Книги в жанре «Современная проза»
Под сенью цветущей черёмухи, на берегу тихой реки, зарождается трепетное чувство — первая и самая искренняя любовь. Он — юноша с большими мечтами, она — будущая медсестра, чуткая и самоотверженная. Их встречи полны надежд и тихих обещаний, но обстоятельства внезапно разлучают влюблённых: жизненные пути расходятся. Спустя время судьба вновь сводит их. Но… ненадолго.
Легко ли быть умным, привлекательным и успешным владельцем собственного бизнеса?
Дмитрий уверен, что нет. Когда ко всем перечисленным пунктам бонусом прилагается сложный характер и ощущение, что едет крыша.
Новая сотрудница пытается Дмитрия соблазнить и выдумывает (не)изощрённые хитрости. Жена из ревности хочет стать независимой и начать другую жизнь. А давний враг – Герман Захаров, в буквальном смысле точит топор и крутится где-то поблизости.
Но все ли намерения так очевидны? Кто победит в этой игре – тот, кто скрывает истинное лицо, или тот, кто действует не всегда правильно, зато открыто?
Дмитрий уверен, что нет. Когда ко всем перечисленным пунктам бонусом прилагается сложный характер и ощущение, что едет крыша.
Новая сотрудница пытается Дмитрия соблазнить и выдумывает (не)изощрённые хитрости. Жена из ревности хочет стать независимой и начать другую жизнь. А давний враг – Герман Захаров, в буквальном смысле точит топор и крутится где-то поблизости.
Но все ли намерения так очевидны? Кто победит в этой игре – тот, кто скрывает истинное лицо, или тот, кто действует не всегда правильно, зато открыто?
Он — блестящий хирург, для которого операционная - единственное место, где царят порядок и холодный расчёт. Его сердце, как скальпель, остро и безэмоционально, защищено броней молчания и цинизма после личной трагедии. Она — медиатор, чья профессия — слышать, понимать и исцелять душевные раны, а сердце открыто миру и состраданию. Их миры сталкиваются неожиданно: конфликт в больнице, где требуется её вмешательство. Для него она — воплощение наивного идеализма, для неё он — вызов, живая стена из льда, которую так хочется преодолеть. Их встреча — это столкновение льда и пламени, логики и эмпатии, закрытости и искренности. Сможет ли она растопить его сердце? Возможно, истинная оттепель начнётся тогда, когда он поймёт, что любовь — не слабость, а единственная сила, способная исцелить самые глубокие раны. Их история о том, что даже самое холодное сердце может забиться вновь, если найдётся тот, кто осмелится согреть его своим теплом.
— Дашка, ты бы хоть платок шерстяной накинула. Простудишься вконец, кто Дениску поднимать будет? — голос матери, сухой и скрипучий, донёсся из глубины тёмных сеней.
Дарья не ответила. Она молча натянула тяжёлые резиновые сапоги, набросила на плечи старую стёганую куртку и вышла в промозглое сентябрьское утро.
Деревня встречала её привычной безысходностью
Запахом сырых дров, вязкой грязью под ногами и низким, свинцовым небом.
В свои тридцать лет Дарья чувствовала себя глубокой старухой. Тяжёлый развод, возвращение с пятилетним сыном в ветхий родительский дом, вечная нехватка денег — всё это вытянуло из неё силы, оставив лишь механическую привычку выживать.
Она взяла железное ведро и пошла в сарай. Дойка коровы, колка дров, таскание ледяной воды из колодца — этот круговорот не прерывался ни на день. Единственным источником живых денег была продажа парного молока редким дачникам, которые ещё не успели разъехаться по городским квартирам.
Дарья не ответила. Она молча натянула тяжёлые резиновые сапоги, набросила на плечи старую стёганую куртку и вышла в промозглое сентябрьское утро.
Деревня встречала её привычной безысходностью
Запахом сырых дров, вязкой грязью под ногами и низким, свинцовым небом.
В свои тридцать лет Дарья чувствовала себя глубокой старухой. Тяжёлый развод, возвращение с пятилетним сыном в ветхий родительский дом, вечная нехватка денег — всё это вытянуло из неё силы, оставив лишь механическую привычку выживать.
Она взяла железное ведро и пошла в сарай. Дойка коровы, колка дров, таскание ледяной воды из колодца — этот круговорот не прерывался ни на день. Единственным источником живых денег была продажа парного молока редким дачникам, которые ещё не успели разъехаться по городским квартирам.
Август 1993 года. Хамар-Дабан.
Группа из семи туристов выходит на маршрут, который должен был стать очередным сложным походом. Они знают, что маршрут будет трудным. Знают правила и готовы к испытаниям. Они ещё не знают, что назад вернётся только одна.
Позже появится официальное объяснение трагедии. Но останутся свидетельства, которым трудно найти место в этой версии. Противоречия в показаниях. Странности в обстоятельствах гибели. Одни и те же вопросы десятилетиями переходят из публикации в публикацию, и ответы на них вроде бы давно найдены. Правда, в основном людьми, далёкими от спортивного туризма и реалий клуба «Азимут».
Эта книга — не документальное расследование и не попытка вынести окончательный приговор прошлому. Это художественная реконструкция реальной трагедии, история людей, которые отправились в поход и не вернулись. История туристического клуба, подготовки к маршруту, дружбы, характеров и жизни, которая существовала до того дня, когда всё изменилось.
