Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
– И все-таки вы не поняли, – повторяю, теряя терпение и выдержку, пока он показывает мне себя во всей красе. – Меня зовут Сандра Алессандровна. Рыбка – это фамилия. Мой папа был итальянцем. Я работаю на вас.
– А, – Кажется, до него доходит, что он принял меня не за ту. – Санька! Моя личная наложница.
Он не слишком образован. Слова путает. Быковский – бандос. Что с него взять?
– Вы имели в виду: личная помощница, – поправляю, не зная, куда деть глаза.
Почему он настолько не соблюдает офисный дресс-код? В бандитских кругах так принято, что ли?
– Не, сахарок, – резко хватает меня за подбородок и тянет вверх. – Я имел то, что имел…в виду. Ты теперь моя. Кормящая, что ли?
Медленно опускаю глаза. ЧЕРТ!
– А, – Кажется, до него доходит, что он принял меня не за ту. – Санька! Моя личная наложница.
Он не слишком образован. Слова путает. Быковский – бандос. Что с него взять?
– Вы имели в виду: личная помощница, – поправляю, не зная, куда деть глаза.
Почему он настолько не соблюдает офисный дресс-код? В бандитских кругах так принято, что ли?
– Не, сахарок, – резко хватает меня за подбородок и тянет вверх. – Я имел то, что имел…в виду. Ты теперь моя. Кормящая, что ли?
Медленно опускаю глаза. ЧЕРТ!
– Где я? – спрашиваю своего похитителя.
На его лице маска, а голос изменен.
– В бункере. Глубоко под землей.
Я смотрю то на этого маньяка, то на цепь на собственной лодыжке.
– Псих! – выкрикиваю.
– Может быть, но сейчас ты зависишь от меня. Живешь только потому, что я так хочу, и будешь делать, что я захочу.
– Чего тебе надо?
– Сними это платье, – приказывает мне как собаке.
На его лице маска, а голос изменен.
– В бункере. Глубоко под землей.
Я смотрю то на этого маньяка, то на цепь на собственной лодыжке.
– Псих! – выкрикиваю.
– Может быть, но сейчас ты зависишь от меня. Живешь только потому, что я так хочу, и будешь делать, что я захочу.
– Чего тебе надо?
– Сними это платье, – приказывает мне как собаке.
- Ты ничтожество, - произносит он тихим, пробирающим до мозга костей голосом.
Инстинктивно толкнув плечом автомобильную дверь, я принимаюсь шарить рукой по панели в поисках рычага, откроющего ее. У меня всего секунда, чтобы убраться из его машины, потому что еще мгновение, и страх парализует.
- Ничтожество, о которое вытирают ноги все, кому не лень, - продолжает он, словно не замечая моих трепыханий.
- Открой... открой дверь...
- Тебя не то, что хотеть, на тебя смотреть противно.
- Открой дверь!.. - хриплю через пережатое спазмом горло, - Или я...
- Что?.. - пригвождает меня тяжелым мрачным взглядом, - Заплачешь?
Инстинктивно толкнув плечом автомобильную дверь, я принимаюсь шарить рукой по панели в поисках рычага, откроющего ее. У меня всего секунда, чтобы убраться из его машины, потому что еще мгновение, и страх парализует.
- Ничтожество, о которое вытирают ноги все, кому не лень, - продолжает он, словно не замечая моих трепыханий.
- Открой... открой дверь...
- Тебя не то, что хотеть, на тебя смотреть противно.
- Открой дверь!.. - хриплю через пережатое спазмом горло, - Или я...
- Что?.. - пригвождает меня тяжелым мрачным взглядом, - Заплачешь?
Сильная женщина в мужчинах не нуждается. Я — лучшее тому доказательство. В сорок пять у меня успешный бизнес, взрослая дочь и полная уверенность, что мужики нужны только для того, чтобы портить жизнь. Бывшего я выгнала двадцать лет назад, с тех пор ни одного прокола.
А потом мой водитель сбежал, машина заглохла в кювете, и дед на тракторе отволок меня в автосервис к Виктору.
Кто такой Виктор? Наглый бородатый хам. На мои крики и приказы не реагирует. Называет «красотулей», говорит пошлости и смотрит так, что моя давно забытая женственность снова начинает поднимать голову. Не позволю!
