Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
Одна случайная встреча. Вспышка страсти, вскружившая две хмельные головы. Одна ночь, похожая на жаркий сон.
Он — “вольный стрелок” и не в его правилах искать новых встреч. Кому нужны осложнения с отношениями, жизнь и без них прекрасна.
Она — “не такая”, наваждение случилось впервые и вообще у нее давние отношения, в которых все очень сложно.
Никто не планировал повторять. Вот только внезапному бешеному притяжению между ними нет дела до всех исходных.
История Крапивы — Антона Крапивина, друга Зимы — Артема Зимина из “Кошка Зимы”.
Молодые, порывистые герои в антураже условных “лихих девяностых-нулевых”.
Он — “вольный стрелок” и не в его правилах искать новых встреч. Кому нужны осложнения с отношениями, жизнь и без них прекрасна.
Она — “не такая”, наваждение случилось впервые и вообще у нее давние отношения, в которых все очень сложно.
Никто не планировал повторять. Вот только внезапному бешеному притяжению между ними нет дела до всех исходных.
История Крапивы — Антона Крапивина, друга Зимы — Артема Зимина из “Кошка Зимы”.
Молодые, порывистые герои в антураже условных “лихих девяностых-нулевых”.
🔥Горячий эксклюзив🔥
Он — мажор и монстр. Я — его вещь. Его слабость. Его гибель. Марк привык всё покупать.И купил меня за долги брата. Его дом — золотая клетка, его правила — жестокость и власть. Но он не понимает,что даже у игрушки может быть жажда мести и сила, чтобы сломать своего хозяина. Или вселить в его душу надежду?
Он — мажор и монстр. Я — его вещь. Его слабость. Его гибель. Марк привык всё покупать.И купил меня за долги брата. Его дом — золотая клетка, его правила — жестокость и власть. Но он не понимает,что даже у игрушки может быть жажда мести и сила, чтобы сломать своего хозяина. Или вселить в его душу надежду?
Она ходит по моему дому, как самое изощренное наказание. Каждый её взгляд — искра. Каждая улыбка — ожог. Она — сладкий плод, и я схожу с ума от желания сорвать его.
Я помню клятву, данную её отцу. Я должен быть её щитом, её защитой, а в мыслях прижимаю её к стене, заставляю задыхаться от поцелуев, слышу, как стонет мое имя.
Я не имею права. Но я хочу сжечь все условности и почувствовать, наконец, её кожу под своими пальцами.
Хотя бы один раз.
И именно поэтому я никогда не сближусь с ней. Потому что после одного раза остановиться будет уже невозможно...
🔥 Книга участвует в литмобе "Опасный друг отца"
https://litmarket.ru/selections/litmob-opasnyy-drug-otca
Я помню клятву, данную её отцу. Я должен быть её щитом, её защитой, а в мыслях прижимаю её к стене, заставляю задыхаться от поцелуев, слышу, как стонет мое имя.
Я не имею права. Но я хочу сжечь все условности и почувствовать, наконец, её кожу под своими пальцами.
Хотя бы один раз.
И именно поэтому я никогда не сближусь с ней. Потому что после одного раза остановиться будет уже невозможно...
🔥 Книга участвует в литмобе "Опасный друг отца"
https://litmarket.ru/selections/litmob-opasnyy-drug-otca
Я пришла к нему за помощью, преисполненная воодушевлением и мечтой. Наивно полагала, что такие мужчины интеллигентны, воспитаны и добры. Как же я ошиблась! Кирилл Андреевич – настоящий дьявол. Змей, пожирающий инфантильных дурочек, как я, на закуску.
Он останавливается за моей спиной. Чувствую, как по затылку бегают мурашки, перескакивая на плечи и волной проходясь по рукам.
Смотрит на меня, что ли?
— Приобщение детей к искусству формирует в них чувство прекрасного… — продолжаю, запинаясь: — Шуберт, Бах, Моцарт
Северин встает передо мной, опершись бедрами о столешницу, и складывает руки на груди. Опускаю глаза и упираюсь взглядом в его ширинку. В горле спирает и вся влага испаряется. Во рту пустыня.
