Читать и слушать книги
— Мне нужен… Вадим должен был привезти мне деньги. И не приехал. Это наш с Вадимом ребенок. И он болен.
В годовщину нашего брака незнакомая девушка звонит в дверь квартиры. Она требует денег, имея на это право: у нее с моим мужем общий ребенок. И это правда, есть доказательства, я легко их нашла, но целых три года я была слепа и глуха. И глупа. И наивна. Теперь я просто хочу спросить у того, кого я люблю: почему он меня так безжалостно предал?
Я хочу спросить, но не могу. Мой муж пропал, и искать его мне запретили.
В годовщину нашего брака незнакомая девушка звонит в дверь квартиры. Она требует денег, имея на это право: у нее с моим мужем общий ребенок. И это правда, есть доказательства, я легко их нашла, но целых три года я была слепа и глуха. И глупа. И наивна. Теперь я просто хочу спросить у того, кого я люблю: почему он меня так безжалостно предал?
Я хочу спросить, но не могу. Мой муж пропал, и искать его мне запретили.
— Поднимись, — велю ей.
— Что? Зачем? — шепчет она, округляя глаза.
— Живо! Встань и повернись к окну.
Девушка заметно пугается, но выполняет приказ: встает, смотрит на меня из-подо лба и подходит к окну, вполоборота поглядывая на меня через плечо.
— Теперь сними бретели и позволь платью упасть на пол.
— Что?! Нет! — И мягче: — Пожалуйста, не надо.
Подхожу к ней, беру ее за подбородок и смотрю в глаза, давлю взглядом:
— Ты теперь моя личная игрушка и будешь делать все, что я скажу, когда скажу и как, поняла? Иначе мне надоест с тобой играть. А ты знаешь, что делают с надоевшими игрушками?
— Выбрасывают? — заикаясь, спрашивает она сквозь сцепленные зубы.
— Хуже, солнышко, гораздо хуже. Будь послушной девочкой и радуй меня, и тебе не придется этого узнать, а я буду хорошо о тебе заботиться. Еще раз спрашиваю, поняла?
Я сорвала его сделку на огромную сумму денег, и за это он присвоил меня в качестве игрушки. Не знаю, что будет дальше, но теперь я его собственность.
— Что? Зачем? — шепчет она, округляя глаза.
— Живо! Встань и повернись к окну.
Девушка заметно пугается, но выполняет приказ: встает, смотрит на меня из-подо лба и подходит к окну, вполоборота поглядывая на меня через плечо.
— Теперь сними бретели и позволь платью упасть на пол.
— Что?! Нет! — И мягче: — Пожалуйста, не надо.
Подхожу к ней, беру ее за подбородок и смотрю в глаза, давлю взглядом:
— Ты теперь моя личная игрушка и будешь делать все, что я скажу, когда скажу и как, поняла? Иначе мне надоест с тобой играть. А ты знаешь, что делают с надоевшими игрушками?
— Выбрасывают? — заикаясь, спрашивает она сквозь сцепленные зубы.
— Хуже, солнышко, гораздо хуже. Будь послушной девочкой и радуй меня, и тебе не придется этого узнать, а я буду хорошо о тебе заботиться. Еще раз спрашиваю, поняла?
Я сорвала его сделку на огромную сумму денег, и за это он присвоил меня в качестве игрушки. Не знаю, что будет дальше, но теперь я его собственность.
– Кто? – раздался мужской голос, от которого внутри всё затрепетало.
– Снегурочка, – слегка хрипловатым от волнения голосом прошептала, прокашлялась и уже увереннее спросила: – Снегурочку вызывали?
Только после того, как сказала, поняла, как звучит. Ещё и смешок на том конце уверенности не добавил. Девушка спрятала лицо в ладонях и пожелала испариться. Только поздно уже.
– Вы адресом ошиблись, – сказал мужчина, но тут же послышался детский крик на заднем плане:
– Это ко мне, пап!
