата увольнения?
– Никогда. Вы едете со мной.
А дальше босс рисует картину: солнце, песок, оплаченная фирмой квартира...
Звучит как мечта! Но я давно перестала верить в волшебство.
И, как выяснилось, не зря…
Потому что мой босс, щедрый на обещания, забыл рассказать главное...
РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! ❤️
Лев возвращается домой лишь из-за формальности - навестить отца и встретить с ним Новый год. Но все рушится в один миг, когда в доме появляется ОНА.
Алиса.
Первая любовь.
Его главная ошибка.
Женщина, которую он когда-то сам отпустил… И с тех пор не смог забыть.
Семь лет назад отец вынудил их расстаться. А сегодня она живет в его шикарном доме, ухаживает за его отцом и смотрит на него так, будто они незнакомцы.
У них есть всего одна ночь, чтобы разобраться в прошлом и построить настоящее.
***
Сможет ли он исправить свою ошибку, когда часы начнут бить полночь? Будет слишком поздно или как раз… Вовремя? 🎁
Лев возвращается домой лишь из-за формальности - навестить отца и встретить с ним Новый год. Но все рушится в один миг, когда в доме появляется ОНА.
Алиса.
Первая любовь.
Его главная ошибка.
Женщина, которую он когда-то сам отпустил… И с тех пор не смог забыть.
Семь лет назад отец вынудил их расстаться. А сегодня она живет в его шикарном доме, ухаживает за его отцом и смотрит на него так, будто они незнакомцы.
У них есть всего одна ночь, чтобы разобраться в прошлом и построить настоящее.
***
Сможет ли он исправить свою ошибку, когда часы начнут бить полночь? Будет слишком поздно или как раз… Вовремя? 🎁
– Ну? И чего вы молчите? – раздраженно спросила женщина, сложив руки на груди и недовольно нахмурив тонкие темные брови. – Вы же Настя? Жена Вити?
Вот так наглость!
– А вы кто? – тихо спросила, еще не до конца отойдя от удивления, чувствуя себя до крайности глупо.
– Боже, как же до тебя туго доходит! Я Наташа, любовница Вити. И как только он живет с такой курицей?
– А давайте вы как-то снизите градус общения? А то женщина, которая раздвигает ноги перед женатым мужчиной, не имеет права так себя вести.
– Слушай, недалекая ты моя, я буду вести себя как захочу, тебе ясно?
– Нет. Не ясно. Я не собираюсь терпеть подобное хамство.
Усмехнувшись, Наталья со злым прищуром смотрела на меня, будто ожидая какой-то определенной реакции. И ее поведение настораживало.
Вот так наглость!
– А вы кто? – тихо спросила, еще не до конца отойдя от удивления, чувствуя себя до крайности глупо.
– Боже, как же до тебя туго доходит! Я Наташа, любовница Вити. И как только он живет с такой курицей?
– А давайте вы как-то снизите градус общения? А то женщина, которая раздвигает ноги перед женатым мужчиной, не имеет права так себя вести.
– Слушай, недалекая ты моя, я буду вести себя как захочу, тебе ясно?
– Нет. Не ясно. Я не собираюсь терпеть подобное хамство.
Усмехнувшись, Наталья со злым прищуром смотрела на меня, будто ожидая какой-то определенной реакции. И ее поведение настораживало.
– Света, а давай не будем ссориться на ночь глядя, ещё и за день до Нового года, хорошо?
– Я вижу, ты очень весело отметил приближение праздника, не дотерпев до корпоратива. Но позволь спросить, кто это это там к тебе прижимался?
– Света, ну правда, успокойся! Ты мне давай ещё начни читать нотации! Кем ты себя вообще возомнила? Забыла своё место? Или у тебя из головы вылетело, что благодаря мне ты живёшь в шикарных апартаментах, ни в чём не нуждаясь?
Слова мужа больно меня задели и я всё никак не могла оторвать взгляд от следов помады на его рубашке.
– Ты мне изменяешь?
– Да! А тебя что-то не устраивает? – Женя так легко и просто это сказал, что я впала в ступор, не понимая, шутит он или нет.
– Я вижу, ты очень весело отметил приближение праздника, не дотерпев до корпоратива. Но позволь спросить, кто это это там к тебе прижимался?