Господи, я пялюсь на его достоинство!
Кошмар какой-то…
— Продолжайте, — настаивает насмешливым тоном.
— Оч-чень важно развивать в ребенке творческие способности, качества личности, мышление и эмоциональную сферу через искусство…
— Ты кричишь, когда кончаешь?
— Что, простите?
Он останавливается за моей спиной. Чувствую, как по затылку бегают мурашки, перескакивая на плечи и волной проходясь по рукам.
Смотрит на меня, что ли?
— Приобщение детей к искусству формирует в них чувство прекрасного… — продолжаю, запинаясь: — Шуберт, Бах, Моцарт
Северин встает передо мной, опершись бедрами о столешницу, и складывает руки на груди. Опускаю глаза и упираюсь взглядом в его ширинку. В горле спирает и вся влага испаряется. Во рту пустыня.
Господи, я пялюсь на его достоинство!
Кошмар какой-то…
— Продолжайте, — настаивает насмешливым тоном.
— Оч-чень важно развивать в ребенке творческие способности, качества личности, мышление и эмоциональную сферу через искусство…
— Ты кричишь, когда кончаешь?
— Что, простите?
Я считала себя свободной. Непокорной. Но мой отец нашел способ меня усмирить. Он просто отдал меня чудовищу.
Тигран Алиев.
Властный, жестокий, невыносимо притягательный мужчина, которому мой отец задолжал свою жизнь. И теперь я — его собственность. Его игрушка. Его должница.
Он запер меня в своем мире роскоши и опасности, где его слово — закон, а мое единственное право — подчиняться. Каждый его приказ — унижение. Каждое его прикосновение — пытка огнем. Я должна его ненавидеть, но мое тело предает меня, откликаясь на его темную силу.
«– Язык у тебя как помело, — проворчал он, с лёгкостью неся меня наверх по каменной лестнице.
- Ради кого стараться-то? — я попыталась пнуть его, но он снова шлёпнул меня. – Ради такого варвар, как ты?
- Успокойся, ты не в моём вкусе, — хмыкнул он. — Можешь не стараться.
- Да я уже поняла, что вкусы у тебя специфические, — продолжила дёргаться, особо не мешая ему, но характер требовал не сдаваться. – Тебе явно безмолвных овечек подавай!»
Тигран Алиев.
Властный, жестокий, невыносимо притягательный мужчина, которому мой отец задолжал свою жизнь. И теперь я — его собственность. Его игрушка. Его должница.
Он запер меня в своем мире роскоши и опасности, где его слово — закон, а мое единственное право — подчиняться. Каждый его приказ — унижение. Каждое его прикосновение — пытка огнем. Я должна его ненавидеть, но мое тело предает меня, откликаясь на его темную силу.
«– Язык у тебя как помело, — проворчал он, с лёгкостью неся меня наверх по каменной лестнице.
- Ради кого стараться-то? — я попыталась пнуть его, но он снова шлёпнул меня. – Ради такого варвар, как ты?
- Успокойся, ты не в моём вкусе, — хмыкнул он. — Можешь не стараться.
- Да я уже поняла, что вкусы у тебя специфические, — продолжила дёргаться, особо не мешая ему, но характер требовал не сдаваться. – Тебе явно безмолвных овечек подавай!»
Фанни Вилланелле влюблена в лучшего друга своего старшего брата уже восемь лет.
Делани «Дарк» Россетти — плохой мальчик, байкер, своенравный, эгоистичный и мегасексуальный. Он любит внимание девушек и не скупится обольстить их в ответ, но упорно игнорирует существование Фанни, которая всеми силами пытается заставить его обратить на себя внимание. Он любит называть ее младшей сестрой и говорить, что между ними не может быть никаких отношений, кроме братски-сестринских.
