Читать и слушать книги

Много лет назад Таня переехала из деревни в столицу, пообещав старому другу сохранить их дружбу. Вот только не прошло и года, как она, с головой окунувшись в новую жизнь, позабыла о своем обещании. Но все меняется, даже то, что когда-то казалось вечным и незыблемым. И вот Таня уже мчится по дороге в эту самую деревню, в которой не была много лет. Что ждет ее по приезде? К чему приведет эта поездка и встреча с тем, кого когда-то выкинула из головы?

— Ты с ней? С моей… дочкой?
— Аня, всё не так.
— А как? Как может быть «не так», когда вы вместе в моей постели?
Я растила Соню с детства, любила как родную, выполняя просьбу бывшего мужа присмотреть за девочкой. Но однажды правда вонзилась ножом: Соня стала любовницей Андрея — моего мужа. Это было предательство, которого не ждёшь даже от врага.

– Мне обидно, Костя, – услышала я знакомый женский голос. – Обидно постоянно быть где-то в тени. Смотреть, как ты сидишь рядом с ней, как будто у вас всё идеально.
Мой муж тихо усмехнулся. Я слышала, как в его голосе скользнула насмешка:
– А мы, собственно, и не играем. С Яной у нас всё… удивительно хорошо.
Наташа, кажется, взорвалась.
– Ты специально, да? Добить меня хочешь? Скажи честно!
И снова этот самодовольный смешок.
– Ты невероятно желанна, когда злишься, – сказал он ей.
Я чувствовала, как по коже поднимается волна холода. В висках стучало, сердце билось где-то в горле.
– Я не хочу больше вот так, – резко сказала Наташа. – Я устала быть любовницей. Хочу, чтобы ты развёлся. Чтобы мы были вместе по-настоящему.
А потом – его голос, холодный и уверенный, как лезвие ножа:
– Развод в мои планы не входит. Меня всё устраивает. Я женат на Яне. И встречаюсь с тобой. Всё честно, удобно и без лишней драмы.
Слова мужа вошли в меня, как гвозди. Как он сказал? Все честно? Серьезно?

Утро принесло нежные пробуждения: они лежали, переплетённые, его руки всё ещё обнимали её.
— Это было невероятно, — сказал Алекс, целуя её в лоб. Но во время завтрака, когда они сидели за столом с кофе, он упомянул: — Знаешь, я долго пытался понять, кого ты мне напоминаешь. И кажется вспомнил. У меня есть старый друг, мы вместе путешествовали в молодости. И это твой отец.
— Что? Ты шутишь? — спросила она, её голос дрогнул, воспоминания хлынули обратно, смешиваясь с ночным наслаждением.

В двух семьях произошли разные трагедии:
- Максим Сергеевич? Это дежурный врач скорой помощи. Вам надо срочно приехать в больницу №5. Ваши родные... попали в ДТП.
В больнице пахло смертью и антисептиком. Мне сказали слова, от которых кровь застыла в жилах: «Летальный исход. Оба. Мгновенно».
И тут ко мне подошла женщина в белом халате, ее лицо было уставшим и странно мягким.
- Ваш племянник, Денис… Он жив. Ребенок выжил. Его отбросило на сиденье, он был в автокресле. Испуган, в шоке, но жив.
***
- Вероник, ну ты же понимаешь... Я встретил другую. Она для меня целый мир, и она ждёт ребёнка. А к тебе у меня всё перегорело... Я не хочу мучать ни тебя, ни себя... Прощай.
Я молчала, прижимая к груди трехлетнюю Милену. Его уход был не взрывом, а медленным угасанием.
Он ни разу за эти годы не навестил свою дочь.
Сможем ли мы залечить раны и стать семьёй?

Ночь, которая должна была стать самой счастливой, обернулась адом. Застать любимого человека в постели с лучшей подругой — такое не прощается. А настоящее счастье придёт, откуда я не ждала.

Дверь в спальню была приоткрыта. Картина, которую я увидела, повергла меня в шок.
Алексей распластался на белоснежных простынях нашей брачной постели. А сверху, на нём сидела Лиза.

Я не помнила, как оказалась в комнате. Комок боли, гнева и отвращения вырвался из меня в крике:

— Ах ты дрянь!

