Читать и слушать книги

— Нашему с тобой медовому месяцу быт... — слова застревают в горле.
Застываю на пороге кабинета мужа, ведь из него доносится женский елейный голосок:
— Вы же с Лерой только поженились, не стыдно тебе изменять своей новоиспеченной женушке? Тем более со мной... твоей бывшей женой?
— А почему бы и нет? Из нас не получилось семьи, но любовниками мы были с тобой отличными, а я не собираюсь отказываться от удовольствия только потому, что связал себя узами брака!
— А как же твоя Лера?
— Моя Лера? Она маленькая зажигалочка, держит меня в тонусе, но ее всему нужно обучать. И то я не уверен, что получится, она немного туговата. Жена из нее выйдет отменная, но в постели я предпочитаю проверенный вариант. Кстати, не хочешь поехать со мной в медовый месяц, раз жена моя не сможет? Чего туру зря пропадать?

Изменяешь мне, дорогой, да?
Туговата я, значит?
И в медовый месяц без меня собрался?
Ох милый, ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни…

- Юль, ну оставайся, - услышала я обхаживающий голос мужа. - Серьёзно! Янка только через два дня прилетает, куда ты торопишься?
- Неудобно как-то...
- Что неудобно? Не в первый же раз! Оставайся, я с утра омлет сделаю.
- Ого! Ты и омлет умеешь? - женский голос засмеялся. - Раз уж ты зашёл с омлета, то отказаться не могу.
Я сразу узнала и этот голос и этот смех, потому что слышала их сотни раз, если не больше: на своей кухне, в динамике своего телефона, на прошедшем недавно дне рождения.
Это была Юлька Некрасова - подруга, с которой мы познакомились ещё на первом курсе, двадцать лет назад, и с тех пор были неразлучны.
Та, которой я всегда помогала, чем могла.
Та, которую я вытащила практически за уши из депрессии после её кошмарного развода.
Та, которая каждый раз повторяла мне: “Янка, женская солидарность сильнее любых обстоятельств!”

— Пункт, касающийся несовершеннолетних, — Ольга перевернула страницу. — Лев Демьянович Артемьев и Мира Демьяновна Артемьева получают защищённые доли в проекте «Лисьи Холмы» с особым режимом управления.
Я выпрямилась. Мои дети. Названы поимённо. В завещании старика, который при жизни сказал им от силы десяток ласковых слов.
— Управление защищёнными долями, — продолжала нотариус всё тем же тоном, — до окончания наследственного оформления возлагается на мать несовершеннолетних, Агнию Юрьевну Сотникову-Артемьеву, как на временного представителя их интересов.
Теперь выпрямились все.
Я почувствовала на себе несколько взглядов сразу. Леонида повернула голову медленно, как поворачивают орудие. Яромир на одну секунду погасил своё обаяние, ровно на одну, и тут же надел обратно, но я эту секунду заметила. Демьян смотрел на меня странно, и я не сразу поняла этот взгляд, а когда поняла, мне стало нехорошо. Он смотрел на меня не как на жену и не как на мать своих детей. Он смотрел на меня как ..

— Марина. Не надо так. Давай спокойно. Мы можем всё решить по-человечески, без...
— Ты сегодня второй человек, который предлагает мне решить всё тихо, — я не обернулась, продолжая складывать. — Сначала твоя девочка, теперь ты. Прямо сговорились.
Он осёкся. Я застегнула чемодан, поставила его на пол у двери и наконец повернулась к мужу.
— Ты уйдёшь сегодня. Поживёшь где хочешь, хоть у неё, хоть в отеле, мне всё равно. Соне я сама скажу, когда придёт время, и не смей ей звонить с объяснениями. А насчёт «тихо и по-человечески» — забудь. Развод будет. Но он будет такой какой решу я. Не ты!! И не те, кто тебя надоумил!
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, потом закрыл. Взял чемодан. У двери обернулся, и на секунду в его лице мелькнуло что-то от прежнего Глеба, того, в которого я когда-то влюбилась, и это было хуже всего....
— Я правда виноват!! И я это исправлю!!! Ты не веришь, но исправлю....

— Могу я узнать причину отказа?
— Причина в том, что я не продаю то, что люблю. Я не становлюсь частью бездушных корпораций. И я не веду дела с мужчинами, которые сначала лезут ко мне в постель, а потом делают вид, что мы не знакомы.

