Читать и слушать книги
— Я не твоя, Воронцов, — я пытаюсь отступить, но спина упирается в холодное стекло.
— Моя, куколка, — в его темных глазах полыхает опасный, голодный огонь. — С первой секунды, как ты переступила порог моего клуба. Думаешь, сможешь просто так уйти после всего этого? Написать заявление в деканат и забыть меня? Нет. Наша игра только начинается...
Он Роман Воронцов, циничный мажор и хозяин этого города. Я Надя , правильная дочка профессора. Между нами не должно было быть ничего, кроме глухой ненависти, но один грязный шантаж столкнул нас в бездну.
Мы думали, что это просто сделка. Что мы поиграем в пламя и разойдемся. Но химия между нами оказалась сильнее принципов, а одна безумная ночь под залпы салюта перевернула всё.
Теперь я держу в руках тест с двумя полосками, а мосты за спиной сожжены дотла. Кто мы теперь друг другу злейшие враги или те, кто готов уничтожить весь мир ради спасения нашего общего греха?
— Моя, куколка, — в его темных глазах полыхает опасный, голодный огонь. — С первой секунды, как ты переступила порог моего клуба. Думаешь, сможешь просто так уйти после всего этого? Написать заявление в деканат и забыть меня? Нет. Наша игра только начинается...
Он Роман Воронцов, циничный мажор и хозяин этого города. Я Надя , правильная дочка профессора. Между нами не должно было быть ничего, кроме глухой ненависти, но один грязный шантаж столкнул нас в бездну.
Мы думали, что это просто сделка. Что мы поиграем в пламя и разойдемся. Но химия между нами оказалась сильнее принципов, а одна безумная ночь под залпы салюта перевернула всё.
Теперь я держу в руках тест с двумя полосками, а мосты за спиной сожжены дотла. Кто мы теперь друг другу злейшие враги или те, кто готов уничтожить весь мир ради спасения нашего общего греха?
Я застукала мужа с секретаршей в нашей спальне. В моём халате. При свечах.
Развод. Новая жизнь. Мне двадцать восемь, я кондитер, пышечка с ямочками, и за душой — только формочки для печенья и чувство, что земля ушла из-под ног.
Говорят, после измены жизнь заканчивается. А я думаю: может, она только начинается? У меня есть работа, подруга, острый язык и странный босс, который смотрит на меня как на табуретку, но зачем-то даёт шанс.
Смогу ли я? Не знаю. Но фисташково-малиновое пирожное было отличным. А это уже что-то.
Развод. Новая жизнь. Мне двадцать восемь, я кондитер, пышечка с ямочками, и за душой — только формочки для печенья и чувство, что земля ушла из-под ног.
Говорят, после измены жизнь заканчивается. А я думаю: может, она только начинается? У меня есть работа, подруга, острый язык и странный босс, который смотрит на меня как на табуретку, но зачем-то даёт шанс.
Смогу ли я? Не знаю. Но фисташково-малиновое пирожное было отличным. А это уже что-то.
Я стала сиделкой слепого мажора ради денег и свободы для своей семьи.
Ян Крылов — богатый, злой и невыносимо красивый мужчина, который после аварии возненавидел весь мир. Он пытается выжить меня из своего дома, а я слишком устала от жизни, чтобы бояться его характера.
Только в темноте между нами вспыхивает опасное притяжение. Ян изучает меня по запаху, прикосновениям и дыханию, заставляя меня впервые в жизни почувствовать себя по-настоящему желанной.
Ян Крылов — богатый, злой и невыносимо красивый мужчина, который после аварии возненавидел весь мир. Он пытается выжить меня из своего дома, а я слишком устала от жизни, чтобы бояться его характера.
Только в темноте между нами вспыхивает опасное притяжение. Ян изучает меня по запаху, прикосновениям и дыханию, заставляя меня впервые в жизни почувствовать себя по-настоящему желанной.
— Что… Что ты делаешь?! — вырывается у меня с придыханием, когда он одним ловким движением разрезает пополам сочный апельсин. Потом слегка сжимает половинку в руке — капли янтарного сока срываются вниз — и смотрит с той самой улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание ещё десять лет назад. Сердце на мгновение замирает, а потом пускается вскачь.
— Я помню, как ты пахнешь, — заявляет этот бесстыжий наглец, и в голосе его звучит что‑то такое… тёплое, родное, почти запретное. — Прошло десять лет, а я помню.