– Света, ну правда, успокойся! Ты мне давай ещё начни читать нотации! Кем ты себя вообще возомнила? Забыла своё место? Или у тебя из головы вылетело, что благодаря мне ты живёшь в шикарных апартаментах, ни в чём не нуждаясь?
Слова мужа больно меня задели и я всё никак не могла оторвать взгляд от следов помады на его рубашке.
– Ты мне изменяешь?
– Да! А тебя что-то не устраивает? – Женя так легко и просто это сказал, что я впала в ступор, не понимая, шутит он или нет.
— Отец говорил, вы едете в отпуск… — замолкаю на секунду, встречая его взгляд. Он кивает, не перебивая. — Возьмите меня с собой.
Слова повисают в воздухе. Я сама осознаю их абсурдность: взрослая девушка просит чужого мужчину увезти её подальше от семьи, словно ребёнок, который хочет сбежать от наказания. Но в этот момент для меня это — единственный выход.
Арсений останавливается у окна. За стеклом — городской пейзаж, суетящиеся люди, машины, спешащие по своим делам. Он долго смотрит вдаль, будто ищет там ответ.
— Ты понимаешь, что это… нестандартное предложение? — наконец говорит он, не оборачиваясь. Голос звучит ровно, но в нём проскальзывает что‑то новое — не осуждение, а скорее осторожное любопытство.
— Понимаю, — отвечаю твёрдо, выпрямляя спину. — Но если я останусь, меня заставят выйти замуж. А я не хочу. Не могу.
Он медленно поворачивается. В его глазах — не жалость, а что‑то более ценное: понимание. Он подходит к столу, опирается на него, склоняет голову.
Слова повисают в воздухе. Я сама осознаю их абсурдность: взрослая девушка просит чужого мужчину увезти её подальше от семьи, словно ребёнок, который хочет сбежать от наказания. Но в этот момент для меня это — единственный выход.
Арсений останавливается у окна. За стеклом — городской пейзаж, суетящиеся люди, машины, спешащие по своим делам. Он долго смотрит вдаль, будто ищет там ответ.
— Ты понимаешь, что это… нестандартное предложение? — наконец говорит он, не оборачиваясь. Голос звучит ровно, но в нём проскальзывает что‑то новое — не осуждение, а скорее осторожное любопытство.
— Понимаю, — отвечаю твёрдо, выпрямляя спину. — Но если я останусь, меня заставят выйти замуж. А я не хочу. Не могу.
Он медленно поворачивается. В его глазах — не жалость, а что‑то более ценное: понимание. Он подходит к столу, опирается на него, склоняет голову.
— Прекрати бороться, Агата, — говорю я тихо, чувствуя, как под моей ладонью бьётся её сердце, быстро и неровно. Не могу удержаться и приближаюсь ещё ближе, почти касаясь её щеки. Дурею от ее запаха... — Ты так отчаянно пытаешься держать себя в руках, что сама не замечаешь, как срываешься.
— Ты наглый и невыносимый… — шепчет она, но голос предательски дрожит.
— А тебе это нравится, — медленно говорю я, проводя пальцем по линии её подбородка. — Признайся хотя бы себе.
Она отворачивается, зажмуриваясь, будто так проще спрятаться. Но тело не врёт, и её дрожь сейчас говорит мне больше любых слов.
— Ты сводишь меня с ума, — тихо признаюсь я. — И если думаешь, что я дам тебе убежать, то очень ошибаешься.
"Поймай меня, если сможешь..." — сказала мне эта потрясающая женщина, а я... Разве настоящему мужчине нужно повторять дважды? Поймаю и больше никогда не отпущу...
— Ты наглый и невыносимый… — шепчет она, но голос предательски дрожит.
— А тебе это нравится, — медленно говорю я, проводя пальцем по линии её подбородка. — Признайся хотя бы себе.
Она отворачивается, зажмуриваясь, будто так проще спрятаться. Но тело не врёт, и её дрожь сейчас говорит мне больше любых слов.
— Ты сводишь меня с ума, — тихо признаюсь я. — И если думаешь, что я дам тебе убежать, то очень ошибаешься.
"Поймай меня, если сможешь..." — сказала мне эта потрясающая женщина, а я... Разве настоящему мужчине нужно повторять дважды? Поймаю и больше никогда не отпущу...
— А я беременна, Ася, — голос Леры, моей подруги, разрывает тишину офиса.
