Читать и слушать книги

– Какого хрена ты повыбрасывала мои вещи, Лиля?? Мне в отпуск ехать! Что теперь, под балконом их собирать??
– Бухгалтершу свою попроси помочь, – шепчу, глядя на него сквозь слезы. – Как она тебе со всем остальным помогает…
Злой муж шагает ко мне, наклоняется близко к моему лицу:
– И чего ты этим добивалась, скажи?
– Отсутствия тебя в своей жизни…
Демьян кривит губы:
– Я-то уйду, но скоро свадьба сына, и там нам все равно придется изображать счастливую семью. Даже не вздумай всё испортить своей кислой физиономией…

---------
Я выбросила его из жизни вместе с вещами, закрыла дверь в прошлое и постаралась не вспоминать.
Но вытравить его не так уж просто. Через месяц после развода муж заявился с приглашением на свою свадьбу:
– Мы же не чужие люди, Лиль. Скоро внуки появятся, и что, так и будем жить с тобой, как кошка с собакой? Давай хотя бы видимость покажем, ради детей. Им нужна нормальная мать, а не ведьма злая…
Я послала его подальше, пожелав всего самого худшего.

— Они в подсобке, мам! — хрипит сын, с размахом впечатывая капитанский шлем в стену так, что трескается пластик. — Моя Лена и отец! Они там!

Весь мой воздух выбивает из легких…мозг отчаянно не хочет верить, что двадцать лет брака только что размазали по грязному бетону ледовой арены.

Так подло, низко и жестоко.
Он прямо сейчас ломает не только нас, он уничтожает собственного сына.

— Я убью его! — рычит Захар, делая шаг к двери. — Их двоих!

— Стоять.

Из тени коридора появляется Глеб, лучший друг моего мужа и крестный нашего сына. Он перехватывает Захара, намертво блокирует путь, впечатывая его плечом в стену.

— Ты не полезешь в эту грязь, парень. Тебе надо выдохнуть, — чеканит он и переводит на меня свой тяжелый, пронизывающий взгляд. — Агата, иди к моей машине. Я отвезу тебя.

— Ты уже подъезжаешь? — торопливо говорю в трубку.
Полчаса назад к сыну приехала скорая и теперь одной рукой я держу телефон, а второй пытаюсь достать градусник, чтобы проверить температуру сыну.
Тридцать семь и шесть. Выдыхаю. Господи, наконец-то упала.
— Я застрял в пробке, — слышу в ответ.
Беру градусник и выхожу из палаты. Полчаса назад нас госпитализировали с подозрением на воспаление легких, которое, к счастью, не подтвердилось, но на ночь нас все равно оставляют.
Открываю дверь и замираю, потому что в трех метрах от меня, в одной из палат на другой стороне стоит муж с ребенком на руках
— Я перезвоню, Злата, — вдруг говорит Вадим. — Тут какая-то авария, — лжет мой муж, глядя на малыша на руках, а потом я вижу, как к нему подходит другая женщина, которую он целует и говорит: — Все будет хорошо, малыш. Наш Ромка поправится.

— Эта девушка опять написала тебе в девять вечера, потому что у нее “что-то не так с тумбой”?
— Не опять, а всего лишь второй раз.
— Ах, ну если второй, тогда, конечно, это еще не тенденция. Это добрососедство международного уровня.
— Наташ, не начинай.
— Я и не начинаю. Я всего лишь пытаюсь понять, почему молодая, здоровая, очень активная соседка, которая каждый день устраивает в домовом чате маленькую цифровую революцию, вдруг не может пережить без тебя ни одну бытовую поломку.
— Потому что у нее нет мужчины, — спокойно отвечает Алексей. — А я, в отличие от некоторых, умею не устраивать драму из-за лампочки и пары шурупов.
— Конечно. Ты устраиваешь из них миссию спасения одинокой женщины.
— Наташа, ты серьезно ревнуешь меня к соседке?
— Нет, — говорю я так же спокойно. — Я серьезно удивляюсь тому, как быстро ты встроился в ее быт.

Я лежала лицом в пол театрального зала, а твои дети цеплялись за меня с двух сторон. Ксюша держалась изо всех сил — она же старшая. Лена дрожала и молчала. Митя прижимал к груди игрушку и шептал: «Папа плидёт». Он верил. Они все верили.
Когда нам было страшно... я всё-таки дозвонилась до тебя.
Лучше бы не дозвонилась.
Потому что я услышала. Её стоны. Твоё дыхание. Ты был занят. Очень занят.
А теперь ты стоишь на пороге и говоришь, что готов умереть за нас. Поздно. Умереть — легко. Ты попробуй ответить.
Где ты был, когда твой сын шептал: «Папа плидёт»?

— Ты вернулась некстати, Аня. Мы уже всё пережили.
Свекровь говорит это, не повышая голоса. Ставит пакет с картошкой на пол моей прихожей, разувается, идёт на мою кухню и просит мою сестру поставить чайник.