— Ну, знаешь… — возмущаюсь я, но голос предательски дрожит.
Он бесшумно подкрадывается ближе — слишком близко, волнующе. И вдруг резко сжимает апельсин прямо над моим плечом. Ледяной взрыв цитрусового аромата ударяет в нос, а горячий сок струится по коже — тонкими ручейками сбегает по лопаткам, пробирается между плечом и шеей, обжигая, будоража, возвращая забытые ощущения.
Я невольно вздрагиваю, дыхание сбивается. В голове — хаос, в груди — вихрь эмоций.
Я тоже помню…
— Я помню, как ты пахнешь, — заявляет этот бесстыжий наглец, и в голосе его звучит что‑то такое… тёплое, родное, почти запретное. — Прошло десять лет, а я помню.
— Ну, знаешь… — возмущаюсь я, но голос предательски дрожит.
Он бесшумно подкрадывается ближе — слишком близко, волнующе. И вдруг резко сжимает апельсин прямо над моим плечом. Ледяной взрыв цитрусового аромата ударяет в нос, а горячий сок струится по коже — тонкими ручейками сбегает по лопаткам, пробирается между плечом и шеей, обжигая, будоража, возвращая забытые ощущения.
Я невольно вздрагиваю, дыхание сбивается. В голове — хаос, в груди — вихрь эмоций.
Я тоже помню…
Он привык брать всё без спроса. Девушек, внимание, чужую жизнь.
Она — реставратор, живёт тихо и честно.
Однажды он приглашает её на выгодный заказ. Условия простые: приехать, посмотреть, сделать работу.
Но когда дверь усадьбы закрывается, она понимает: никакой работы не будет. Только он. Только ночь. И её выбор.
Что выберет она? И что выберет он, когда поймёт, что не может купить то, что хочет?
Она — реставратор, живёт тихо и честно.
Однажды он приглашает её на выгодный заказ. Условия простые: приехать, посмотреть, сделать работу.
Но когда дверь усадьбы закрывается, она понимает: никакой работы не будет. Только он. Только ночь. И её выбор.
Что выберет она? И что выберет он, когда поймёт, что не может купить то, что хочет?
Он младше. Я замужем.
Он — мажор и бунтарь.
А я — женщина с двумя детьми, запертая в золотой клетке жестокого мужа.
Одна встреча — и правила сломались. Теперь каждый поцелуй — преступление, а каждая ночь — шаг в бездну.
Я знала, что за это придётся платить. Но когда он шептал: «Сдавайся, детка», сопротивляться уже не было сил.
История о запретной страсти, которая разрушает всё — и даёт шанс родиться заново.
Он — мажор и бунтарь.
А я — женщина с двумя детьми, запертая в золотой клетке жестокого мужа.
Одна встреча — и правила сломались. Теперь каждый поцелуй — преступление, а каждая ночь — шаг в бездну.
Я знала, что за это придётся платить. Но когда он шептал: «Сдавайся, детка», сопротивляться уже не было сил.
История о запретной страсти, которая разрушает всё — и даёт шанс родиться заново.
Если вы столкнулись со сложным жизненным выбором. Боитесь осуждения или сделать неправильный шаг, знайте - вы не одиноки.
Почему женщины имея рядом, казалось бы хорошего мужчину решаются на измену? Может быть не всё так гладко как кажется на первый взгляд со стороны?
Аннотация.
Что делать, когда твоя идеально выстроенная жизнь дает трещину из-за одной случайной встречи? Марина – успешный преподаватель вуза всегда знала, чего хочет, пока не оказалась перед выбором, к которому её не готовила ни одна теория. Это роман о столкновении двух миров, о поиске настоящего «я» и о том, как трудно отказаться от привычной реальности ради пугающего, но желанного будущего.
Почему женщины имея рядом, казалось бы хорошего мужчину решаются на измену? Может быть не всё так гладко как кажется на первый взгляд со стороны?
Аннотация.
Что делать, когда твоя идеально выстроенная жизнь дает трещину из-за одной случайной встречи? Марина – успешный преподаватель вуза всегда знала, чего хочет, пока не оказалась перед выбором, к которому её не готовила ни одна теория. Это роман о столкновении двух миров, о поиске настоящего «я» и о том, как трудно отказаться от привычной реальности ради пугающего, но желанного будущего.