Алевтина отправляясь в загородный дом в роли Снегурочки совершенно не ожидала, во что выльется лёгкая подработка.
– Снегурочка, – слегка хрипловатым от волнения голосом прошептала, прокашлялась и уже увереннее спросила: – Снегурочку вызывали?
Только после того, как сказала, поняла, как звучит. Ещё и смешок на том конце уверенности не добавил. Девушка спрятала лицо в ладонях и пожелала испариться. Только поздно уже.
– Вы адресом ошиблись, – сказал мужчина, но тут же послышался детский крик на заднем плане:
– Это ко мне, пап!
Алевтина отправляясь в загородный дом в роли Снегурочки совершенно не ожидала, во что выльется лёгкая подработка.
— Что вы себе позволяете? Я никуда с вами не поеду!
— Солнышко, у тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь. Я тебя купил только что.
— Как — купили? Я не вещь какая-нибудь! Что все это значит?! Отпустите меня! Я вообще здесь случайно оказалась. Я не такая!
— Конечно, конечно, ты не такая, как они. Из всех них только ты теперь моя рабыня.
— Солнышко, у тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь. Я тебя купил только что.
— Как — купили? Я не вещь какая-нибудь! Что все это значит?! Отпустите меня! Я вообще здесь случайно оказалась. Я не такая!
— Конечно, конечно, ты не такая, как они. Из всех них только ты теперь моя рабыня.
— Какая тебе разница, с кем я сплю? Это мое дело!
— Твое? Костя, у нас свадьба через месяц… должна была быть. Как я могла настолько в тебе ошибиться?!
— А она и будет. Ты благодаря мне живешь в шоколаде, и что я делаю — тебя не касается. Пусть так и остается.
— Ах так? Все кончено! Мы расстаемся!
— Ничего подобного. Никуда ты от меня не денешься.
— Ты весь в отца…
— Что ты сказала? Я не помню, чтобы знакомил вас.
— Твое? Костя, у нас свадьба через месяц… должна была быть. Как я могла настолько в тебе ошибиться?!
— А она и будет. Ты благодаря мне живешь в шоколаде, и что я делаю — тебя не касается. Пусть так и остается.
— Ах так? Все кончено! Мы расстаемся!
— Ничего подобного. Никуда ты от меня не денешься.
— Ты весь в отца…
— Что ты сказала? Я не помню, чтобы знакомил вас.
— Не заставляй меня, — уже не сдерживаю рыданий, но муж лишь морщится и глушит мотор.
— Мы уже это обсуждали, — в его голосе решимость и ни капли жалости. Ни ко мне, ни к ребенку, который ни в чем не виноват.
— Максим, прошу тебя… — жалобно всхлипнув, выдвигаю главный аргумент: — Я уверена, что это твой ребенок.
— Если бы я в этом сомневался, ты бы сейчас… — он не договаривает. Стискивает зубы и, надсадно выдохнув, сухо командует: — Выходи, нас уже ждут.
* * *
Чтобы спасти мужа из большой беды я пожертвовала собой, своим телом, своими принципами. Но обоюдная договоренность превратилась в кошмар. Я должна отказаться от маленькой мечты, чтобы сохранить брак, в котором уже не вижу смысла.
— Мы уже это обсуждали, — в его голосе решимость и ни капли жалости. Ни ко мне, ни к ребенку, который ни в чем не виноват.
— Максим, прошу тебя… — жалобно всхлипнув, выдвигаю главный аргумент: — Я уверена, что это твой ребенок.
— Если бы я в этом сомневался, ты бы сейчас… — он не договаривает. Стискивает зубы и, надсадно выдохнув, сухо командует: — Выходи, нас уже ждут.
* * *
Чтобы спасти мужа из большой беды я пожертвовала собой, своим телом, своими принципами. Но обоюдная договоренность превратилась в кошмар. Я должна отказаться от маленькой мечты, чтобы сохранить брак, в котором уже не вижу смысла.
