Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
Что делать, если мужчина изменил, обозвав старой и никому не нужной? Правильно! Разочароваться в отношениях и полностью посвятить себя карьере.
Но внезапно на пороге моего офиса появляются двое наглых, брутальных и настойчивых дикаря. Они купили мою компанию, и теперь я работаю на них.
Новые боссы явно заинтересованы в более близком знакомстве. Ведь год назад мы уже встречались, а они этого не забыли…
Но внезапно на пороге моего офиса появляются двое наглых, брутальных и настойчивых дикаря. Они купили мою компанию, и теперь я работаю на них.
Новые боссы явно заинтересованы в более близком знакомстве. Ведь год назад мы уже встречались, а они этого не забыли…
— Евгений Александрович, простите... Я-я не хотела... — дрожу от сжирающего стыда. Хочется провалиться сквозь землю. А отец лучшего друга мягко касается моей щечки и нежно заявляет:
— Марьяша, перестань извиняться, — массирует мочку ушка, и я взвыть готова. — Тебе, главное, понравилось? — воркует так по-мужски нежно, но стойко, что низ живота сладко тянет.
— Угу... — икаю от слез и мажу слёзы по лицу.
— Но это самое главное, — обдувает мои заплаканные глазки, и я вообще растекаюсь от блаженства.
Чувствую влажное дыхание Евгения Александровича на ушко и всем телом напрягаюсь.
— Только давай теперь я снизу. А ты сверху, но чуть пониже возьмёшь?
Ещё громче икаю от непристойного предложения и вся пылаю от стыда.
— Ч-что?
***
Мы с лучшим другом решили махнуться взаимным сексуальным опытом.
Только я все перепутала. Опыт, конечно, получила. Но не с другом. А с его отцом.
— Марьяша, перестань извиняться, — массирует мочку ушка, и я взвыть готова. — Тебе, главное, понравилось? — воркует так по-мужски нежно, но стойко, что низ живота сладко тянет.
— Угу... — икаю от слез и мажу слёзы по лицу.
— Но это самое главное, — обдувает мои заплаканные глазки, и я вообще растекаюсь от блаженства.
Чувствую влажное дыхание Евгения Александровича на ушко и всем телом напрягаюсь.
— Только давай теперь я снизу. А ты сверху, но чуть пониже возьмёшь?
Ещё громче икаю от непристойного предложения и вся пылаю от стыда.
— Ч-что?
***
Мы с лучшим другом решили махнуться взаимным сексуальным опытом.
Только я все перепутала. Опыт, конечно, получила. Но не с другом. А с его отцом.
- Послушай, Артур, ты женатый человек! - пытаюсь отталкивать его от себя. Но он как скала, неподвижен и твёрд.
- Ты прекрасно понимаешь, как это получилось! Они воспользовались тем, что я потерял память. - Его низкий голос почти переходит в вопль раненого зверя, пугая меня. - И пусть у меня будет хоть сто потерь памяти, я снова влюблюсь в тебя, девочка моя! Влюблюсь и сделаю своей! - уже шепчет он в мои волосы, и его близость бьет по нервным окончаниям. Его запах, его энергия снова сбивает с ног.
И я готова провалиться с ним в пропасть.
Но нам не быть вместе... Если, конечно, мы сами не возьмем нашу судьбу в свои руки. Но придётся слишком многим поступиться, чтобы стать семьёй.
- Ты прекрасно понимаешь, как это получилось! Они воспользовались тем, что я потерял память. - Его низкий голос почти переходит в вопль раненого зверя, пугая меня. - И пусть у меня будет хоть сто потерь памяти, я снова влюблюсь в тебя, девочка моя! Влюблюсь и сделаю своей! - уже шепчет он в мои волосы, и его близость бьет по нервным окончаниям. Его запах, его энергия снова сбивает с ног.
И я готова провалиться с ним в пропасть.
Но нам не быть вместе... Если, конечно, мы сами не возьмем нашу судьбу в свои руки. Но придётся слишком многим поступиться, чтобы стать семьёй.
Я думала, что лечу с парнем на курорт, а очутилась в настоящим аду, ведь мой возлюбленный оказался лжецом. Он продал меня торговцам людьми, и теперь меня выставят на аукцион, где богатые, пресытившиеся шейхи покупают себе женщин для утех.
Человек, который выкупил меня, выглядит так угрожающе, что меня бросает в нервную дрожь от одной только мысли остаться с ним наедине. Он станет или моим концом, или моим спасением…
Человек, который выкупил меня, выглядит так угрожающе, что меня бросает в нервную дрожь от одной только мысли остаться с ним наедине. Он станет или моим концом, или моим спасением…
– Ты мой подарок, так что делай, что говорю.
– Ты не посмеешь…
– Мы на острове, Белла. Здесь только мои люди. Никто не рискнёт меня остановить.
Его зовут Зверь.
Он беспощадный и жестокий.
Четыре года назад мой брат перерезал ему горло, однако Зверь выжил. Ожесточился. И он заставит меня заплатить.
Я всё стерплю, только пусть не обидит мою малышку, моё счастье – Софи.
Страстно, откровенно, эмоционально.
– Ты не посмеешь…
– Мы на острове, Белла. Здесь только мои люди. Никто не рискнёт меня остановить.
Его зовут Зверь.
Он беспощадный и жестокий.