Но после одного Рождества, проведенного вместе, все меняется. Сможет ли Делани увидеть в Фанни женщину, чтобы полюбить всем своим черствым сердцем? И не будет ли слишком поздно для этого?
Делани «Дарк» Россетти — плохой мальчик, байкер, своенравный, эгоистичный и мегасексуальный. Он любит внимание девушек и не скупится обольстить их в ответ, но упорно игнорирует существование Фанни, которая всеми силами пытается заставить его обратить на себя внимание. Он любит называть ее младшей сестрой и говорить, что между ними не может быть никаких отношений, кроме братски-сестринских.
Но после одного Рождества, проведенного вместе, все меняется. Сможет ли Делани увидеть в Фанни женщину, чтобы полюбить всем своим черствым сердцем? И не будет ли слишком поздно для этого?
Ее тонкая ручка опускается на локоть мужчины. И звуки вокруг вмиг исчезают. Обрываются.
Меня накрывает волна. Темная и кипучая. Отбрасывает на семь лет назад. Вскрывает, словно моллюска. Выворачивает наизнанку те чувства, которые я столько лет в себе гасил.
Внешне я спокоен. Сижу с беспристрастной рожей. Но внутри отчаянно беснуется непроглядная темнота. Завывает.
А ведь у меня нет повода…
Она давно чужая жена. Чужая жена и в придачу любовница Кузнеца, но тогда почему …
У меня нет правильного ответа. А тот, который напрашивается, я болезненно давлю.
***
#Эмоционально и горячо
#18+
#ХЭ
Первая часть БЕСПЛАТНО https://litmarket.ru/books/izmena-serebryanaya-princessa
Меня накрывает волна. Темная и кипучая. Отбрасывает на семь лет назад. Вскрывает, словно моллюска. Выворачивает наизнанку те чувства, которые я столько лет в себе гасил.
Внешне я спокоен. Сижу с беспристрастной рожей. Но внутри отчаянно беснуется непроглядная темнота. Завывает.
А ведь у меня нет повода…
Она давно чужая жена. Чужая жена и в придачу любовница Кузнеца, но тогда почему …
У меня нет правильного ответа. А тот, который напрашивается, я болезненно давлю.
***
#Эмоционально и горячо
#18+
#ХЭ
Первая часть БЕСПЛАТНО https://litmarket.ru/books/izmena-serebryanaya-princessa
- Абулов, мне надо, чтоб ты меня выкрал?
- Совсем с головой дружить перестала, Тарахтайкина? Заканчивай чушь нести! Сгинь с глаз моих! А то уволю!
- Увольняй. Буду у тебя домашними делами заниматься.
- Я зарёкся с бабами связываться. А ты, как успел заметить, одна из них. Поэтому вон из моего кабинета!
- Ал, ну укради, а? Сложно, что ли?
- Да что ты заладила?
- Он изменил мне.
- Не мои проблемы.
- Пока что. Но обязательно станут. Стресс снимать на работе буду.
- Ты мне угрожаешь? Своему начальнику?
- А то кому ж? Я у тебя топ-работник по всем показателям.
- Поэтому сидишь на попе ровно. А еще лучше идёшь крутить ей перед клиентами, чтоб и дальше делали меня богатым. Все, на выход!
- Блин, как же обмельчали нынче мужики. Даже кавказские уже не те. А ещё горцами себя кличут. Пф! Одно название.
- Что ты сказала?
- Да так, мысли вслух.
- А ну стоять! Вернулась, села и... Ладно! Рассказывай, что приключилось.
- Борщ! Зелёный, красный, щи...
- Я не об этом спрашивал.
- Совсем с головой дружить перестала, Тарахтайкина? Заканчивай чушь нести! Сгинь с глаз моих! А то уволю!
- Увольняй. Буду у тебя домашними делами заниматься.
- Я зарёкся с бабами связываться. А ты, как успел заметить, одна из них. Поэтому вон из моего кабинета!
- Ал, ну укради, а? Сложно, что ли?