Смотрю на мужчину и не могу пошевелиться.
Нет! Нет! Этого не может быть!
Но глаза подтверждают, что очень даже может. Тот же суровый и в то же время чуть уставший взгляд. Те же морщинки на лбу и меж бровей.. Даже борода той же длины, только серебристых волосков в ней стало больше…
Похоже, и мне они грозят. Как тут не поседеть?
Не для того я меняла работу, чтобы вот так, во всей своей беременной красе, предстать перед отцом своего ребёнка. Теперь еще и официально женатым.
Нет! Нет! Этого не может быть!
Но глаза подтверждают, что очень даже может. Тот же суровый и в то же время чуть уставший взгляд. Те же морщинки на лбу и меж бровей.. Даже борода той же длины, только серебристых волосков в ней стало больше…
Похоже, и мне они грозят. Как тут не поседеть?
Не для того я меняла работу, чтобы вот так, во всей своей беременной красе, предстать перед отцом своего ребёнка. Теперь еще и официально женатым.
Что может быть пленительней лежащей женщины в купальнике? Полуобнаженные стройные тела девушек завладели вниманием Павла. Как бы он ни старался смотреть по сторонам или на море, болтая обо всем на свете, его взгляд непослушно возвращался и скользил по волнующим изгибам тел двух подружек. Особенно линия от талии, переходившая в манящие округлости бедер и плавно снисходившая до тонких щиколоток, будоражила в нем самые смелые фантазии.
Иногда, встречаясь с их взглядами, в которых читалось настороженность и скрытое смущение, он делал виноватое лицо и, вздохнув, обращал свой взор вдаль моря.
– А я знаю особенный массаж, который спасает кожу от солнечного ожога куда лучше, чем крем, – заявил он подругам.
– Это невозможно, – не поверила Полина. – Массаж наоборот может вызвать раздражение.
– Не веришь. Хочешь проверить?
Иногда, встречаясь с их взглядами, в которых читалось настороженность и скрытое смущение, он делал виноватое лицо и, вздохнув, обращал свой взор вдаль моря.
– А я знаю особенный массаж, который спасает кожу от солнечного ожога куда лучше, чем крем, – заявил он подругам.
– Это невозможно, – не поверила Полина. – Массаж наоборот может вызвать раздражение.
– Не веришь. Хочешь проверить?
Отпуск в тропическом раю. Знакомство с мужчиной мечты. Звучит романтично, но реальность жестока. Друг отца даже не замечает меня, а я по уши влюбилась в него. И словно в насмешку, нас двоих забывают на необитаемом острове.
Она волнует и манит. Искушает и будоражит. Рядом с ней контроль летит в бездну. Девушка с лицом ангела и огнём в крови. Я никогда не думал, что смогу так безрассудно влюбиться, пока не встретил её. Дочь моего друга.
Она волнует и манит. Искушает и будоражит. Рядом с ней контроль летит в бездну. Девушка с лицом ангела и огнём в крови. Я никогда не думал, что смогу так безрассудно влюбиться, пока не встретил её. Дочь моего друга.
– А вы кто, простите?
– А я тот, под чью машину ты чуть не попала, – мужчина этот выглядит очень внушительно, широченные плечи, мощная шея.
Он открывает со своей стороны дверь и выходит из машины и я вижу, что рост у этого мужчины явно под два метра.
Он обходит автомобиль и садится за руль:
– Ну раз оклемалась, то поехали
– А я тот, под чью машину ты чуть не попала, – мужчина этот выглядит очень внушительно, широченные плечи, мощная шея.
Он открывает со своей стороны дверь и выходит из машины и я вижу, что рост у этого мужчины явно под два метра.
Он обходит автомобиль и садится за руль:
– Ну раз оклемалась, то поехали
Выберите полку для книги