— Это же прекрасно! От кого?
— Роман.
Моя рука до боли сжимает ёлочную игрушку.
— Я сплю с твоим женихом. Он говорит, что это любовь.
Я сжигаю мосты. Увольнение. Переезд. Бегство. А потом… две полоски.
Годы отчаяния, борьбы и детской присыпки.
Я выстраиваю новый мир на пепле старого. И уверяю себя, что оставила Рому в прошлом… Пока не встречаю его взгляд там, где меньше всего ожидала его увидеть…
— Ася?
Он смотрит на неё. На нашу дочь.
— Это мой ребёнок?
— Это же прекрасно! От кого?
— Роман.
Моя рука до боли сжимает ёлочную игрушку.
— Я сплю с твоим женихом. Он говорит, что это любовь.
Я сжигаю мосты. Увольнение. Переезд. Бегство. А потом… две полоски.
Годы отчаяния, борьбы и детской присыпки.
Я выстраиваю новый мир на пепле старого. И уверяю себя, что оставила Рому в прошлом… Пока не встречаю его взгляд там, где меньше всего ожидала его увидеть…
— Ася?
Он смотрит на неё. На нашу дочь.
— Это мой ребёнок?
Три часа ночи. Его телефон — у меня в руках. Лицо — спокойное, мёртвое.
— Вера? Что ты...
Увидел телефон. Понял.
И — о господи — он даже не испугался. Не побледнел. Только раздражённо вздохнул.
— Ты рылась в моём телефоне.
— Он сам зазвонил.
— И ты, конечно, не удержалась. Это нарушение личных границ.
— Личных границ? У тебя год роман. И ты говоришь о границах?
Он пожал плечами.
— И что? Ты думала, я буду вечно терпеть?
— Терпеть? Что терпеть?
Он посмотрел на меня — долго, оценивающе. Как смотрят на вещь, которую пора выбросить.
— Тебя, Вера. Терпеть тебя. Посмотри на себя. Когда ты последний раз была женщиной? Когда надевала что-то кроме этих ужасных домашних штанов? Когда следила за собой?
— Я слежу...
— Нет. Ты обабилась. Превратилась в клушу. Всё — дочь, дочь, дочь. А где я? Где мои потребности? Где постель?
— Вера? Что ты...
Увидел телефон. Понял.
И — о господи — он даже не испугался. Не побледнел. Только раздражённо вздохнул.
— Ты рылась в моём телефоне.
— Он сам зазвонил.
— И ты, конечно, не удержалась. Это нарушение личных границ.
— Личных границ? У тебя год роман. И ты говоришь о границах?
Он пожал плечами.
— И что? Ты думала, я буду вечно терпеть?
— Терпеть? Что терпеть?
Он посмотрел на меня — долго, оценивающе. Как смотрят на вещь, которую пора выбросить.
— Тебя, Вера. Терпеть тебя. Посмотри на себя. Когда ты последний раз была женщиной? Когда надевала что-то кроме этих ужасных домашних штанов? Когда следила за собой?
— Я слежу...
— Нет. Ты обабилась. Превратилась в клушу. Всё — дочь, дочь, дочь. А где я? Где мои потребности? Где постель?
В сорок лет она больше не боится одиночества.
Она боится потерять себя.
Случайная ночь — без обещаний и будущего.
Утром уходит первой.
Через несколько месяцев — другой город, та же близость, в которой слишком много чувств.
И снова расставание.
Она умеет уходить.
Он умеет ждать.
У неё взрослая дочь и жизнь, в которой много пережито.
Но иногда любовь приходит не чтобы остаться сразу, а чтобы научить — как быть рядом, не теряя себя.
И однажды уход становится шагом навстречу.
ХЭ гарантируется, миниформат
Она боится потерять себя.
Случайная ночь — без обещаний и будущего.
Утром уходит первой.
Через несколько месяцев — другой город, та же близость, в которой слишком много чувств.
И снова расставание.
Она умеет уходить.
Он умеет ждать.
У неё взрослая дочь и жизнь, в которой много пережито.
Но иногда любовь приходит не чтобы остаться сразу, а чтобы научить — как быть рядом, не теряя себя.
И однажды уход становится шагом навстречу.
ХЭ гарантируется, миниформат
Выберите полку для книги