- Да что ты заладила?
- Он изменил мне.
- Не мои проблемы.
- Пока что. Но обязательно станут. Стресс снимать на работе буду.
- Ты мне угрожаешь? Своему начальнику?
- А то кому ж? Я у тебя топ-работник по всем показателям.
- Поэтому сидишь на попе ровно. А еще лучше идёшь крутить ей перед клиентами, чтоб и дальше делали меня богатым. Все, на выход!
- Блин, как же обмельчали нынче мужики. Даже кавказские уже не те. А ещё горцами себя кличут. Пф! Одно название.
- Что ты сказала?
- Да так, мысли вслух.
- А ну стоять! Вернулась, села и... Ладно! Рассказывай, что приключилось.
- Борщ! Зелёный, красный, щи...
- Я не об этом спрашивал.
- Согласны ли вы, Максим…
- Имя не то! - громыхает Идрис и, буквально оттолкнув моего отца, идет к нам.
- В каком… в каком смысле? - дрожащим голосом спрашивает регистратор.
- В прямом, - переводит на нее тяжелый взгляд. - Мое имя Идрис.
- Но жених…
- И жених я.
- Что? - спрашиваю одним губами. Голос пропал, и я не могу выдавить из себя ни звука.
- Что же ты не рассказал дочери о том, как продал ее три года назад за заводик, м? - спрашивает моего отца.
- Вы кто вообще такие? - спрашиваю с истерикой в голосе.
Он чуть наклоняется, сближая наши лица.
- Я - твой покупатель. Продавец твой отец. Прямо в рифму, - усмехается. - И мать. Продолжайте, - приказывает регистратору. Я срываюсь с места, чтобы побежать к маме, но он хватает меня за локоть и рывком возвращает к алтарю.
- Говори “да”, - рычит он на меня.
- Я не хочу, - качаю головой.
- А я не спрашиваю. И твой отец не спрашивал. Если не скажешь “да”, ему прострелят башку. Ну?
- Имя не то! - громыхает Идрис и, буквально оттолкнув моего отца, идет к нам.
- В каком… в каком смысле? - дрожащим голосом спрашивает регистратор.
- В прямом, - переводит на нее тяжелый взгляд. - Мое имя Идрис.
- Но жених…
- И жених я.
- Что? - спрашиваю одним губами. Голос пропал, и я не могу выдавить из себя ни звука.
- Что же ты не рассказал дочери о том, как продал ее три года назад за заводик, м? - спрашивает моего отца.
- Вы кто вообще такие? - спрашиваю с истерикой в голосе.
Он чуть наклоняется, сближая наши лица.
- Я - твой покупатель. Продавец твой отец. Прямо в рифму, - усмехается. - И мать. Продолжайте, - приказывает регистратору. Я срываюсь с места, чтобы побежать к маме, но он хватает меня за локоть и рывком возвращает к алтарю.
- Говори “да”, - рычит он на меня.
- Я не хочу, - качаю головой.
- А я не спрашиваю. И твой отец не спрашивал. Если не скажешь “да”, ему прострелят башку. Ну?
Приехав в отпуск в город своего детства, Лукьян даже не узнал Мэри – соседку и приятельницу по юношеским забавам. Не узнал, но захотел сразу и безумно.
Но для Мэри, которая ещё не пришла в себя после кошмарного брака с мамкиным абьюзером, важен лишь её сын. Никакие мужчины, в том числе и Лукьян, чья слава бабника бежит впереди него, ей не нужны абсолютно.
Но Лукьян не привык сдаваться, завоевать Мэри стало для него делом чести.
Но для Мэри, которая ещё не пришла в себя после кошмарного брака с мамкиным абьюзером, важен лишь её сын. Никакие мужчины, в том числе и Лукьян, чья слава бабника бежит впереди него, ей не нужны абсолютно.
Но Лукьян не привык сдаваться, завоевать Мэри стало для него делом чести.
Выберите полку для книги