Столько лет прожила без мужика и дальше проживу. Ведь сильные женщины в мужчинах не нуждаются… не нуждаются… нуждаются… Нуждаются? Нуждаются!
А потом мой водитель сбежал, машина заглохла в кювете, и дед на тракторе отволок меня в автосервис к Виктору.
Кто такой Виктор? Наглый бородатый хам. На мои крики и приказы не реагирует. Называет «красотулей», говорит пошлости и смотрит так, что моя давно забытая женственность снова начинает поднимать голову. Не позволю!
Столько лет прожила без мужика и дальше проживу. Ведь сильные женщины в мужчинах не нуждаются… не нуждаются… нуждаются… Нуждаются? Нуждаются!
— Отпусти! – закричала я в истерике, пытаясь вырваться из железной хватки мужа. — Скажи мне, что это всё ложь!
— Что случилось, Лиза?
Я всё-таки отшатнулась от него.
— Я только что познакомилась с твоей женой! Она показала мне фотографию вашего сына!
Его лицо потемнело.
— Где она? – спросил Влад.
— Где? – я усмехнулась сквозь слёзы. – Она в квартире! В нашей квартире!.. Это всё из-за денег?! Из-за наследства?! Вы с ней это придумали вместе?
— Я тебе все объясню, Лиза.
Я смотрела на Влада и не верила. Ещё вчера у меня было всё: любящий муж, дом, жизнь, наполненное до краёв нежностью сердце. Но иллюзия лопнула.
— Боже, неужели всё это правда?! Как ты мог, Влад?!.
— Что случилось, Лиза?
Я всё-таки отшатнулась от него.
— Я только что познакомилась с твоей женой! Она показала мне фотографию вашего сына!
Его лицо потемнело.
— Где она? – спросил Влад.
— Где? – я усмехнулась сквозь слёзы. – Она в квартире! В нашей квартире!.. Это всё из-за денег?! Из-за наследства?! Вы с ней это придумали вместе?
— Я тебе все объясню, Лиза.
Я смотрела на Влада и не верила. Ещё вчера у меня было всё: любящий муж, дом, жизнь, наполненное до краёв нежностью сердце. Но иллюзия лопнула.
— Боже, неужели всё это правда?! Как ты мог, Влад?!.
Семь лет назад я вышла из их дома целой, свободной — и беременной. Я никому не сказала. Я сменила имя, построила агентство, вырастила дочь одна. У Миры серо-зелёные глаза, которые я узнала бы из тысячи. Глаза её отца. Одного из двух мужчин, которых я когда-то впустила в свою жизнь на девяносто дней. А потом у школы дочери появилась чужая машина. Над нашим садом завис дрон. И мой крёстный сделал один звонок и… Прошлое снова ворвалось в мою жизнь.
Адриан узнал её по единственной фотографии… Я думала, прошлое осталось в прошлом. Я ошибалась. Оно вернулось за моей дочерью — и привело за собой её отцов.
Адриан узнал её по единственной фотографии… Я думала, прошлое осталось в прошлом. Я ошибалась. Оно вернулось за моей дочерью — и привело за собой её отцов.
Невинность потеряна. Власть обретена. Игра только начинается.
***
Три года замужества.
Арина — любящая жена Павла, мать его сына Миши, желанная для всей семьи Гримальди. Родион, Дмитрий и Паша по-прежнему делят её между собой.
Она послушна, нежна, всегда рядом. Роскошный особняк, светские приёмы, страстные ночи — жизнь как в сказке.
Но сказки имеют свойство меняться, когда главная героиня устаёт играть по чужим правилам. Арина научилась многому за эти годы. Гораздо большему, чем кажется мужчинам, уверенным в своей власти.
И теперь в доме Гримальди начинает разыгрываться совсем другая партия.
Только вот кто в ней пешка, а кто — королева?
***
Три года замужества.
Арина — любящая жена Павла, мать его сына Миши, желанная для всей семьи Гримальди. Родион, Дмитрий и Паша по-прежнему делят её между собой.
Она послушна, нежна, всегда рядом. Роскошный особняк, светские приёмы, страстные ночи — жизнь как в сказке.
Но сказки имеют свойство меняться, когда главная героиня устаёт играть по чужим правилам. Арина научилась многому за эти годы. Гораздо большему, чем кажется мужчинам, уверенным в своей власти.