Четыре года назад мой брат перерезал ему горло, однако Зверь выжил. Ожесточился. И он заставит меня заплатить.
Я всё стерплю, только пусть не обидит мою малышку, моё счастье – Софи.
Страстно, откровенно, эмоционально.
Когда Саша спасла мужчину из воды она не могла представить сколько проблем он ей принесет. Уж лучше бы добила и оставила на пляже, чем оказалась заперта с этим заносчивым громилой в одной маленькой комнате из-за надвигающейся грозы.
Казалось бы случайная встреча должна остаться мимолетным воспоминаниям, но скоро Андрей снова появляется в ее жизни. Хищно кружит вокруг, словно акула, и медленно, но уверенно загоняет Сашу в угол, а поймав шокирует новостями.
В смысле он покупает ее школу серфинга?! То есть как это он теперь ее босс?! Если он решил, что может диктовать ей свои условия, то явно не понял с кем имеет дело!
Казалось бы случайная встреча должна остаться мимолетным воспоминаниям, но скоро Андрей снова появляется в ее жизни. Хищно кружит вокруг, словно акула, и медленно, но уверенно загоняет Сашу в угол, а поймав шокирует новостями.
В смысле он покупает ее школу серфинга?! То есть как это он теперь ее босс?! Если он решил, что может диктовать ей свои условия, то явно не понял с кем имеет дело!
— Вы что себе позволяете? — от мужского звериного напора не сбежать. Окружил своим телом и обалденным запахом.
— Не рыпайся, ягодка, — влажно на ушко дышит, пуская табун колких мурашек, и уж слишком интимно языком облизывает шею. — Я не обижу... — от хрипотцы его голоса во мне все загорается. — Ты ведь мой подарок!
— Какой ещё, к черту, подарок? — от негодования готова ему по морде прописать. И не побоюсь навредить его чувственным губам.
— Мой! Личный! Я тебя заказал с доставкой, ягодка! — и тянет меня к себе за лямку бюстгальтера.
— Не рыпайся, ягодка, — влажно на ушко дышит, пуская табун колких мурашек, и уж слишком интимно языком облизывает шею. — Я не обижу... — от хрипотцы его голоса во мне все загорается. — Ты ведь мой подарок!
— Какой ещё, к черту, подарок? — от негодования готова ему по морде прописать. И не побоюсь навредить его чувственным губам.
— Мой! Личный! Я тебя заказал с доставкой, ягодка! — и тянет меня к себе за лямку бюстгальтера.
Долгое время Виктория практически в одиночку сохраняла целостность клана Вознесенских, делала всё для мужа и его семьи, но когда ситуация стабилизировалась и жизнь наладилась, девушка внезапно стала не нужна. Некогда любимый муж заявил, что любит другую и подал на развод. Вот так легко все её усилия оказались забыты, но не всеми…
Спустя год она возвращается в клан уже в новом качестве, кардинально меняя правила игры, и теперь всё благосостояние Вознесенских зависит от её решений. Месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным, и теперь все, кто обидел её, понесут своё наказание…
Спустя год она возвращается в клан уже в новом качестве, кардинально меняя правила игры, и теперь всё благосостояние Вознесенских зависит от её решений. Месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным, и теперь все, кто обидел её, понесут своё наказание…
— Ты что, сейчас разговаривала с Палачом?! — глаза подруги удивленно распахнуты.
— Да, — отвечаю суетливо.
— Ты что, больная?! Ты вообще в курсе, какие про него слухи ходят?
— Какие? — смотрю на нее взволнованно.
***
Когда-то мы с ним учились в одной школе. Он на три года старше, и в то время, пока я плела косички своим куклам, он участвовал в вечеринках, о которых потом шептались.
Я не видела его много лет, но встретив снова, решаю попросить о помощи, ведь больше мне обратиться не к кому. Я и не подозревала, как об этом пожалею.
— Да, — отвечаю суетливо.
— Ты что, больная?! Ты вообще в курсе, какие про него слухи ходят?
— Какие? — смотрю на нее взволнованно.
***
Когда-то мы с ним учились в одной школе. Он на три года старше, и в то время, пока я плела косички своим куклам, он участвовал в вечеринках, о которых потом шептались.
Я не видела его много лет, но встретив снова, решаю попросить о помощи, ведь больше мне обратиться не к кому. Я и не подозревала, как об этом пожалею.
— Спорим?..
Никита ведёт пальцами по внутренней стороне моего бедра.
Кто угодно может войти. В любой момент. И от этой мысли по коже хлещет колючий ужас.
Если нас застанут…
Увидят, как Ник, самый популярный парень универа, сын мэра, мечта всех местных красоток, стоит на коленях у меня между ног…
Увидят его руку у меня под юбкой…
Почему я?
Зачем ему именно я?
Просто пусть оставит меня в покое!
— Спорим, ты будешь моей до конца недели?
Никита ведёт пальцами по внутренней стороне моего бедра.
Кто угодно может войти. В любой момент. И от этой мысли по коже хлещет колючий ужас.
Если нас застанут…
Увидят, как Ник, самый популярный парень универа, сын мэра, мечта всех местных красоток, стоит на коленях у меня между ног…
Увидят его руку у меня под юбкой…
Почему я?
Зачем ему именно я?
Просто пусть оставит меня в покое!
— Спорим, ты будешь моей до конца недели?
Выберите полку для книги