Моя ладонь, со всей дури врезалась в ее перекосившее лицо. Пощечина была такой смачной, что Лиза с визгом повалилась на бок. Я не смотрела на Алексея. Не видела его выражения лица. Я рванула вниз мимо удивленных лиц друзей.

Телефон разрывается оглушительно. «МОЙ МАКС». Сердце падает куда-то в пятки.
— Дина.
Его голос — не голос.
Это сдавленный, холодный поток воздуха.
В нём нет ни капли тепла.
— Макс, дорогой, ты где?
Собственный голос кажется мне фальшивым и писклявым.
Что я несу?! Конечно, это он!
— Задерживаюсь. Не жди. Не начинай. Всё после сама увидишь. Тут такое, Дин.
Он говорит отрывисто, будто рубя слова топором.
— Что случилось? Максим, с тобой всё в порядке?
В голове прокручиваю разные ужасы. ДТП, увольнение, подстава. Макс говорил, что в последнее время возможно всякое.
Тревога сжимает горло, превращая его в узкую щель.
— Сказал же, дела. Потом.
И он бросает трубку. Просто обрывает меня на полуслове.
И, мне кажется, за секунду перед тем, как ему отключится, я отчётливо услышала женский голос.

— Маша, — муж придал низкому тембру жесткости, — давай не будем устраивать сцен. Это не то место и не то время.
— А когда будет время, Марк? Когда ты наконец решишься сказать ей правду? Или ты собирался продолжать эту игру вечно?
Я выгнула спину. Нина эта побледнела. Её объемные ресницы затрепетали.
— Ты… ты женат? — прошептала она, переводя взгляд с Марка на меня. — Это правда?
Марк молчал. Его физиономия стала непроницаемой, но в глазах читалась немыслимая борьба.
— Да, Нина, это правда, — ответила я вместо него. — И я думаю, тебе стоит узнать всё до конца.

— Я не понимаю, что вам нужно, — проговорила я, делая шаг назад, к спасительным дверям клиники.
— Да что тут понимать, — она шагнула за мной, перекрывая путь. — Он вчера приехал ко мне. Сказал, что вы его выгнали. Бедный мальчик, так расстроился.
Кровь отхлынула от лица. Нет. Не может быть. Это какая-то злая шутка. Розыгрыш.
— Он поехал в гостиницу, — выдавила я.
— Гостиница «У Юли»? — она рассмеялась. — Ну, можно и так сказать. Он вчера был такой… потерянный. А я умею утешать.
Она смотрела мне прямо в глаза, наслаждаясь произведённым эффектом. Наслаждаясь тем, как рушится мой мир.
— Не веришь? — Юлия снова усмехнулась, доставая из сумочки телефон.
На экране было видео. Дрожащее, снятое в каком-то тускло освещённом месте. Туалетная кабинка в баре. Громкая музыка на фоне. И двое.
Я узнала его сразу. Линия плеч, изгиб шеи, тёмные волосы. Рома. Мой Рома. Он прижимал к стене эту самую Юлию. Она запрокинула голову и улыбалась прямо в камеру.

— Ну что? Я же говорил — пронесло! Папа в восторге. Видел, как он на тебя смотрел?
«Видела, — молча думаю я. — Я видела каждый его взгляд». Но говорю вслух: — Он такой… интересный.
— Никаких допросов с пристрастием о твоих карьерных планах до сорока лет. Я считаю, это победа!
Он тянется за телефоном, и из кармана его куртки выпадает маленькая золотистая трубочка.
Я нагибаюсь и поднимаю ее. Холодный металл в моих пальцах. Помада. Оттенок — яркий, почти алый. Совершенно не мой.
— Макс… что это?
— А, это. Подвозил на прошлой неделе Ленку из маркетинга.
У меня внутри все сжимается в холодный, тугой комок.
— Ленку?
— Ага. Дождь был, она такси не могла поймать. Ты же не ревнуешь? — на его лице играет ухмылка. Та самая, обезоруживающая, из-за которой я обычно таю. Но сейчас она не работает.
Мне хочется сказать: «Да, ревную! Почему эта помада у тебя в кармане, а не в ее сумке?»
— Нет, конечно. Просто… яркий цвет.
— Угу. Не волнуйся, Анжел. Ты же знаешь, ты у меня одна.