И теперь в доме Гримальди начинает разыгрываться совсем другая партия.
Только вот кто в ней пешка, а кто — королева?
— Мне нужны деньги. Три миллиона. Я отдам. Всё, что захочешь.
Он усмехается, и эта усмешка режет хуже ножа. Делает шаг ко мне, но я не отступаю, хотя колени дрожат.
— На что угодно? — переспрашивает он, нависая надо мной. — Милая, ты даже не представляешь, что здесь «что угодно».
Я сглатываю ком в горле, но продолжаю:
— Ты дерёшься за миллионы. Один бой — и три миллиона для тебя пыль. Я прошу помощь. Я отработаю каждый рубль.
Он наклоняет голову, рассматривает меня как насекомое. Медленно, с ленцой роняет:
— Отработаешь? Ты даже не знаешь, как выглядят три миллиона, мышь. Ты столько не стоишь.
Меня захлёстывает злость. Я смотрю ему в глаза и не отвожу взгляда, хотя внутри всё обрывается.
— Откуда ты знаешь? Ты увидел дырявое пальто и решил, что я мусор. А что, если нет?
— Ты не сломаешься? — переспрашивает он тихо. — Я одним взглядом могу тебя раздавить.
— Попробуй. Не получится!
Он усмехается, и эта усмешка режет хуже ножа. Делает шаг ко мне, но я не отступаю, хотя колени дрожат.
— На что угодно? — переспрашивает он, нависая надо мной. — Милая, ты даже не представляешь, что здесь «что угодно».
Я сглатываю ком в горле, но продолжаю:
— Ты дерёшься за миллионы. Один бой — и три миллиона для тебя пыль. Я прошу помощь. Я отработаю каждый рубль.
Он наклоняет голову, рассматривает меня как насекомое. Медленно, с ленцой роняет:
— Отработаешь? Ты даже не знаешь, как выглядят три миллиона, мышь. Ты столько не стоишь.
Меня захлёстывает злость. Я смотрю ему в глаза и не отвожу взгляда, хотя внутри всё обрывается.
— Откуда ты знаешь? Ты увидел дырявое пальто и решил, что я мусор. А что, если нет?
— Ты не сломаешься? — переспрашивает он тихо. — Я одним взглядом могу тебя раздавить.
— Попробуй. Не получится!
Не соображаю, где нахожусь.
Жесткое что-то под спиной, и такое чувство, что… Да нет, не может быть.
– Просыпайся, дорогуша, – на меня обрушивается бархатный баритон моего зама.
Я открываю глаза и понимаю, что…
– Ты меня привязал, да?
– Ну ты же хотела мой стол, мой кабинет, мое внимание. Получишь все в полном объеме.
– Что ты собрался со мной делать?
Он показывается мне на глаза. Это не просто встреча без галстуков. Это встреча без ничего.
– Перевоспитывать, – отвечает жестко и разрывает зубами золотистую фольгу.
Жесткое что-то под спиной, и такое чувство, что… Да нет, не может быть.
– Просыпайся, дорогуша, – на меня обрушивается бархатный баритон моего зама.
Я открываю глаза и понимаю, что…
– Ты меня привязал, да?
– Ну ты же хотела мой стол, мой кабинет, мое внимание. Получишь все в полном объеме.
– Что ты собрался со мной делать?
Он показывается мне на глаза. Это не просто встреча без галстуков. Это встреча без ничего.
– Перевоспитывать, – отвечает жестко и разрывает зубами золотистую фольгу.
Мой бывший начальник расплатился мной за долги, прекрасно зная, что я не смогу уволиться. Мне жизненно необходимы деньги на лечение мамы.
Мой новый босс — жёсткий, доминирующий хищник. Он намерен сломать меня, заставить подчиняться своим правилам и желаниям. Наша сделка превращается в опасную игру на грани ненависти и одержимости. Смогу ли я выстоять перед мужчиной, который привык брать всё, что захочет, или мне придётся признать своё поражение?
Мой новый босс — жёсткий, доминирующий хищник. Он намерен сломать меня, заставить подчиняться своим правилам и желаниям. Наша сделка превращается в опасную игру на грани ненависти и одержимости. Смогу ли я выстоять перед мужчиной, который привык брать всё, что захочет, или мне придётся признать своё поражение?
Выберите полку для книги