— Двоих в зал для совещаний. Нужно сопроводить девку моего брата в клинику.
— Ч-что это значит?
Добронравов долго смотрел на меня прежде, чем подойти. Я попятилась. Дурное предчувствие отозвалось в сердце страхом.
— Хорошо, что ты сама пришла, Лиля.
Он сделал резкий выпад и схватил меня за плечо.
— Зачем мне ехать в клинику?!
— По моим подсчётам, у тебя примерно двадцатая неделя. Значит, ещё можно избавиться от твоего выродка.
— О чём ты говоришь?! – просипела, с трудом выдавливая слова.
— Ты едешь на аборт. Усложнять жизнь моей семье ты не будешь. И не переживай, я обо всём позаботился.
***
Сев в спортивную тачку Марка Добронравова, я сделала роковую ошибку. Марк бесследно пропал, а моя жизнь и жизнь нашего нерождённого ребёнка отныне принадлежат семье Добронравовых. Ответов у меня нет – одни вопросы и страхи, а старший брат Марка делает всё, чтобы их стало больше. Но я вырвусь из плена и узнаю правду.
Марк не бросил меня. Я точно знаю, и всё, что говорит его брат – ложь…
— Ч-что это значит?
Добронравов долго смотрел на меня прежде, чем подойти. Я попятилась. Дурное предчувствие отозвалось в сердце страхом.
— Хорошо, что ты сама пришла, Лиля.
Он сделал резкий выпад и схватил меня за плечо.
— Зачем мне ехать в клинику?!
— По моим подсчётам, у тебя примерно двадцатая неделя. Значит, ещё можно избавиться от твоего выродка.
— О чём ты говоришь?! – просипела, с трудом выдавливая слова.
— Ты едешь на аборт. Усложнять жизнь моей семье ты не будешь. И не переживай, я обо всём позаботился.
***
Сев в спортивную тачку Марка Добронравова, я сделала роковую ошибку. Марк бесследно пропал, а моя жизнь и жизнь нашего нерождённого ребёнка отныне принадлежат семье Добронравовых. Ответов у меня нет – одни вопросы и страхи, а старший брат Марка делает всё, чтобы их стало больше. Но я вырвусь из плена и узнаю правду.
Марк не бросил меня. Я точно знаю, и всё, что говорит его брат – ложь…
Для шейха Намира Хамрат аль-Нура его помощница Ольга Соколова — бесценный сотрудник. Но только сам Намир знает, что за безупречным деловым костюмом Ольги он давно видит женщину, которую отчаянно хочет подчинить себе.Ольга привыкла видеть в нем лишь строгого начальника и ослепительного миллиардера. Она даже не подозревает, какая буря зреет за его ледяным спокойствием.Совместная поездка в закрытый мир его родной страны заставит их сорвать маски и по-новому взглянуть друг на друга. Но готова ли обычная русская девушка к правилам игры, которые устанавливает восточный мужчина?
Мой отец торгует оружием и решает за меня всё. Включая мужа.
А теперь он поселил в соседнюю комнату человека, от которого хочется бежать. И к которому хочется бежать.
Позывной Дарк. Шрамы вместо улыбки. Приказы вместо слов. Он не реагирует на мои провокации. Не ведётся на слёзы. Смотрит сквозь меня, будто я - объект, периметр, задание.
Но когда чужие руки сжали моё запястье, он появился за полсекунды.
А когда я коснулась его шрама ...у него изменилось дыхание.
Он не должен ко мне прикасаться.
Я не должна произносить его имя в темноте.
Мы оба знаем правила.
Мы оба знаем, что уже проиграли.
🔥 телохранитель | enemies to lovers | запретное | 18+
А теперь он поселил в соседнюю комнату человека, от которого хочется бежать. И к которому хочется бежать.
Позывной Дарк. Шрамы вместо улыбки. Приказы вместо слов. Он не реагирует на мои провокации. Не ведётся на слёзы. Смотрит сквозь меня, будто я - объект, периметр, задание.
Но когда чужие руки сжали моё запястье, он появился за полсекунды.
А когда я коснулась его шрама ...у него изменилось дыхание.
Он не должен ко мне прикасаться.
Я не должна произносить его имя в темноте.
Мы оба знаем правила.
Мы оба знаем, что уже проиграли.
🔥 телохранитель | enemies to lovers | запретное | 18+
Выберите полку для книги