Два года назад меня накрыло лавиной. Меня искали сорок семь часов, а потом перестали — по показаниям очевидца. Очевидцем была моя сестра.
Я выжила. Полгода не могла назвать своё имя, ещё полтора училась ходить и держать ложку. А когда вернулась домой, оказалось, что меня признали умершей, квартиру переписали, мужа забрала сестра, дочь научили молчать, а восьмилетнего сына увезли в интернат за четыреста километров — лечить от того, что он каждую ночь садился у двери и ждал маму.

По документам меня нет.
По документам я посторонняя женщина, которая подошла к чужому ребёнку у детского сада.

У меня нет ни дома, ни имени, ни денег. У меня есть справка, сложенная вчетверо, и тетрадь в клетку за девятнадцать рублей.

Я начинаю с неё.

Я возвращаюсь от родителей, предвкушая встречу с мужем. Не виделись всего 9 дней, но как же я соскучилась, господи!
Сегодня я скажу ему, что он наконец-то станет папой!
Прохожу в спальню. Что-то не так, что-то, что я не могу себе объяснить.
Отмахиваюсь от этого чувства, лезу в комод.
Сейчас приму душ, приготовлю ужин, скоро придет Рома и мы…
Сверху лежат мои комплекты белья, аккуратно сложенные. Вздыхаю и начинаю перебирать стопки.
Черный комплект. Белый. Темно-синий, который я давно не надевала.
Под ним что-то блестит.
Тонкий браслет лежит прямо между двумя моими комплектами, застежка зацепилась за край чашки. На середине подвеска, золотой скорпион с прозрачным камнем.
Я замираю, продолжая держать пальцами край белья.
Потому, что не ношу желтое золото.
И вообще, я дева, муж овен.
Значит, кто-то открывал этот ящик, стоял здесь, возле моей кровати, перебирал мои вещи, касался моего белья.
И этот же кто-то оставил «привет» , мимо которого я не смогла бы пройти.

– Ты привел свою любовницу на нашу годовщину, – я сжала губы. – На наш праздник. Представил ее всем гостям как свою даму сердца…
– Но я же не завел вторую семью, – заметил муж. – Тебя я ни на кого не променяю. А она… Давно просилась со мной на мероприятие. Не отказывать же этому юному созданию в маленькой радости. Кстати, вот, – он положил рядом со мной бархатную коробочку. – Милана очень стеснительная и не смогла сама подойти и подарить тебе свой подарок. Но ты открой, примерь и будем считать инцидент исчерпанным.
Но инцидент заиграли новыми красками, ведь его любовница подарила мне кольцо моей мамы, которое украли полгода назад.
— Интересные у тебя знакомства, Паш.
Хотя мне было уже без разницы, я подала на развод, через полгода открыла свое дело и даже успела познакомиться с мужчиной…
Но все оказалось непросто: выяснилось, что мы связаны втроём: я бывший муж, мой мужчина . И больше, чем предполагали.

— Это кто? — она повернулась ко мне, не разжимая губ.
— Сейчас узнаем.
Я подошла и села рядом, и вблизи женщина оказалась моложе меня, ухоженная, с той укладкой, которая делается не дома и не за час. Она повернулась первой:
— Соболезную вам.
— Взаимно, — я разглядывала её лицо и не находила в нём ни одной знакомой черты. — Вы кем ему приходитесь?
Она выдержала мой взгляд спокойно, как выдерживают очередь люди, уверенные, что их окошко всё равно откроется.
— Женой.
Я ждала чего угодно. Сослуживица, троюродная сестра из Стерлитамака, женщина, которой он когда-то по-офицерски помог и которая явилась отдать долг. Я была готова к любому ответу, кроме этого.
— Простите. Кем?

— Ты должна быть мне благодарна, — абсолютно ровным голосом произносит муж.

— За то, что ты притащил любовницу в наш юбилейный круиз?! — шепчу я, не веря своим ушам.

— За то, что я оградил тебя от лишнего стресса. Знакомься, это мой сын. И теперь они будут жить с нами. Не устраивай сцен, дорогая, нам ещё неделю плыть вместе.

Ответить я не успеваю. Оглушительный скрежет рвущегося металла сотрясает судно. Палуба резко уходит из-под ног, визг сирен сливается с криками паникующих людей. Огромный лайнер начинает стремительно идти ко дну посреди ледяной Атлантики.

В хаосе и дыму мы пробиваемся к последней спасательной шлюпке. — Только три места! — орёт офицер, отталкивая толпу. Нас четверо. Мой муж смотрит на свою новую женщину, на плачущего наследника, а затем переводит ледяной взгляд на меня. И хладнокровно надевает последний спасательный жилет на себя.

— Ты в институте плаванием занималась — справишься, — бросает он. — А ей нужно растить моего сына. Это просто математика