Читать и слушать книги

— Ты всех дизайнеров так встречаешь?

— Нет. Только тех, которых хочу затащить к себе в постель.

После двенадцати лет брака Катя собиралась просто жить дальше. Без драм, ожиданий, надежд.

Но тут в её жизни появляется Ярослав Вольский.

Сорокапятилетний мужчина с опасным взглядом, дорогими часами и привычкой получать всё, что он хочет.

А хочет он теперь только её.

— Привыкай к мысли, Катюша, что ты теперь моя.

— Я тебя теперь не отпущу.

Осень. Загородный luxury-комплекс. Спа. Ночи в дорогих номерах. Слишком горячие поцелуи. И мужчина, рядом с которым Катя впервые за долгое время снова чувствует себя красивой, желанной и счастливой.

❤️ Взрослые герои
❤️ Plus size героиня
❤️ Очень откровенно
❤️ Роскошный мужчина

— Пожалуйста, — мой голос ломается. — Уйдите. Сейчас.
Но я не делаю шага в сторону. Я стою, прижатая к стене.
— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спрашивает он, и в его хрипоте слышится вызов.
Я молчу. Молчание — самый громкий ответ.
Он наклоняется. Его губы в двух сантиметрах от моих. Я чувствую тепло, смешанное с табачной горечью. Моя голова идет кругом. Внутри все кричит: «Да! Целуй!» — но страх скручивает внутренности узлом.

— Пап, ну пусть она поживёт у нас неделю, этот псих Марат обещал её убить!
Голос Кати звенит на всю гостиную. Я стою в дверях, вжимаю пальцы в лямку рюкзака и молюсь, чтобы пол подо мной не провалился. Синяк под глазом пульсирует, губа саднит.
Мужчина в кресле даже не смотрит на дочь. Он смотрит на меня. Лениво, с ног до головы, будто я вещь на оценку.
— И ради этого прыщавого подростка ты мне ломаешь вечер? — голос низкий, вкрадчивый. — Она похожа на побитую кошку с помойки.
У меня внутри всё закипает. Я не позволю себя унижать. Да и прыщей у меня нет!
— А вы похожи на старого индюка, который слишком много сидит на ботоксе.
Катя замирает. Вот ведь ляпнула…
Мужчина молчит секунду. Потом улыбается. Остро так, опасно.
— Забавно. Ладно, три дня. Даю ровно три дня. Потом — ищи другое убежище.

Два года назад Марина оставила в Греции не только море и солнце. Она оставила там девятнадцатилетнего Платона - сына своей лучшей подруги. Ту запретную любовь, после которой она клялась забыть всё.
Теперь у неё спокойная жизнь, достойный жених, планы на свадьбу. Она почти научилась не вспоминать. Почти.
Но в её офисе появляется новый сотрудник. Молодой, дерзкий, невыносимо красивый. И от его взгляда у неё подкашиваются колени, а тело предательски жаждет его прикосновений.
Теперь у неё есть два месяца до свадьбы. Жених, который её не слышит. Подруга, которая молчит о сыне. И любовник, который готов перевернуть её жизнь.
Но какой ценой?

Вера с детства привыкла считать интимную близость чем-то постыдным, и даже в браке с любимым мужем ей долго не удаётся преодолеть внутреннюю скованность и страх выглядеть смешной. В день двадцатилетия свадьбы Алексей просит жену довериться ему и на одну ночь стать «послушной девочкой» — без лишних вопросов, в необычном для неё образе, с завязанными глазами, что становится началом самого смелого и пугающего приключения в их семейной жизни.

Милана Хольцер всегда была «нашим маленьким недоразумением» для богатого отца и его ледяной жены. Единственный человек, который любит её по-настоящему — двоюродная бабушка в далёкой жаркой стране, у алмазных копей.
Но когда бабушка заболевает, а денег на операцию нет, Мила нарушает клятву и возвращается на запретную территорию. Её ловят, обвиняют в краже и приговаривают к каторге в шахтах.
Теперь она — рабыня жестокого миллиардера Рашида Аль-Шифа. Мужчины со шрамом на лице и белым гепардом, который пожирает людей. Но почему тогда он смотрит на неё так, словно она — драгоценность? Почему его зверь трётся о её ноги? И почему сердце Милы бьётся чаще каждый раз, когда их взгляды встречаются?
Это история о любви, которая плавит камни. О цене алмазов и о женщине, которая не побоялась полюбить чудовище. Содержит эротические сцены.

Я всегда была "хорошей девочкой".
Пока не приехала в Малиновку.
Один взгляд татуированного пасечника Вадима — и все внутри меня загорелось. Его руки в меде, грубый голос, голодные глаза… За одно лето он сорвал с меня всю скромность и правильность. Малинник, горячая баня, ночная река — страсть между нами не утихала.
Но Вадим не просто горячий сосед. У него свое тяжелое прошлое, а у меня — страх довериться.
Жаркое, сладкое, запретное лето, которое перевернуло мою жизнь с ног на голову.

Я остановился у калитки, кашлянул, чтобы привлечь внимание:
— Доброе утро. Вижу, работа кипит. Может, помогу? У меня тут инструменты…
Все замерли. Миша выпрямился, посмотрел на меня с холодным прищуром. Вася медленно опустил доску, которую держал в руках. Гриша резко повернулся — в глазах вспыхнула злость.
— Мы сами справимся, — отрезал Миша. Его голос звучал твёрдо, без намёка на компромисс.
— Нам ваша помощь не нужна, — добавил Вася, отводя взгляд. — Мы привыкли работать втроём.
— Да и вообще, — вступил Гриша, делая шаг вперёд, — вы уже своё «помогли», когда вчера нас встретили. Помните, как выразились про «нагулянных»? Так вот, нам такой «благодетель» не нужен. Чтоб духу вашего тут не было.
Я побледнел. Вчера, впервые увидев парней рядом со Светой, я не сдержался. В голове крутились мысли: «Кто эти мальчишки? Почему так похожи на меня? Чьи они?» И в запале, не думая о последствиях, бросил им в лицо:
— Что, Света, нагуляла‑таки? И не пойми от кого…
Тогда я ещё не понимал, чт

Руки блуждают по моей спине, требовательно вжимая меня всё ближе. Теплый воздух обжигает кожу, его откровенный, пропитанный желанием шепот проходится по самому уху:

— Какая же ты... Иди ко мне, — хрипло выдыхает он.

Его горячие ладони скользят ниже, притягивая меня вплотную к крепкому телу, и я окончательно растворяюсь в этом сумасшествии. Это неправильно. Аморально. Так категорически нельзя. Но к черту праведность — именно сейчас мне можно абсолютно всё.

Губы обжигают шею, задевают мочку уха, и снова этот сводящий с ума жаркий шепот, от которого по позвоночнику бьет током:

— Плавишься в моих руках... Хочешь, чтобы я зашел дальше?

Только не спрашивай. Не надо меня ни о чем спрашивать, я обдумаю все эти последствия потом... Такое искрящееся напряжение нельзя разрушать словами и лишними вопросами.
И тут прямо за моей спиной
— И что за закрытое представление вы тут устроили без меня? — раздается позади низкий, гортанный и опасно тягучий голос.

Я пыталась забыть этих двоих, но каждую ночь моё тело предавало меня.
Игорь ломает моё сопротивление там, где мы прячемся от чужих глаз — грубо, жадно, как ураган. Константин видит меня насквозь и обещает исцелить, но его спокойная ласка оказывается самой опасной ловушкой.
Я падаю всё глубже, и когда дверь открывается, а они входят все вместе, я понимаю: я уже не хочу, чтобы меня спасали.