Читать и слушать книги
Младший брат мужа постоянно отирается у нас в доме. Жутко раздражающий тип. И нереально горячий красавчик, который считает, что... мной нужно делиться.
— Напряженная ты какая-то, — хрипло шепчет. — Супружеский долг давно не исполнялся? — хамит мне в лицо.
А внутри все кричит. Протестует. Бьётся в истерике, чтобы привести меня в чувства.
— Тебя это не касается! — рычу львицей и отталкиваю мерзавца.
— Да расслабься, — нахал обводит большим пальцем мои пересохшие губки и довольно скалится. — Я ведь могу помочь!
— Ч-что? — вспыхиваю от низости его предложения и не успеваю сбежать, как негодяй жестко впечатывает меня в свою грудь.
А внутри все кричит. Протестует. Бьётся в истерике, чтобы привести меня в чувства.
— Тебя это не касается! — рычу львицей и отталкиваю мерзавца.
— Да расслабься, — нахал обводит большим пальцем мои пересохшие губки и довольно скалится. — Я ведь могу помочь!
— Ч-что? — вспыхиваю от низости его предложения и не успеваю сбежать, как негодяй жестко впечатывает меня в свою грудь.
Отец проиграл меня в покер наглому, но опасному мажору. Теперь Дамир считает, что я принадлежу ему, но он ошибается на мой счет - я Алиса Воронцова и я сделаю все, что угодно, чтобы вернуть контроль над собственной жизнью. Даже если это разобьет мне сердце...
В постели с мужем стало скучно и не интересно. И я решила "прокачать" свою гибкость и подтянуть тело, отправившись в зал. И там я встречаю его... своего широкоплечего с фигурой Аполлона тренера по фитнесу. Его обжигающий сканирующий взгляд завораживает меня...
Я надела лучшее бельё и расставила свечи, надеясь спасти наш брак, но муж снова выбрал «танчики» и выставил меня за дверь. В свои двадцать три я чувствовала себя ненужной и униженной, пока не столкнулась на кухне с его отцом. Виктор — полная противоположность сына: властный, мощный, с телом греческого бога. Он единственный заметил мои слёзы и то, как мне идёт чёрное кружево. И когда он посмотрел на меня своим пронзительным взглядом, я поняла: кажется, настоящий мужчина в этом доме — совсем не мой муж.
Ей — 34, она — строгий профессор. Ему — 19, он — её студент, потерявший голову с первой пары.
Дерзкий второкурсник не боится ни отчисления, ни сплетен. Он преследует её, дышит в затылок, пишет дурацкие курсовые только ради лишней минуты наедине. Она сдаётся — сначала в пустой аудитории, потом в машине, потом везде, где застанет жадное «сейчас или никогда».
Это не романтика. Это голод. Секс вместо разговоров, укусы вместо признаний, и стены института, которые помнят слишком много.
Но когда за игрой «преподаватель-студент» проступает что-то настоящее — бежать уже поздно.
Дерзкий второкурсник не боится ни отчисления, ни сплетен. Он преследует её, дышит в затылок, пишет дурацкие курсовые только ради лишней минуты наедине. Она сдаётся — сначала в пустой аудитории, потом в машине, потом везде, где застанет жадное «сейчас или никогда».
Это не романтика. Это голод. Секс вместо разговоров, укусы вместо признаний, и стены института, которые помнят слишком много.
Но когда за игрой «преподаватель-студент» проступает что-то настоящее — бежать уже поздно.
- Молчи, - рыкнул Мухаммад.
Мужчина придавил меня к кухонному гарнитуру.
- Нам... нельзя... это н-неправильно...
- Я сказал – молчать.
Его властность ошарашила, и я упустила момент сбежать.
- Просто покорись мне.
Он мой бывший свёкор. Мы не должны были этого делать. Прекрасно это понимала. И всё равно…
Мужчина придавил меня к кухонному гарнитуру.
- Нам... нельзя... это н-неправильно...
- Я сказал – молчать.
Его властность ошарашила, и я упустила момент сбежать.
- Просто покорись мне.
Он мой бывший свёкор. Мы не должны были этого делать. Прекрасно это понимала. И всё равно…
Мне нужны деньги на оплату лечебной терапии сына, мне не хватает денег ни на что.
В один из дней меня вызывает к себе один из моих боссов. Я боюсь, что меня уволят, но...
Он ставит мне условие, вопиющее, непристойное, ужасно откровенное... от которого я не могу отказаться. Мне так нужно это повышение. А двум моим боссам нужна я.
В один из дней меня вызывает к себе один из моих боссов. Я боюсь, что меня уволят, но...
Он ставит мне условие, вопиющее, непристойное, ужасно откровенное... от которого я не могу отказаться. Мне так нужно это повышение. А двум моим боссам нужна я.
Мой новый босс — орк. Два метра мышц, власти и сдержанности, которая трещит по швам каждый раз, когда я вхожу в кабинет. Он пожирает меня глазами каждую секунду. Я делаю вид, что не замечаю. Он делает вид, что контролирует себя.
А потом мы летим на совещание в другую страну. Частный самолёт, автоматическое управление, и никого кроме нас. Самолёт падает через час. Молния, грохот, темнота — и мы приходим в себя на белом песке.
Остров. Пальмы. Океан. Никакой связи, никаких людей, никаких правил. Здесь, под этим безжалостным солнцем, вся наша выдержка тает быстрее, чем лёд на раскалённых камнях. И когда он смотрит на меня сейчас я понимаю, что прошлые взгляды были просто прелюдией.
А потом мы летим на совещание в другую страну. Частный самолёт, автоматическое управление, и никого кроме нас. Самолёт падает через час. Молния, грохот, темнота — и мы приходим в себя на белом песке.
Остров. Пальмы. Океан. Никакой связи, никаких людей, никаких правил. Здесь, под этим безжалостным солнцем, вся наша выдержка тает быстрее, чем лёд на раскалённых камнях. И когда он смотрит на меня сейчас я понимаю, что прошлые взгляды были просто прелюдией.
Встреча, прозвучавшая причмокиванием чупа-чупса и ударом плетки. Прощание, прогремевшее матами и разбитым стеклом. Для раскованной девочки со стразами на щеках это всего лишь разовая связь. Для ее опытного партнера с особыми предпочтениями – заветная мечта.
То, что было ночью, утром значения не имеет. У Леры занятия в университете, подруги, подработка. Мнимое спокойствие поколеблет неожиданная встреча с человеком, от которого терпения вряд ли стоит ожидать.
То, что было ночью, утром значения не имеет. У Леры занятия в университете, подруги, подработка. Мнимое спокойствие поколеблет неожиданная встреча с человеком, от которого терпения вряд ли стоит ожидать.
Выберите полку для книги