Группа из семи туристов выходит на маршрут, который должен был стать очередным сложным походом. Они знают, что маршрут будет трудным. Знают правила и готовы к испытаниям. Они ещё не знают, что назад вернётся только одна.
Позже появится официальное объяснение трагедии. Но останутся свидетельства, которым трудно найти место в этой версии. Противоречия в показаниях. Странности в обстоятельствах гибели. Одни и те же вопросы десятилетиями переходят из публикации в публикацию, и ответы на них вроде бы давно найдены. Правда, в основном людьми, далёкими от спортивного туризма и реалий клуба «Азимут».
Эта книга — не документальное расследование и не попытка вынести окончательный приговор прошлому. Это художественная реконструкция реальной трагедии, история людей, которые отправились в поход и не вернулись. История туристического клуба, подготовки к маршруту, дружбы, характеров и жизни, которая существовала до того дня, когда всё изменилось.
Гонки, вот это по кайфу для парня, без правил, или по правилам, не важно, есть цель, попасть в большой спорт однажды, выиграть ралли, стоять на первом месте, с кубком в руке, с медалью на шее, а главное, чтобы девушка любимая была рядом, и так далее.
А твоя жизнь расписана на годы вперёд: стать композитором известным, семьëй большой обзавестись, и не надо задумываться ни о чëм, даже в мелочах всё схвачено, так и должно было быть с поездкой в Париж, но у любви нет расписания, плана, и так далее.
Мммдааа, это история про невероятный роман: у него ни цента за душой, он из Парижских трущоб, воняет парой так, что лучше не дышать, а она, с самого центра Америки, и весь мир у её ног, пахнет так, что ею одной хочется бесконечно дышать - они, друг от друга сходят с ума, но порой, не всё так складывается, как того хочется...
А твоя жизнь расписана на годы вперёд: стать композитором известным, семьëй большой обзавестись, и не надо задумываться ни о чëм, даже в мелочах всё схвачено, так и должно было быть с поездкой в Париж, но у любви нет расписания, плана, и так далее.
Мммдааа, это история про невероятный роман: у него ни цента за душой, он из Парижских трущоб, воняет парой так, что лучше не дышать, а она, с самого центра Америки, и весь мир у её ног, пахнет так, что ею одной хочется бесконечно дышать - они, друг от друга сходят с ума, но порой, не всё так складывается, как того хочется...
- Мам, на тебя смотрят.
- Наверное, я где-то испачкалась.
Год назад Катя стояла на этой же линейке в куртке старшей сестры. Развод, алименты «в начале следующего», список из тетрадей и физкультурной формы, в котором для нее самой места не осталось. А в это сентябрьское утро она пришла в синем платье и смеялась в полный голос — и на нее обернулись. Сначала мальчишки у ворот. Потом мужчина, который присел на корточки перед чужим первоклассником и завязал ему шнурок двойным узлом. Он смотрел ей в лицо, а не на платье, и с первого раза запомнил фамилию ее дочери.
Я стояла рядом и радовалась за подругу. А еще я успела заметить у него на безымянном пальце светлую полоску — след от кольца, которое сняли недавно. И ничего ей не сказала.
- Наверное, я где-то испачкалась.
Год назад Катя стояла на этой же линейке в куртке старшей сестры. Развод, алименты «в начале следующего», список из тетрадей и физкультурной формы, в котором для нее самой места не осталось. А в это сентябрьское утро она пришла в синем платье и смеялась в полный голос — и на нее обернулись. Сначала мальчишки у ворот. Потом мужчина, который присел на корточки перед чужим первоклассником и завязал ему шнурок двойным узлом. Он смотрел ей в лицо, а не на платье, и с первого раза запомнил фамилию ее дочери.
Я стояла рядом и радовалась за подругу. А еще я успела заметить у него на безымянном пальце светлую полоску — след от кольца, которое сняли недавно. И ничего ей не сказала.
Талантливый деревенский изобретатель - Колька Ежебоков - с поразительной скоростью создаёт удивительные механизмы. Он добр и увлечён делом, но не терпит критики - потому и прослыл в деревне гордецом. Слава о нём доходит даже до столицы, хотя сам он об этом не знает.
Алма-Ата, начало девяностых. До освобождения Сабиту остаётся совсем немного. Обычный разговор в бараке неожиданно запускает цепь событий, которая для администрации превращается в подготовку лагерного бунта.
Здесь нет советов, как стать лучшей версией себя, и рецептов «успешного успеха». Но есть честный разговор о том, что по-настоящему болит. Это книга-проводник для тех, кто столкнулся с выгоранием, потерял ориентиры в бесконечной гонке или пытается заново отыскать свою индивидуальность.
Каждая история — это безопасное зеркало для вашей души. Они не убаюкивают, они помогают прожить сложные эмоции, взглянуть иначе на свои слабости и найти выход там, где раньше казался тупик.
Заварите чай, устройтесь поудобнее и позвольте себе роскошь просто побыть собой. Вы имеете право быть неидеальными. Но живыми.
Каждая история — это безопасное зеркало для вашей души. Они не убаюкивают, они помогают прожить сложные эмоции, взглянуть иначе на свои слабости и найти выход там, где раньше казался тупик.
Заварите чай, устройтесь поудобнее и позвольте себе роскошь просто побыть собой. Вы имеете право быть неидеальными. Но живыми.
Выберите полку для книги