Я всего одну ночь провела с незнакомцем. А через несколько дней он пришел покупать мою пекарню.
Теперь у нас есть месяц: он должен доказать, что способен спасти мой бизнес, а я — что не все в этой жизни можно купить.
Главное — не прибить друг друга. И не повторить ту роковую ночь.

💔РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН
Муж берёт меня за локоть и вытаскивает — не грубо, не рывком, а деловито, как выносят мебель.
— Артур, ты сошел с ума?
Дождь бьёт меня по лицу. Волосы липнут к щекам, к шраму.
— Послушай меня внимательно, Скрипачка, — говорит он. — Через два месяца выборы.
— У меня под сердцем твой ребёнок.
— У тебя диагноз, — говорит он. — Заключение подписано вчера. У тебя почти нет голоса, Ника, после того как на тебя напали. Тебя никто и никогда не станет слушать.
— Я твоя жена.
— Ты была моей женой. Пока не стала такой..убогой, немой, заикающейся старухой.
Я хватаю мужа за руку.
— Артур. Артур, посмотри на меня. Один раз. Посмотри мне в лицо.
И он смотрит.
Вот теперь смотрит. Прямо. Долго. В глаза.
— Прости, — говорит Артур. — Так будет лучше для всех. Если не хочешь в клинику, я больше не твой муж и не твой спаситель. И ребенок этот мне не нужен. Лиля – твоя сестра родит мне наследника получше.

— Я хочу, чтобы ты ко мне вернулась.
— Что, прости?
— Я хочу, чтобы ты вернулась.

Пять лет назад я развелась с мужем и только-только привыкла жить без него. У меня все хорошо: взрослая дочь, любимая работа, за которую я держусь зубами, и легкий роман с коллегой.
Но когда моим новым начальником оказывается бывший муж, все летит к черту. Старые обиды никуда не делись, но между нами все еще искрит. И что делать с этим притяжением — непонятно.

– Папочка, я хочу Еву к нам в гости… – шепчет дочка и жалостливо глазками хлопает.
Уф…
Еву к нам в гости я тоже хочу.
Но она не поедет. Мало того, она даже слушать меня не станет.
Нам нужен этот… как его… повод!
– А вдруг она занята?
– А вдъюг нет?
Надо, чтобы звонил не я…
– Давай я сама позвоню? – невинно хлопает детскими ресницами Катя.
Заметьте! Не я это предложил! Она сама. Авантюристка. Наша порода!
– Ну не зна–аю… – делаю вид, что сомневаюсь.
– Папочка! Я только один аазочек! – складывает ладошки вместе, и глазки такие, что у меня сердце переворачивается.
Женщины! Умеют же применять запрещенные приемы, уговаривать так, что не откажешь. Кто их этому учит? Где эта инструкция по манипулированию отцовскими чувствами?
У дочки столько надежды в глазах, что я из кожи готов вылезти, лишь бы исполнить ее желание.
Знаешь что, Ева Паллна! Откажешься приезжать – приеду сам и увезу силой! Без вариантов.

— Я видел в карточке дату её рождения, — бывший качает головой.
— И что? — бросаюсь в наступление.
— Она моя дочь?
Даже его белый халат выглядит обвиняюще. Или вопросительно.
Я хочу сказать «нет». Хочу прервать разговор. Но мой взгляд впервые за все эти полчаса, что мы с дочкой провели в поликлинике, по-настоящему падает на его руку — и я вижу, как поблескивает на его безымянном пальце обручальное кольцо.

Когда-то мужчина, которого я любила больше жизни, сказал, что наша ночь была ошибкой. Что нам лучше остаться друзьями. Но друзьями я быть не хотела и поэтому ушла, унося под сердцем дочь, о которой даже не знала. А теперь, спустя годы, он — травматолог в нашей поликлинике, и теперь жаждет быть рядом. Только вот есть проблема… и она непреодолима. Хоть он и утверждает, что подал на развод.

ТОЛЬКО НА ЛИТМАРКЕТ
— Ты мне говоришь, что в эко вместо моей была использована чья яйцеклетка? — спросила я, с трудом сдерживая слезы.
— Донора, которого я выбрал. Эта женщина очень похожа на тебя и примерно твоего возраста.
— Зачем? — всхлипнула я. — Ты совсем больной?
— Я не хотел, чтобы ты могла мной манипулировать. И на случай, если ты поверишь своим подружками, что я тебе изменяю… Ты не имела бы никаких прав на сына. Ты всего лишь выносила его. И все. Ты — никто.